Что ж, я услышал достаточно. Недостаточно для полной картины, но более чем достаточно, чтобы сорвать все покровы вежливости. "Элеонор мертва. Как и ты должен был..." Этого хватит. Этого более чем хватит.

Ничто меня не остановит. Ни эти ледяные стены, ни показная неприступность его трона. Моя жизнь была под угрозой, а в этих стенах явно знали об этом больше, чем я. Пора перестать стучаться в дверь и вышибить её с корнем.

Я двинулся. Стремительно, тяжелой поступью, не обращая внимания на почтительные поклоны слуг и настороженные взгляды стражей в сине-серебряных ливреях. Меня вела ярость – холодная, концентрированная, та, что предшествует удару. Они играли со мной. Опутывали паутиной лжи и полуправды, пока на меня охотились.

Кабинет короля Эйгара. Двое стражников у дверей только начали вытягиваться, когда я, не снижая скорости, распахнул тяжелую дверь настежь. Она ударилась о стену с оглушительным грохотом.

Внутри, над развернутой на столе картой, склонились две фигуры. Эйгар и какой-то седовласый советник. Оба вздрогнули, резко подняв головы.

Мне было плевать на протокол. Плевать на его королевское достоинство. Я прошел через весь кабинет, и моя рука, прежде чем мозг успел отдать приказ, взметнулась. Не для удара. Легкое, но неотразимое движение, и поток сконцентрированного воздуха (маленькая хитрость – не вода, но влага в воздухе послушна мне) отшвырнул советника от стола. Он отлетел к стене, споткнулся и упал, задыхаясь от неожиданности.

— Сгинь! — Прогремел мой голос, заполнив собой кабинет. — Сейчас же!

Советник, бледный как снег за окном, выполз на четвереньках, не поднимая глаз, и исчез за дверью. Я даже не взглянул ему вслед. Дверь захлопнулась. Мы остались один на один. Два правителя в пустом, холодном кабинете.

Эйгар выпрямился во весь свой немалый рост. Его лицо, обычно спокойное, пылало гневом.

— Что вы устраиваете? Я сейчас же вызову стражников!

— Только попробуй! — Парировал я, делая шаг вперед, сокращая дистанцию. Моя ярость была тихой теперь, но от этого ещё более опасной. — Я приехал, чтобы узнать, где моя невеста. А оказалось, что она мертва! И об этом знает твоя королева! Это я должен задавать вопросы, и видит Озон, я прав! И имею право себя так вести!

Я подошел вплотную к столу, упираясь в него ладонями. Карта подернулась инеем там, где коснулась моя кожа.

— Живо, Эйгар, объясни мне всё, что здесь происходит. Иначе, — я сделал паузу, давая каждому слову обрести вес, — я затоплю всё твоё проклятое ледяное королевство! Уж можешь не сомневаться в этом. Я вырву воду из-под твоих фундаментов, растоплю твои ледники и смою твой дворец в ту самую пропасть, на которую вы все тут так любите смотреть. Я это могу.

Угроза была чудовищной, безумной, самоубийственной. Но она была искренней. В этот момент я готов был на всё. Он это видел. Видел бешенство в моих глазах, неуправляемую ярость, которую я обычно так тщательно скрывал. Отец назвал бы это слабостью. Но иногда нужно показать клыки.

Король Зимы стоял неподвижно несколько секунд, его взгляд бороздил мое лицо, ища ложь, блеф. И, кажется, не нашел. Затем гнев на его лице сменился чем-то другим. Не страхом. Усталостью. Глубокой, неподдельной усталостью. Он тяжело опустился в своё кресло, откинувшись на спинку, и провел рукой по лицу.

— Каэл, — сказал он, и в его голосе не было больше ни царственности, ни гнева. — Дело в том, что всё гораздо сложнее, чем ты можешь вообразить. Лоск в опасности. И, как ни парадоксально, твоя драгоценная невеста была частью этой опасности.

Я не шелохнулся, не проронил ни слова, давая ему говорить.

— Твоя невеста… Элеонор из дома Вейлов. Симон Вейл, её отец. Родом из Солярии. Помнишь Солярий?

Я помнил. Как не помнить. Отец сжег дотла их столицу, отравив источники. Это была его самая темная, самая эффективная победа.

