— Мы не нападали на принца Каэла, — его голос был твёрд, чеканил каждое слово. — Мы не организовывали заговоров против Лоска. Мы вообще не вмешиваемся в дела соседей, ибо слишком долго зализывали раны после прошлой войны. — Он многозначительно посмотрел на короля Лоска. А затем повернулся к Эйгару. — Этот человек оклеветал нас. Использовал наши имена, чтобы прикрыть собственное преступление. Мы требуем сатисфакции.

Совет снова зашевелился. Записывали. Переглядывались. Я смотрела на них и не понимала: они действительно вершат правосудие или просто разыгрывают очередной акт спектакля, где роли давно распределены?

Потом выступал стражник. Молодой, бледный. Он заикался и смотрел в пол, но показания его были чёткими: в ночь убийства Грегори он видел, как от места засады ускакал всадник в плаще с гербом королевского дома. Не Лоска. Зимы.

Потом выступали другие. Купцы, жаловавшиеся на непомерные пошлины. Крестьяне, чьи деревни разорили налогами. Старая женщина, у которой забрали сына в армию и не вернули даже тела.

Совет записывал. Эйгар молчал, глядя в пустоту.

А я сидела в тени колонны и слушала, как рушится королевство.

Потом настала очередь принца Джерома.

Он поднялся на трибуну легко, почти небрежно, ленивой, насмешливой походкой, которую я так хорошо запомнила. Но лицо его было серьёзным. В нём не осталось ни следа той ядовитой, бархатной иронии, которой он оплетал меня в моих покоях.

— Я хочу рассказать вам, — начал он, обводя взглядом зал, — как всё было на самом деле.

И он рассказал.

О том, как они с братом, едва ступив на землю Зимы, заподозрили неладное. О слишком «случайном» нападении в лесу, о слишком «заботливом» гостеприимстве Эйгара, о слишком удобных «совпадениях». О том, как в их головах созрел план — безумный, рискованный, единственно возможный.

— Мы инсценировали ссору, — голос Джерома был ровен, без тени привычного легкомыслия. — Притворились врагами. Я должен был выглядеть предателем, готовым на всё, даже на убийство. Чтобы Эйгар поверил, что наш дом расколот, что мы уязвимы. Чтобы он раскрыл свои карты.

Он говорил, а я слушала, и каждое слово падало в ледяную пустоту моей груди, как камень в бездонный колодец.

— Мы знали, что он попытается использовать это. Что он подтолкнёт меня к краю. И мы ждали. Собирали доказательства. Искали свидетелей. А когда нашли достаточно…

Он замолчал. Опустил глаза. И впервые за всю свою речь его голос дрогнул.

— Когда мы нашли достаточно, я сделал то, что должен был сделать. Я вынес девушку что играла роль близкой фаворитки моего брата на балкон. И сбросил в пропасть.

Зал ахнул.

Я сидела, вцепившись пальцами в скамью, и смотрела прямо перед собой. Не на него. Не на Каэла. Просто в пустоту. Я играла роль.

— Это было частью плана, — продолжал Джером. — Я знал, что Каэл поймает её.

Он поднял голову, и наши взгляды встретились. На одно короткое, бесконечное мгновение.

— И это сработало. Эйгар убедился в том, что между нами с братом вражда. И отправил меня в темницу. От куда я успешно сбежал домой. Конечно за мной послали наёмника. Но мой брат не так глуп, он убедил Эйгара послать с его наёмником нашего человека, который предотвратил погоню за мной и, вероятно, моё убийство.

Он отвернулся. Совет зашумел. Послы зашептались. А я сидела и смотрела на свои руки, сложенные на коленях, на рубиновые камни ожерелья, пульсирующие в такт бешено колотящемуся сердцу.

Я оказалась разменной монетой.

Моё падение было инсценировано. Мой страх, мой ужас, молитва в последнюю секунду перед тем, как пустота поглотила меня, - всё это было частью плана. Принц спас меня не потому, что бросился за мной в отчаянии. Он спас меня потому, что знал: я упаду. Он ждал этого. Он всё рассчитал.

Больше нечем было прикрывать эту пустоту.

