Я не могу не улыбнуться. Только четырехлетний ребенок может найти положительную сторону в любой ситуации.

Павел подходит к нам, убирая телефон в карман.

— Заходите. Я вас всем представлю.

— Я хочу идти пешком, — говорит Кин, извиваясь в моих руках. Я ставлю его на землю, и он берет меня за руку.

Мы поднимаемся по каменным ступенькам, но дверь распахивается, прежде чем мы доходим до нее. Невысокий, коренастый мужчина с густой седой бородой стоит в дверном проеме и приглашает нас войти.

Прихожая ведет в гостиную с высокими потолками и полированными деревянными полами, которые блестят под встроенным освещением. Свежие тюльпаны высыпаются из хрустальной вазы на боковом столике. Здесь царит неожиданная для меня домашняя теплота.

— Это Ярослав, — представляет нас Павел. — Сокращенно Ярик. Он управляет моим домом, делает все, кроме готовки. Если увидишь его у плиты, беги в другую сторону.

Ярик закатывает глаза.

— Да ладно тебе, все любят мой борщ, — отвечает он с сильным английским акцентом, а затем обращает свое внимание на меня.

Я пожимаю ему руку, но не знаю, как представиться.

— Я Хоуп, — наконец говорю я. — А это Кин. — Даже без моих слов я чувствую, что он точно знает, кто я и почему я здесь.

— Очень приятно познакомиться с вами обоими, — говорит он тепло, затем приседает до уровня Кина и протягивает ему руку. — И с вами тоже, молодой человек.

Кин торжественно пожимает ему руку, счастливый от того, что его приняли в компанию.

— Ярик — причина, по которой у меня еще есть все зубы, — добавляет Павел, ласково похлопывая по плечу гораздо более низкого мужчину. — Он был моим тренером по боксу. Научил меня всему, что я знаю о драках и выживании на улицах Москвы.

Глаза Кина загораются.

— Ты можешь научить меня драться?

— Может быть, когда-нибудь, если твоя мама разрешит. — Павел подмигивает ему.

Прежде чем я успеваю пресечь разговор о драках, по лестнице сбегает молодая красивая девушка с татуировками на руках и ярким макияжем глаз, все еще с наушниками в ушах. На ней обрезанные шорты и футболка с открытыми плечами.

Она оглядывает меня с ног до головы, а затем улыбается.

— Ты жена, — говорит она. — Черт. Никогда не думала, что этот день наступит.

Новость явно распространилась. Полагаю, Павел должен был предупредить своих домочадцев.

— Динара, — Павел произносит ее имя как предупреждение.

— Да ладно тебе. Ты же знаешь, что мы все так думаем. — Она протягивает мне руку с застенчивой улыбкой. — Я Динара, дочь Ярика. Я тоже работаю на этого парня. — Она показывает большим пальцем на Павла.

Мне интересно, какова именно ее роль, но я не спрашиваю. Я снова прохожу через представления.

— Ну, привет, — говорит она, опускаясь на уровень глаз Кина. Он сразу же становится застенчивым и прижимается к моей ноге. — Черт. Посмотри на эти глазки, малыш. Ты будешь разбивать сердца, да?

Кин кивает головой, хотя я уверена, что он не понимает, что она имеет в виду. В любом случае, она права.

Динара выпрямляется.

— Я как раз собираюсь дать передохнуть бедной няне Беловых. Пока Кира и Максим в отъезде, она выполняет двойную работу. Твой малыш не хочет пойти с нами? Мы идем плавать.

Кин смотрит на меня с надеждой. Я улыбаюсь ему в знак извинения.

— Может, в следующий раз. Сейчас нам нужно устроиться.

— Конечно. — Динара снова улыбается, а затем выбегает за дверь.

Ну, она такая веселая.

— Ваши комнаты наверху, — говорит Ярик, указывая на витую лестницу. — Если вы пойдете за мной, я могу...

— Не нужно, старик. Я их заберу. — Павел похлопывает Ярика по широкой груди.

— Кого ты называешь стариком? Я еще могу надрать тебе задницу... На ринге. — Ярик делает жест, имитирующий двойной удар, от чего Кин хихикает.

