— Нет, — сказал он просто. — Я поеду с ней. Ты везешь припасы и следишь за охраной.

Он даже не взглянул на меня, произнося это. Это была чистая декларация, не оставляющая пространства для обсуждения. Джером замер, и на его лице промелькнуло нечто странное — не просто злость, а что-то вроде… заинтересованного удивления. Он бросил на меня долгий, оценивающий взгляд, полный нового, неприятного любопытства.

— Как пожелаешь, брат, — наконец процедил он, и его улыбка стала слишком сладкой.

Пока принц Каэл отдавал последние распоряжения стражникам, Джером, делая вид, что проверяет упряжь второй кареты, оказался рядом со мной. Никто не смотрел в нашу сторону. Он наклонился ко мне, и его бархатный голос стал тихим, ядовитым шипением.

— Радуешься, поломойка? Взобралась повыше, чем могла мечтать? — Его глаза, такие же светлые, как у брата, но лишенные глубины, сверлили меня. — Но радость твоя будет недолгой. Мой брат уже развлекся с тобой? Если нет, то как только это случится — он от тебя избавится. Уверяю. Ты симпатичная. И это единственное твоё достоинство. Так что будь умницей и не питай иллюзий.

Он отстранился, не дожидаясь ответа, и пошел прочь, оставив меня стоять на месте, будто меня окатили ледяной водой. Сердце упало в пятки, в горле встал ком. Как же так? За что? Я никому ничего плохого не сделала! Его слова были грязными, отвратительными, но они попали в самую больную, самую скрытую точку моих сомнений.

Я посмотрела на принца Каэла, который уже направлялся к первой карете. Он любил свою невесту. Он искал её. Он был жестоким, расчетливым, но не таким. Он не мог… Или мог? Вспомнились его холодные, оценивающие взгляды. Но также вспомнилось, как он вернулся за мной в лесу. Как дал плащ. Нет. Он не такой. Я не хотела в это верить.

Я сделала вид, что не слышала этих слов. Заставила лицо оставаться неподвижным, как учила Бэтти: «Когда боишься, улыбайся. Когда ненавидишь, кланяйся». Я подошла к карете и забралась внутрь, в полумрак, пахнущий кожей и деревом. Через мгновение туда же тяжело опустился принц Каэл. Дверца захлопнулась, отрезая внешний мир.

Как только он оказался внутри, воздух в карете снова стал теплеть. Мягко, равномерно, как будто включили невидимую печь.

Карета тронулась, подпрыгнула на булыжниках и покатила по улице Аэлита. За окном поплыли последние дома, а затем — снова белая, бескрайняя пустошь, уходящая к далеким синим горам, за которыми лежало Королевство Зимы.

Принц сидел напротив, откинувшись на спинку, его глаза были закрыты. Он выглядел изможденным. Мы ехали молча несколько минут, нарушаемых только скрипом колес и цокотом копыт.

— Как ты себя чувствуешь? — Вдруг спросил он, не открывая глаз. Его голос был тихим, усталым.

Вопрос застал меня врасплох. После слов его брата он прозвучал почти как насмешка.

— Я… в порядке, Ваша Светлость, — пробормотала я.

Он кивнул, словно этого ответа было достаточно, и больше не произнес ни слова. Он снова погрузился в себя, в свои мысли, в свои планы.

Я сидела, смотрела на его бледное, уставшее лицо и думала. Я думала о том, почему он настоял на том, чтобы я была с ним. Не из благородства. Не из-за иллюзий, которые приписывал ему брат. Была другая причина. Возможно, я была живым доказательством его истории. Возможно, я была козырной картой, заложницей на случай, если дела пойдут совсем плохо. А может… может, он просто не доверял своему брату настолько, что предпочел держать потенциального свидетеля вблизи, под своим контролем.

Я сжала руки на коленях в теплых складках зеленого платья. Мне было тепло. Физически. Но внутри была пустота и холодный, растущий страх. Не перед лесом, не перед разбойниками. Перед людьми. Перед игрой, правил которой я не знала, но где моя жизнь была разменной монетой.