Я поднесла руку к шее, к холодным камням ожерелья, и мне показалось, что я чувствую под пальцами не металл, а лёд. Тот самый лёд, из которого построен этот дворец. Тот самый, что заполз мне в грудь и теперь медленно, неумолимо разрастался внутри.

— Эллис.

Голос прозвучал совсем рядом. Я подняла глаза.

Передо мной стоял Лука. Лицо его было бледным, в глазах плескалась такая боль, будто это его сейчас приговорили, не меня.

— Ты должна выйти, — сказал он тихо. — Совет вызывает тебя. Ты — следующий свидетель.

Я кивнула.

Встала. Расправила складки рубинового платья. Поправила ожерелье, тяжёлое и холодное на разгорячённой коже.

И пошла.

Каждый шаг отдавался в висках глухим, ровным стуком. Я шла мимо советников, мимо послов, мимо стражников с обнажёнными мечами. Мимо короля Эйгара в цепях, мимо короля Лоска с гранитным лицом, мимо принца Джерома, который смотрел на меня так, будто я была призраком.

Я остановилась у трибуны.

Повернулась к залу.

И встретилась взглядом с принцем Каэлом.

Он смотрел на меня. В его стальных глазах не было торжества, не было холодного расчёта. Там было что-то другое — то, что я уже видела однажды, в ледяном лесу, когда он держал меня в объятиях и сердце его колотилось так же быстро, как моё.

Но теперь я не верила этому взгляду.

Потому что всё было ложью.

Всё, кроме одного.

— Дитя, — голос председателя совета вырвал меня из оцепенения, — вы готовы дать показания?

Я перевела взгляд на него. На этого старого, сухого человека с лицом, изрезанным морщинами. На ледяные стены. На тысячи свечей, отражающихся в тысячах ледяных граней.

— Да, — сказала я.

Мой голос прозвучал ровно и спокойно. В нём не было дрожи. Не было страха. Не было ничего, кроме пустоты.

* Прах *

Я вышла в центр зала.

Все смотрели на меня — советники, послы, стражники, короли. Рубиновое платье горело в свете свечей, приковывая взгляды. Я чувствовала себя очень неуютно и неуместно.

— Эллис, — председатель совета склонил седую голову, — расскажите нам, что произошло в день покушения на принца Каэла.

Я глубоко вздохнула. Внутри было пусто и холодно, как в этом зале. Терять нечего. Всё, что можно было потерять, я уже потеряла — веру, надежду, иллюзию, что значила для него хоть что-то.

Я старалась не смотреть на Каэла. Не могла. Каждый раз, когда мой взгляд касался его лица, внутри что-то болезненно сжималось.

— Вы видели того, кто стрелял? — Спросил один из советников.

— Всё произошло слишком быстро.

— И вы не знали, что дротик предназначался принцу?

— Знала, — тихо сказала я. — Мне сказали об этом позже. Когда я очнулась.

В зале повисла тишина. Я смотрела в пол и ждала следующего вопроса.

И вдруг…

Странное ощущение. Словно воздух вокруг сгустился. Голова слегка закружилась. А затем я услышала голос. Прямо в голове. Тихий, чёткий, не терпящий возражений.

Скажи им всем сейчас, что, когда отравленный дротик летел в меня, ты специально подставилась под него. Скажи, что ты заметила его. Скажи это.

Я замерла.

Сердце пропустило удар. Я узнала этот голос. Не могла не узнать.

Каэл.

Он был где-то там, в первом ряду, но его голос звучал внутри меня, будто он стоял рядом и шептал мне на ухо. Магия. Он использовал магию, чтобы говорить со мной. Чтобы приказывать мне.

Сделай это, Эллис. Просто скажи.

Я подняла глаза и на мгновение встретилась с ним взглядом. Его стальные глаза смотрели на меня спокойно, выжидающе. В них не было мольбы. Был приказ.

— Эллис? — Голос председателя вырвал меня из оцепенения. — Вы хотели что-то добавить?

Я перевела на него взгляд. Потом обвела глазами зал. Советники. Послы. Король Лоска с гранитным лицом. Эйгар в цепях. Джером, опустивший глаза.

И поняла.

Это ещё не конец. Спектакль продолжается. И мне отведена в нём последняя роль.

— Да, — сказала я. Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я хочу добавить кое-что важное.