— Это не самое подходящее место для такого разговора, — говорю я, оглядываясь на переполненный танцпол. — Пойдем на второй этаж. Я знаю место, где мы сможем поговорить наедине.

— Где твой русский похититель? — Чен повышает голос, чтобы его было слышно над музыкой. Его тон непринужденный, но взгляд острый. — Я имею в виду... твой муж. Ты знаешь, я был удивлен, когда услышал, что ты сказала, что он не монстр.

Я напрягаюсь и вынуждаю себя улыбнуться.

— Я просто имела в виду, что он не был жестоким, а не то, что я была счастлива. В любом случае, он занят своими дружками. Ему все равно, чем я занимаюсь, пока я остаюсь в клубе.

Чен кивает, казалось бы, довольный моим предложением.

— Лучше быть осторожной. Веди.

Мы пробираемся через толпу, он идет за мной, и я мельком вижу Нико возле диджейской кабины. Наши взгляды встречаются на мгновение, и он слегка кивает мне — небольшой жест, который напоминает мне, что я не одна.

Слишком громко, чтобы болтать, но я чувствую на себе взгляд Чена, и по моей спине пробегает холодок.

Мы поднимаемся на второй этаж и идем по коридору к частной уборной. Вдали от громкой музыки я слышу собственное учащенное сердцебиение и тихое стучание каблуков по бетонному полу. Павел и Роман уже должны быть на своих местах. Мне нужно продержаться еще несколько минут, и все это будет позади.

Чен что-то шепчет за моей спиной, и я поворачиваюсь, чтобы лучше его расслышать.

— Прости, что ты сказал...

Слова застревают у меня на губах, когда что-то твердое давит на мои ребра, а Чен впивается пальцами в мои волосы и оттягивает мою голову назад.

Я начинаю кричать, но звук замирает, когда он шипит мне на ухо, и вся его притворная забота испаряется.

— Заткнись и делай точно то, что я говорю. Если будешь сопротивляться или звать на помощь, я всажу пулю в твой позвоночник, понятно? — Его хватка настолько крепкая, что я едва могу кивнуть. — А теперь иди.

Ужас наполняет меня, когда он утаскивает меня от уборной, прочь от Павла и Романа, которые ждут в засаде. Вместо этого он тащит меня в противоположном направлении, к двери без обозначения. Мой разум кружится, пытаясь понять, что происходит. Как он пронес оружие мимо охраны? Куда он меня ведет?

Я знаю, что Максим и его команда наблюдают за нами, но, возможно, они боятся вмешаться, пока Чен держит пистолет у моего позвоночника. Я сомневаюсь, что он действительно выстрелит — я слишком ценна для него и Саймона живой, — но они, возможно, не хотят рисковать.

— Чен, пожалуйста, — уговариваю я, стараясь не выдать отчаяния в голосе. — Ч-что ты делаешь?

— То, что я должен был сделать много лет назад, — рычит он. — Твой отец совершил ошибку, исключив меня из компании. Но теперь это больше не будет проблемой.

Дверь открывается, и перед нами появляется слабо освещенная задняя лестница — узкая и утилитарная, не похожая на элегантную главную лестницу. Бетонные стены сжимают нас, когда он толкает меня вверх, ступень за ступенью.

Я продолжаю повторять себе, что кто-нибудь придет за мной. Я должна продержаться до тех пор. Я не могу позволить Чену вытащить меня из этого здания. Я буду сражаться с ним, прежде чем это произойдет.

Чен толкает меня, чтобы я продолжала идти, а в моей голове крутятся мысли. Я могла бы попытаться достать нож, привязанный к моему бедру, но с его оружием, прижатым к моим ребрам, и его рукой, дергающей меня за волосы, я умру, прежде чем смогу его вытащить. Но если до этого дойдет, я буду сражаться с ним в одиночку.

Холодный страх охватывает меня, когда мы доходим до следующего этажа и видим, что нас ждут по крайней мере шесть человек из команды Чена.

— Прикрывайте нас снизу и сверху, — кричит он своим людям. — Нам еще нужно добраться до крыши, и я знаю, что там у них есть наблюдатели. Стреляйте на поражение.

Его солдаты распределяются, занимая позиции, которые блокируют любую попытку спасения, а Чен остается позади меня, его рука все еще скручена в моих волосах, как поводок, заставляя меня идти вперед.

