Он поднялся, потянув меня за собой. А потом прильнул к моим губам.

Этот поцелуй был совсем не похож на тот, что был раньше. Не рождённый страхом и адреналином. Он был другим. Нежным. Настоящим. Таким, будто он целовал меня впервые в жизни, и одновременно будто возвращался домой после долгой разлуки.

Я почувствовала, как внутри меня что-то распускается. Как цветок, пробившийся сквозь лёд. Как тепло, которое не могли победить никакие стены холодного дворца.

Я обвила руками его шею, притянула ближе, отвечала на поцелуй со всей страстью, что копилась во мне все эти дни — дни страха, боли, надежды и отчаяния.

Он отстранился первым. Отстранился, чтобы посмотреть на меня. Его глаза сияли. Настоящее сияние, а не отражение свечей.

— Я люблю тебя, Эллис, — сказал он. – Кажется, я полюбил тебя с той самой минуты, когда увидел. Когда ты вошла в мои покои. И сам того не осознавал, я полюбил тебя ещё тогда.

И эти слова перевернули мой мир.

Я смотрела на него и не верила. Не могла поверить. Наследный принц Лоска, холодный, расчётливый, жестокий Каэл, стоял передо мной и говорил то, о чём я не смела мечтать даже в самых смелых фантазиях.

— Я… — голос мой дрогнул. — Я тоже…

Он не дал мне договорить. Снова поцеловал. Коротко, легко, счастливо.

— Всё хорошо, — прошептал он, касаясь губами моего лба. — Теперь всё будет хорошо. Я обещаю.

И я поверила ему. Снова. Не потому, что он был принцем. Не потому, что он имел власть. А потому, что в его глазах я видела ту правду, которую искала всю жизнь.

Мы стояли посреди комнаты, обнявшись, и за окнами выла зимняя вьюга. Но внутри меня расцвело лето.

* Эллис *

Три дня спустя

*

Карета мерно покачивалась, колеса отсчитывали последние мили до Лоска. Я сидела напротив принца Каэла и смотрела в окно на знакомые, родные пейзажи. Холмы, перелески, деревеньки с соломенными крышами — всё это было таким обычным, таким простым после ледяного величия Зимы.

Принц настоял, чтобы мы ехали вдвоём. Только он и я.

— Никто иной со мной не поедет, — сказал он тогда, и в его голосе прозвучала сталь, которая не терпела возражений.

Удивительно, но даже его отец не возражал. Король Вильгельм лишь хмыкнул, бросил на меня долгий, изучающий взгляд и отправился в карету к Джерому. Я не знала, что это значило, принятие или просто усталость от споров. Но в тот момент мне было всё равно. Я ехала домой.

К Лоре.

Когда карета остановилась у дворцовых ворот, сердце моё готово было выпрыгнуть из груди.

Принц вышел первым, как всегда, безупречный в своей галантности. Подал мне руку, помогая спуститься. Ноги мои коснулись знакомой брусчатки внутреннего двора, и я вдохнула воздух Лоска. Теплый, мягкий, пахнущий травой и лошадьми. Не ледяной, не режущий легкие, родной.

Я не стала ждать. Не стала соблюдать приличия. Просто рванула вперед, туда, где за этими стенами, в этом подвале, меня ждала она.

— Эллис! — Крикнул Каэл мне вслед, но я уже не слышала.

Я бежала по знакомым коридорам. Мимо стражи, мимо слуг, мимо всей этой роскоши, которая больше не была моим миром. Я бежала туда, где пахло сыростью и мылом, где стены были серыми и холодными, где прошла вся моя жизнь до него.

Я распахнула дверь в нашу обитель отвергнутых.

И первой, кого я увидела, была госпожа.

Она стояла посреди коридора, со своей вечной недовольной гримасой, готовая рявкнуть на нерадивую служанку. Но увидела меня. Увидела моё платье, не то рубиновое, в котором я была на суде, а другое, но все равно дорогое, явно не из гардероба прислуги. Увидела мои волосы, уложенные в прическу. Увидела мою спину, прямую, как у благородной.

И её лицо изменилось.

Мгновенно. Будто кто-то щелкнул переключателем. Недовольство исчезло, сменившись приторной, слащавой улыбкой, какой она улыбалась господам, проходящим мимо.

— О, ты вернулась, — пропела она. — Как чудно.

Меня передернуло.

