Я сидела рядом, прислушиваясь к звукам леса снаружи и к его тихому дыханию. Съела крошечный кусочек хлеба и сала, сделала глоток воды, она была удивительно чистой и свежей, будто только что из родника.

Темнело. Холод, которого раньше не было, начал просачиваться в пещеру, пробираясь сквозь плащ. Я закуталась в него плотнее, но дрожь все равно начинала пробегать по спине.

Он сказал, что я могу прижаться к нему если замерзну.

Я посмотрела на его неподвижную фигуру. На этого могущественного, жестокого, непредсказуемого человека, который вернулся за мной и теперь спал так беззащитно. Принц. Я бы ни за что…

Но холод был реальным. А его тело… источником тепла.

Собрав всю свою смелость, я легла рядом с ним на подстилку, спиной к стене, лицом к его плечу. Потом, затаив дыхание, осторожно придвинулась ближе, пока мой бок не коснулся через тонкую ткань его рубашки и складки плаща. Тепло. Исходившее от него тепло было тусклым, но ощутимым. Живым.

Я лежала, не смея пошевелиться, слушая биение собственного сердца и его ровное дыхание. Его близость была одновременно пугающей и… успокаивающей. В холодной пещере, в кромешной тьме надвигающейся ночи, он был единственной точкой тепла и реальности.

И я поняла, что охраняю не только его сон. В эти часы я, ничтожная поломойка, охраняю самого принца Королевства Лоска. И от этого осознания внутри стало и страшно, и… тепло.

* Прах *

Пока он спал, у меня было время подумать. Вода. Конечно же, его стихия вода. Теперь всё вставало на свои места. В его покоях тёплая ванна, набранная без помощи слуг. В карете равномерное, неестественное тепло, несмотря на мороз за окном. И даже сейчас, пока он бодрствовал, в пещере не было сырости, воздух казался сухим и согретым. Это был он. Его сила, тихая и постоянная, как подземный источник.

И я поняла кое-что ещё. За всё это безумное время, что я рядом с ним, он ни разу не причинил мне зла напрямую. Напротив. Он позаботился о Лоре, прежде чем уехать, по крайней мере я хочу в это верить. Он не бросил меня умирать в карете, вернулся, дал свой плащ, велел следовать за собой. Он кормил меня, пусть и скудно, напоил волшебной водой, дал укрытие. Даже сейчас, в своём беспомощном сне, он был… спокоен. И его спокойствие передавалось мне.

Я думала, что он будет отличным королем. Если он так заботится о простолюдинке вроде меня, пусть даже из практических соображений, то что он сможет сделать для целого королевства? Его вода оросит поля, напоит людей. Он будет справедливым. Он должен быть.

Я лежала, прижавшись к нему боком, и слушала тишину леса и его дыхание. А ещё, его сердце. Оно билось под тонкой рубашкой ровно. Мне вдруг страшно захотелось убедиться, что это не сон. Я осторожно, еле-еле, протянула палец и коснулась его груди, чуть ниже ключицы. Через ткань я почувствовала ритмичные, живые толчки. Такое спокойствие разлилось по моей собственной дрожащей душе, какого я не чувствовала никогда. Даже с Лорой, всегда был фон тревоги за завтрашний день, за удары, за еду. Сейчас, в этой пещере с принцем-незнакомцем, мне было… безопасно. Я закрыла глаза, собираясь последовать его примеру.

И тут послышались шаги. Тяжелые, неуверенные, хрустящие по снегу снаружи.

Я замерла, глаза распахнулись в темноте.

Шаги приблизились, остановились у входа. Послышалось шумное сопение, бормотание.

И в пещеру ворвался огромный мужчина. Он заполнил собой весь проем, заслонив бледный свет луны. Я почувствовала запах спиртного и немытого тела. Его глаза, маленькие и свиные, метнулись по нашему убогому лагерю.

— Это кто тут занял мое место? — Прохрипел он, голос был сиплым и недобрым.

Паника, острыми когтями, впилась мне в горло. Я прижалась к стене, к неподвижному принцу, пытаясь сделать себя меньше.

— Простите, — прошептала я, голос дрожал. — Мы шли мимо и очень устали. Нам нужно было отдохнуть. Мы уйдем, как только…

— Он мертвый? — Перебил меня мужчина, ткнув в сторону принца толстой палкой, которую держал в руке. Палка стукнула о латный нагрудник с глухим звуком. Принц не пошевелился.

