— Вы прекрасно выглядите, госпожа, — почтительно сказала старшая служанка и, закончив, вместе с помощницами поклонилась и вышла, оставив меня одну.

Я стояла посреди комнаты, пытаясь освоиться с этим новым обликом, с этим чувством чистоты и хрупкого достоинства, когда дверь в мои покои распахнулась без стука.

Вошел принц Джером.

Я мгновенно встала и сделала реверанс, опустив глаза. Перед ним не нужно было играть роль фаворитки. Он знал правду. Я была пылью, и он не давал мне забыть об этом.

Мужчина медленно прошелся вокруг меня, оценивающе, как покупатель осматривает скотину на рынке. Его взгляд был холодным и насмешливым.

— Ты знаешь своё место? — Спросил он наконец, и его бархатный голос был отравлен ядом. — Ты не опозоришь на ужине моего брата, уяснила?

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Горло сжалось.

Он усмехнулся, и эта усмешка была откровенно недоброй.

— Ты выглядишь хорошо. Красивая обертка для пустышки.

От его слов стало больно, как от пощечины. Я почувствовала, как внутри всё сжимается, но продолжала смотреть в пол. И тут что-то в его лице изменилось. Лёгкая насмешка сменилась чем-то более тёмным, более личным. Он шагнул вперед, встав так близко, что я почувствовала запах его дорогого парфюма, и теперь смотрел на меня сверху вниз, всем своим видом демонстрируя превосходство.

— На колени, — скомандовал он тихо, но так, что в его голосе не осталось и тени шутки.

Я опешила. Мне не понравилось это. Не понравился этот тон, этот взгляд. Но что я могла сделать? Приказ принца. Я как была никем, так и осталась. Глупая надежда на платье и прическу развеялась в мгновение ока. Старая, знакомая волна покорности и страха накрыла меня с головой.

Я медленно, будто против собственной воли, опустилась на колени на холодный каменный пол. Пышные складки розового платья мягко обвили мои ноги. И в этот момент, как по сигналу, из глаз сами по себе покатились слезы. Тихие, горячие, горькие. Не от боли, а от унижения. От осознания, что сколько бы шелка на тебя ни надели, внутри ты остаешься той же самой поломойкой, которую можно поставить на колени одним словом. Ничто не может это исправить. Никогда.

Я не видела его лица, опустив голову. Но слышала, как он удовлетворенно выдохнул. И в этот миг дверь с силой распахнулась, ударившись о стену.

В комнату ворвался принц Каэл.

Он замер на пороге, и я почувствовала, как воздух в покоях стал ледяным, несмотря на жар камина. Он одним взглядом оценил картину: его брат, стоящий над сгорбленной фигурой в розовом платье, и я, на коленях, с дрожащими плечами и слезами на щеках.

— Что здесь происходит? — Его голос прогремел, низкий и грозный, наполнив собой всё пространство. Он обратился ко мне, и в его тоне не было вопроса, а был приказ.

— Эллис, живо поднимайся!

Я попыталась встать, но ноги подкосились от дрожи и унижения. Я едва не упала, уцепившись рукой за край кровати.

Каэл не стал ждать. Он стремительно пересек комнату и встал между мной и Джеромом. Я, наконец поднявшись, увидела, как его рука взметнулась и со всей силы опустилась на щеку брата. Звук пощечины был звонким и сухим, как удар хлыста.

— Эй! — Взвизгнул Джером, отшатнувшись, хватаясь за раскрасневшуюся щеку. — Я же просто пошутил! Она же слуга! Ты чего?

Но Каэл был вне себя от ярости. В его стальных глазах бушевала настоящая буря. Он не стал ничего говорить. Вместо этого он схватил Джерома за ухо, как провинившегося пажа, и, скрутив ему руку за спину, грубо поволок к двери.

— Каэл, отпусти! Ты с ума сошел из-за какой-то… — голос Джерома оборвался за дверью, которую Каэл захлопнул с такой силой, что с полок задребезжали безделушки.

Наступила гробовая тишина, нарушаемая только прерывистыми всхлипываниями, которые я не могла сдержать.

Я стояла, не шевелясь. Глаза были опущены, слёзы капали на дорогую ткань платья, оставляя темные пятна. Я слышала, как дверь снова открылась и закрылась. Шаги приблизились ко мне. Но я не могла поднять голову. Позор сжигал меня изнутри.