— Без сомнения. — Улыбка Павла говорит о том, что это часть их обычного подшучивания. — Но я сам справлюсь.

Ярик кладет одну из своих огромных рук мне на плечо.

— Если тебе или малышу что-нибудь понадобится, приходите ко мне. Я обычно нахожусь на кухне, в саду или внизу, на боксерском ринге.

Я все еще пытаюсь понять его мир, пока Павел ведет нас наверх.

Вся динамика совершенно не такая, как я ожидала. В доме Саймона — черт, даже в доме моего отца — персонал старался не привлекать к себе внимания. Они обслуживали, отвечали, когда к ним обращались, держали голову пониже и делали свою работу. Это был вопрос уважения.

Здесь Павел кажется искренне комфортно себя чувствующим со своими людьми, он больше похож не на босса, а на патриарха какой-то странной большой семьи.

Любопытство берет верх.

— Как твой тренер по боксу оказался управляющим домом?

Павел небрежно пожимает плечами.

— Когда его боксерский зал закрылся около десяти лет назад, у него почти не было сбережений. Вероятно, потому что он бесплатно тренировал многих детей из района, включая меня. Я хотел отплатить ему за добро — он поддерживал меня, когда у меня не было ничего, — поэтому я привел его сюда. Мне все равно, работает он на самом деле или нет, но управление этим домом дает ему цель в жизни.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя «не было ничего»? — слова вырвались из моих уст, прежде чем я успела их остановить.

— Я потерял родителей, когда был маленьким. Мне пришлось долгое время заботиться о себе самому. — Его выражение лица изменилось, и я поняла, что на этом наш разговор закончился.

Павел остановился перед дверью в середине коридора.

— Это комната Кина.

Он открывает дверь, и я замираю. Комната огромная, в три раза больше спальни Кина в Гонконге, и она... Ну, единственный способ описать ее — «мечта любителя динозавров». На одной стене висит наклейка с изображением тираннозавра в натуральную величину, а другие стены украшают картины с изображением доисторических пейзажей. Кровать имеет форму трицератопса, вплоть до рогатого изголовья.

В дальнем углу находится скалодром, ведущий на чердачную игровую площадку с чем-то похожим на гамак и телескоп. Там стоит книжный шкаф, уже заполненный энциклопедиями и иллюстрированными книгами, а также стол с моделями окаменелостей, выставленными в стеклянных витринах.

Кин открывает рот от удивления. Он отпускает мою руку и с визгом радости бежит к скалодрому.

— Это моя комната? — спрашивает он, вращаясь на месте, с глазами, расширенными как никогда.

— Вся твоя, — подтверждает Павел.

Я не знаю, как себя чувствовать. С одной стороны, это просто потрясающе, и Кин явно в восторге. Но с другой стороны... Какой замысел у Павла? Саймон был добр к Кину только тогда, когда хотел чего-то от меня.

Пока Кин с восторгом исследует комнату, я поворачиваюсь, кладу руки на бедра и сердито смотрю на Павла.

— Это слишком. Ты не можешь просто купить его любовь.

Павел скрещивает свои впечатляющие руки и прислоняется к дверному косяку.

— Я не это делал. Я хочу, чтобы Кин чувствовал себя здесь комфортно. Ему четыре года, и он пережил многое. Даже если тебе это не нравится, я не думаю, что Кин чувствует то же самое, — говорит он, кивая в сторону Кина, который выглядит, как будто он в стране чудес.

— О, я уверена, что ему это нравится, но я знаю, что ты делаешь.

Он поднимает подбородок.

— И что же это?

— Пытаешься заставить нас забыть, что мы заключенные, украшая клетку.

Несмотря на всю роскошь, которая нас окружает, это все равно красивая тюрьма с ужасающим и сексуальным надзирателем, который, кстати, является биологическим отцом Кина.

Черт возьми.

Павел подходит ближе, обнимая меня за шею и наклоняясь, чтобы посмотреть мне в глаза. Это напоминает мне о том, насколько он выше меня. Насколько он больше.

В моей голове всплывает воспоминание о том, как он грубо обращался со мной, когда я была обнаженной. Клянусь, мне понадобится шоковая терапия, чтобы перестать вспоминать ту ночь, которую мы провели вместе.