— Нет! Он… он спит. Глубоко спит, — залепетала я.

Мужчина усмехнулся, оскалив гнилые зубы. Его взгляд скользнул по мне, по моему лицу, по шёлковому платью, выглядывавшему из-под плаща, по остаткам припасов.

— Блудная парочка, — пробормотал он с презрительным интересом. — Знатные черти, заблудились в лесу. — Он плюнул на каменный пол. — Мне ничего не стоит прибить вас прямо здесь. Никто и не узнает.

Он сделал шаг внутрь, и пещера стала ещё теснее. Его глаза впились в меня с неприкрытой похотливостью. Весь его интерес к «мертвому» спутнику испарился. Его внимание было теперь всецело приковано ко мне.

— А ты, цыпочка, ничего собой… хоть и бледная. Шелка на тебе… знатные шелка.

Он наклонился, протягивая грязную, волосатую руку, чтобы коснуться моего лица. Я отпрянула, ударившись затылком о стену. Он засмеялся, низко, похабно.

— Не бойся, обласкаю… Твой кавалер не встанет, я погляжу. У меня тут укромное местечко, а ты, выходит, сама ко мне в гости пожаловала…

Он был уже совсем близко. Его дыхание, зловонное и горячее, обдало моё лицо. Его огромная тень накрыла меня. Принц лежал как изваяние, его сон был непробиваем. Никто не придет на помощь. Никто.

Я метнула взгляд вокруг в последней, отчаянной надежде. И увидела её. Прямо рядом с моей ногой, почти под краем подстилки, торчала рукоять. Кинжал. Короткий, простой, стражничий кинжал, который принц, должно быть, взял с одного из тел и сунул в мешок с припасами. Когда мы разворачивали подстилку, он, видимо, выпал и закатился сюда.

Мужчина уже нависал надо мной, одной рукой хватая меня за плечо, другой начиная стаскивать с меня плащ. Его вес прижимал меня к полу. Я почувствовала омерзительное касание его губ где-то у виска. В ушах зазвенело от ужаса и отчаяния.

И тогда я ощутила несвойственный для меня прилив храбрости и отчаяния.

Моя рука, зажатая между его телом и моим, судорожно дернулась. Пальцы нащупали холодную костяную рукоять. Сжали её.

Я не думала. Я даже не видела ясно. Только чувствовала его мерзкий вес, его запах, его дыхание. И всю свою жизнь унижений, страха, боли.

Я вонзила кинжал ему в шею. Изо всех сил. Резко, вбок, туда, где под кожей бился пульс.

Раздался хриплый, удивленный звук. Не крик. Скорее, булькающий выдох. Его хватка ослабла. Он отстранился, глаза выкатились от непонимания. Он попытался схватиться за шею, где из раны хлестала тёмная, горячая струя, заливая мне руки, лицо, платье. Потом он рухнул на меня всем своим огромным, внезапно тяжелым телом.

Я лежала под ним, не в силах пошевелиться, не в силах даже вскрикнуть. Я чувствовала его последние конвульсии, слышала, как клокочет что-то у него в горле. Потом наступила тишина. Тяжелая, давящая тишина, нарушаемая только моим собственным прерывистым, истеричным всхлипыванием.

Ужас, отвращение и паника смешались во мне в один клубок. Я попыталась вытолкнуть его с себя, но он был невероятно тяжелым. Его вес придавливал меня к полу. Я билась, задыхалась, но сдвинуть его не могла. Плач перешел в беззвучные рыдания. Я лежала под теплеющим трупом, в луже его и своей крови, и смотрела в темноту пещеры, где неподвижной статуей лежал принц.

Так прошел час. Может, больше. Время потеряло смысл. Я перестала бороться, перестала плакать. Просто лежала. Чувствовала, как холод от камня просачивается сквозь одежду, как кровь на моей коже липнет и застывает.

И вот его палец дрогнул. Потом другой. Он сделал глубокий, шумный вдох, будто вынырнув из очень глубокой воды. Его веки медленно поднялись.

Он повернул голову. Его глаза, ещё затуманенные глубоким сном, встретились с моими. Потом его взгляд скользнул вниз. На огромное тело, лежащее поверх меня. На кинжал, торчащий из шеи. На кровь, залившую его плащ, моё платье, каменный пол.