— Пожалуйста, — рыдаю я. — Мне не нужны деньги. Ты можешь забрать их все. Павел даст тебе все, что ты хочешь, если ты отпустишь меня.

Чен смеется холодно и зло.

— Отпустить тебя? Ты наивная девочка. Ты думала, мы оставим тебя здесь, в России, замужем за нашим врагом? Ты отдашь свое наследство, выйдешь замуж за Саймона и будешь вести себя так, как и должна была с самого начала. — Чен сильнее прижимает оружие к моим ребрам. — Ты ничего не знаешь о верности. Если бы знала, ты бы никогда не раздвинула ноги для этого русского дикаря. Ты его шлюха — позор для своего народа.

— Это тебе ли говорить. Ты самый большой предатель из всех.

Он только смеется и сильно толкает меня вперед. Я спотыкаюсь о собственные ноги, едва удерживая равновесие, прежде чем растягиваюсь на бетоне.

Резкий взрыв выстрелов раздается снизу, заставляя всех нас остановиться. Крики эхом раздаются по лестничной клетке, и облегчение настолько сильно захлестывает меня, что я с трудом могу дышать.

Павел.

Один из людей Чена заглядывает через перила, затем срочно поворачивается.

— Босс, силы Синдиката пробиваются сюда.

Рука Чена больно сжимает мои волосы.

— Остановите их. Все, идите! Я хочу, чтобы эти русские погибли.

— А что с ней? — спрашивает один из мужчин, указывая на меня.

— Я справлюсь с одной избалованной принцессой, — презрительно ухмыляется Чен. — Двигайтесь!

Знание о том, что помощь уже в пути, дает мне силы, необходимые для сопротивления. Повернув туловище, я цепляюсь за перила и отчаянно тяну его за ноги, чтобы замедлить его движение. Это срабатывает на секунду, пока он не рычит от разочарования и не бьет меня по голове. Перед глазами взрываются звезды, колени подкашиваются, но он поднимает меня и тащит через дверь на крышу.

Ветер хлещет по пространству, а над нами висит вертолет, роторы которого поднимают мусор и гравий, превращая их в жгучую бурю.

На мгновение внимание Чена отвлекается, когда он наблюдает за приближением вертолета. Эта доля секунды — все, что мне нужно.

Подпитываемая чистым адреналином, я бью его локтем в солнечное сплетение. Он хрипит, ослабляя хватку, когда сгибается пополам. Когда я уползаю прочь, я слышу, как стекло разбивается о бетон, и вижу разбитую пивную бутылку у своих ног. Я с ужасом понимаю, что оружия не было — он использовал дно бутылки, чтобы имитировать ствол пистолета.

Мои пальцы сжимают рукоятку ножа у моего бедра. Чен выпрямляется. Теперь у него нет оружия и подкрепления. Мы стоим лицом к лицу на ветреной крыше, а роторы вертолета создают вокруг нас стену шума.

— Ты заслуживаешь самой ужасной смерти, — задыхаюсь я и поднимаю нож между нами.

Губы Чена искривляются в жестокой улыбке.

— Убей меня, если хочешь. Пока мы здесь играли в игры, люди Саймона навестили Павла.

Лед наполняет мои вены.

— Ты лжешь.

Он пожимает плечами.

— Когда ты в последний раз проверяла своего прекрасного мальчика?

Я замираю, когда желчь поднимается мне в горло.

— Ты можешь убедиться в этом сама. — Чен достает из правого кармана пиджака телефон и поднимает его так, чтобы я могла ясно видеть экран. — Это прямая трансляция, — добавляет он.

То, что я вижу, почти уничтожает меня. Кин сидит в кресле самолета, слезы текут по его лицу, он сжимает в руках плюшевого динозавра. За ним стоит мужчина в темном костюме, и когда Кин смотрит в камеру, его глаза красные от слез.

Из моего горла вырывается прерывистый звук. Мой сын один с монстрами.

Нож выскальзывает из моих пальцев и с грохотом падает на бетон.

Чен удовлетворенно улыбается.

— Именно так, как я и думал. Пойдем.

Я смотрю на парящий самолет, и отчаяние высасывает из меня всю жизнь.

— Синдикат придет за тобой со всем, что у него есть, — предупреждаю я. — Тебе это с рук не сойдет.

— Если они попытаются напасть на нас, ты и твой драгоценный сын погибнете.