— Где Лора? — Спросила я. Голос мой прозвучал резко, холодно. Я не собиралась тратить на неё ни одной лишней секунды.

— Ах, она работает, — госпожа повела плечом, будто речь шла о чем-то незначительном. — А я полагаю, больше она работать не будет, так?

— Почему вы вдруг со мной любезны? — Вырвалось у меня. Я не могла сдержать этого вопроса. Эта женщина годами избивала нас, унижала, морила голодом. А теперь улыбалась, как родной.

Она усмехнулась. Не зло, не ядовито - спокойно, будто объясняла ребёнку прописные истины.

— Ох, милая, видишь ли, я выполняю свою работу. И очень хорошо это делаю. — Она поправила фартук. — Все просто. Когда ты в моем подчинении, ты будешь мне служить. Когда ты из него выходишь, я теряю к тебе интерес. Ничего личного. Я просто делаю свою работу, как и ты делала свою. Просто моя работа заключалась в том, чтобы контролировать тебя.

Она мягко улыбнулась. Так, будто никогда не била меня. Будто не запирала в холодном чулане за провинности. Будто не отбирала последний кусок хлеба.

Мне стало физически неприятно. До тошноты. От этой женщины, от её слов, от всей этой системы, где люди просто винтики, делающие свою работу.

Я хотела ответить. Сказать что-то резкое, злое, уничтожающее. Но не успела.

Дверь распахнулась.

И в коридор влетела она.

— Эллис!

Лора.

Она бросилась ко мне, и я поймала её в объятия, прижала к себе, вдохнула запах её волос, её кожи, её, родной, единственной, моей.

— Эллис! Эллис! Эллис! — Шептала она, зарываясь лицом в моё плечо. — Ты вернулась! Ты правда вернулась!

Я плакала. Снова. Но теперь это были слезы счастья, чистого, огромного, всепоглощающего счастья.

— Вернулась, — шептала я в ответ, гладя её по спине. — Вернулась, моя хорошая. Вернулась.

Госпожа, видя эту картину, тихонько скользнула прочь. Исчезла, как тень. Я даже не заметила, когда именно. Было всё равно.

— Какая чудесная одежда! — Лора отстранилась, разглядывая меня сияющими глазами. — Эллис, это платье… оно такое красивое! Прошу, расскажи мне всё! Всё до последней детали!

Я посмотрела на свою сестренку. На свет моей жизни. На её розовые щеки, которые стали чуть пухлее, чем раньше. На блеск в глазах, которого не было, когда я уезжала. Она ела. Она не голодала. Хвала Озону!

— Всё обязательно расскажу, — пообещала я, сжимая ее ладони. — Всё-всё. Но сначала скажи, где Бэтти?

— О, Бэтти сейчас, скорее всего, готовит пирог на кухне, — улыбнулась Лора. — Она так ждала твоего возвращения. Мы все ждали. Я каждую ночь молилась Озону, чтобы он сохранил тебя.

Я притянула её к себе, обняла снова. Моя маленькая, храбрая девочка. Моя сестра.

Мы стояли так посреди коридора, обнявшись, и мне казалось, что ничто не может разрушить этот миг.

Но тут дверь снова открылась.

И вошел Каэл.

Лора увидела его и тут же рухнула на колени. Инстинктивно, как учили всю жизнь. Как делали все слуги при виде наследного принца.

— Ваша светлость! — Выдохнула она, уткнувшись взглядом в пол.

Каэл замер. Посмотрел на неё. Потом на меня.

И вдруг усмехнулся. Коротко, тепло.

— Встань, дитя, — сказал он.

Лора подняла голову, не веря своим ушам.

— Ты же в курсе, что ты теперь с титулом? — Спросил Каэл, глядя на меня.

Глаза Лоры округлились до размеров плошки.

— Чего? — Выдохнула она, переводя взгляд с меня на него и обратно.

— Лора, — я взяла её за руку, чувствуя, как дрожат её пальцы. — Я потом тебе все объясню. Но обещаю: ты больше никогда не притронешься к тряпке. Никогда.

Лора смотрела на меня так, будто я заговорила на древнем языке. Будто не понимала смысла слов, но чувствовала их важность.

Каэл подошел ближе. Взял меня за руку, просто, естественно, будто имел на это полное право. И посмотрел на Лору сверху вниз.

— У вас у обеих будут свои отдельные покои, — сказал он. — Сегодня же распоряжусь.