Он остановился рядом. Затем опустился на одно колено, оказавшись на одном уровне со мной. Его пальцы мягко, но решительно подняли мой подбородок, заставив посмотреть на него.

— Что я тебе говорил? — Спросил он тихо, и в его голосе не было уже той ярости. Была ледяная, неумолимая твердость. — Ты должна слушать только мои приказы. Пока ты здесь, только я имею над тобой власть. И никто другой. Никто. Посмотри на меня.

Я подняла глаза, наконец встретившись с его взглядом. Его лицо было серьёзным, скулы напряжены. Но в глазах я не увидела ни насмешки, ни жалости. Я увидела… подтверждение. Подтверждение того, что сказанные им в карете слова были не пустым звуком.

— Приведи себя в порядок, Эллис, — сказал он, отпуская мой подбородок и вставая. Его тон снова стал деловым, но в нем прозвучала странная, почти неуловимая нотка… заботы? Или просто досады, что его планы чуть не были нарушены? — Мы спускаемся на ужин с королевской четой.

Он вышел, оставив меня одну. Я стояла, касаясь пальцами места, где он держал мой подбородок. Слёзы постепенно высыхали. Унижение, придавшее мне к земле, отступало, сменяясь новым, странным чувством. Он защитил меня. Он провел черту, которую его брат переступить не смел.

Я подошла к умывальнику, плеснула на лицо холодной воды, стирая следы слёз. Поправила прическу, расправила складки платья. В зеркале смотрела на меня девушка с покрасневшими глазами, но с прямым, пусть и неуверенным, взглядом.

Он сказал, что сам всё сделает. И только что он это доказал. Моя задача — быть послушной. Только ему.

Я глубоко вздохнула и вышла из покоев, чтобы следовать за ним.

* Прах *

До обеденного зала нас проводила служанка.

Она шла впереди, её спина была прямая, шаги бесшумны по отполированному до блеска льда полу. Я следовала за ней, стараясь дышать ровно и глубоко. Я была опустошено после слёз, после унижения.

Он шел рядом. Принц Каэл. Не касаясь меня, не глядя на меня. Он был сосредоточен, погружен в себя. Его профиль в свете магических светильников, встроенных прямо в ледяные стены, казался вырезанным из того же материала, что и дворец — холодного, совершенного и неприступного.

Принц Джером шел рядом. Он выглядел совершенно невозмутимым. Будто той пощечины и не было. Ни тени волнения, ни напряжения в его осанке.

А что я? Я была его фавориткой. В розовом платье, которое уже казалось мне не уютным убежищем, а униформой, маркировкой. Собственность принца Каэла. Не трогать.

Служанка остановилась перед огромным арочным проемом, за которым слышались приглушенные голоса и тихая музыка. Она отступила в тень, склонив голову.

Принц наконец повернулся ко мне. Его стальные глаза скользнули по моему лицу, будто проверяя, не осталось ли следов истерики.

— Запомни, — сказал он тихо, но так, чтобы я услышала каждое слово. — Ты здесь по моей воле. Твоё место рядом со мной. Не смотри под ноги. Не мни руки. Когда к тебе обратятся, смотри на меня, прежде чем ответить. Кивни, если поняла.

Я кивнула. Страх вернулся, но теперь это был другой страх — не перед побоями или голодом, а перед позором. Перед тем, чтобы своим видом, словом, взглядом выдать свою истинную суть и ослабить его позиции. Я боялась подвести его.

Он что-то увидел в моих глазах, может, эту самую решимость не ударить в грязь лицом, и едва заметно, почти неуловимо, уголок его рта дрогнул. Не в усмешку. Скорее, в одобрение. Или мне это показалось.

Затем он предложил мне руку. Тот же безупречный, галантный жест, что и на крыльце. Я положила на неё свою. Мои пальцы в тонких перчатках были ледяными, его рука твердой и уверенной.

— Идем, — сказал он, и мы переступили порог зала.

Мир взорвался светом, цветом и тишиной, которая наступила в тот же миг.

Обеденный зал Королевства Зимы был похож на сердце гигантского хрустального драгоценного камня. Длинный стол из темного дерева казался плавающим в центре, потому что пол вокруг него и часть стен были сделаны из идеально прозрачного, толстенного льда. Сквозь него виднелись фантастические подледные сады, замерзшие водоросли причудливых форм, мерцающие странным внутренним светом, и медленные, величественные тени огромных рыб. Сводчатый потолок был усеян тысячами крошечных светящихся кристаллов, имитирующих звездное небо, но в сине-белых тонах.