— Он предан заклятому врагу твоего отца, — продолжал Эйгар. — Тому, кто выжил и затаился. Твоя «избранница» была посланницей. Её задача была не выйти за тебя замуж, Каэл. Её задача была убить тебя в ночь перед свадьбой. Воткнуть тебе в грудь отравленный кинжал, когда ты будешь менее всего этого ожидать.

Картина выстраивалась, мерзкая и логичная. Её страх, её отстраненность, её «влюбленность» в другого… Всё это была маска. Маска убийцы.

— Но она не сделала этого, — голос Эйгара стал тверже. — А знаешь почему? Потому что мои люди были первее.

Ледяной укол пронзил меня.

— Элеонор не выжила, — безжалостно констатировал он. — Они оставили послание твоему главному стражнику, Грегори, чтобы он направил тебя сюда, к нам. Потому что здесь, ты должен был быть в безопасности, пока они разбираются с заговором в Лоске. Но я… — он покачал головой, — я не думал, что ты притащишь с собой… эту девку.

Он поднялся с кресла, обошел стол и встал напротив меня, смотря прямо в глаза.

— Зима и Лоск – соседние королевства, идущие рука об руку. Мне невыгодна твоя смерть, Каэл. Твой отец – тиран, но он стабилизировал регион. Ты… ты неизвестная величина. Но ты законный наследник. И хаос в Лоске, который последует за твоей смертью, перекинулся бы и на мои земли. Я хотел с тобой поговорить. Чуть позже. Наедине. Но вижу, моя жена… оказалась строптивее и глупее, чем я предполагал.

В голове гудело. Кусочки складывались, но картина была слишком удобной. Слишком… патриархальной.

— Если всё, что ты говоришь, правда, — выдохнул я, не отводя взгляда, — откуда тебе было известно о планах Элеонор?

Уголок рта Эйгара дрогнул в подобии усмешки.

— Повторюсь, принц Каэл: шпионы Зимы славятся своим мастерством. Мы видим дальше, чем вам кажется. А что до небольшого спектакля при встрече… — он развел руками, — мне нужно было убедиться, что с тобой нет хвоста и ненадежных людей. Проверить, не ведут ли за тобой убийц. Особенно твоего братца.

Последние слова он произнес с особой значимостью. Моё сердце на мгновение замерло. Джером.

— Я ждал тебя, Каэл, — закончил король, и в его голосе впервые прозвучало что-то, отдаленно похожее на… сожаление? Или просто усталость от всей этой грязной игры. — Но ты, как всегда, всё усложнил.

Я отступил на шаг, разрывая напряженное пространство между нами. Гнев отступил, сменившись холодной ясностью. Он мог лгать. Всё это могло быть сложной инсценировкой, чтобы отвлечь меня, свалить вину на мертвых и выгородить себя. Но… слишком много совпадало. Страх Элеонор. Покушение в лесу. Убийство Грегори – он был верен мне, но не отцу. Для истинных патриотов Лоска, жаждущих мести за Солярий, он был таким же врагом, как и я.

— Моя «девка», как ты её назвал, — произнес я ледяным тоном, — теперь вписана в это уравнение. И с ней что-нибудь случится, наш разговор примет иной оборот. Ясно?

Эйгар кивнул, не споря.

— А теперь, — я повернулся к двери, — ты расскажешь мне всё, что знаешь о заговоре. И о моем брате. Каждую деталь. И мы решим, что делать дальше. Потому что, если ты думаешь, что я просто спрячусь здесь, пока ты геройски всё улаживаешь, ты жестоко ошибаешься.

Он снова тяжело вздохнул, но кивнул.

— Садись, Каэл. Это займет время.

Я сел в кресло напротив, не сводя с него глаз. Доверие было растоптано и похоронено. Оставался только холодный, взаимовыгодный расчет. И я намерен был выжать из этой ситуации максимум.

* Прах *

Странная тишина навалилась на комнату, будто звук вобрали в себя толстые стены и ледяные полы. Никто не пришел. Ни служанки с завтраком, ни он с новыми приказами. Никто. Видимо, его распоряжение «не беспокоить» было исполнено буквально. Он решил всё за меня, как всегда, оставив меня в этой роскошной клетке наедине с тревогой.

Что мне остается? Что делать? Сидеть и ждать? Ждать, пока его планы, в которых я была лишь малозначимой пешкой, приведут… Я устала от ожидания. Устала от этой роли.