И единственной моей защитой был этот молчаливый, жестокий, непредсказуемый человек, который сидел напротив, дав мне тепло, но не дав ни капли понимания.

* Бархат *

Дела приняли сквернейший оборот. Хуже, чем я мог предполагать, отправляясь в этот дурацкий романтический побег. Смерть Грегори это не случайность. Это сигнал. Выстрел, означающий начало охоты. И цель - я.

Я всегда знал, что трон вещь скользкая. Отец своим огнем выжигал любые ростки нелояльности, но пепел плохое удобрение для преданности. После его ухода всегда был шанс, что кто-то захочет встряхнуть старую иерархию. Но я ожидал открытых вызовов, интриг в совете, может, даже попытки мятежа какого-нибудь глупого барона. Не этого. Не трусливого удара в спину моему самому верному человеку и не похищения… или побега… моей невесты.

Появление Джерома здесь, в этой заштатной деревушке, двойной знак. С одной стороны, он пришел на помощь. Он мой брат, пусть и паршивец, вечный шутник и сплетник, но кровь есть кровь. Ему я мог доверять в том, что касается семьи. По крайней мере, так я всегда считал. Но теперь… теперь каждый шаг нужно перепроверять. Кто убил Грегори? Кто мог подобраться так близко к главе королевской стражи? Тот, кто имел доступ. Тот, кого Грегори не стал бы опасаться. Мысль ядовитой змеей заползает в мозг, но я отгоняю её. Пока. Нет доказательств. Только подозрения. И они слишком страшны, чтобы в них поверить сразу.

Элеонор. Трусиха. Пустая, испуганная кукла. У неё не хватило бы духу организовать такой побег в одиночку. Её подтолкнули. Или увезли силой. И если увезли… зачем? Чтобы сорвать свадьбу? Чтобы ослабить мою позицию как наследника? Или чтобы иметь рычаг давления на меня? Королевство Зимы… Почему именно туда? Почему Грегори был так уверен в этом направлении? У него были свои источники, свои шпионы. Кто-то дал ему наводку. Верную? Или ложную, чтобы заманить меня в ловушку подальше от дома?

Слишком много вопросов. И ответы на них лежат там, за этими синими горами, в царстве вечного холода. Я доберусь до них. И когда доберусь… вода найдет всё щели. Всё тайное станет явным.

Мой взгляд невольно отвлекается от мрачных мыслей и падает на неё. На Эллис. Она сидит напротив, прижавшись в угол, её глаза закрыты. Но она не спит. Я вижу, как под тонкими веками бегают зрачки, как слегка дрожат ресницы. Она не такая, как была в первые часы. Тот животный, парализующий страх ушел. Его сменила настороженная ясность, и отчаянная решимость. Она побывала на краю и не упала. Более того — она нанесла удар. Неумелый, отчаянный, но смертельный.

Я задерживаю взгляд на её лице. На удивительно ровных, аккуратно очерченных губах. Они бледные, слегка припухшие, но в них есть… некая чистота линий. Её черты, которые я сначала счел просто невыразительными, на самом деле тонкие. Хрупкие. В ней нет грубой простоты, присущей тем, кто с детства тяжко трудится на солнце и ветру. Она похожа на растение, выросшее в темноте, — бледное, хрупкое, но удивительно живучее.

Она красивая. Не в том показном, выхолощенном смысле, как придворные дамы. Её красота тихая, незаметная, как узор на морозном стекле. И она не так проста, как я думал. За покорностью, за страхом скрывается стальная жилка. Она убила, чтобы защитить мой беспомощный сон. Не каждый солдат на это способен в первый раз.

Я сам не знаю, почему настоял, чтобы она ехала со мной. Часть разума настаивает на логике: она свидетель, её надо держать близко. Она часть легенды, которую мы поддерживаем. Но была и другая причина, смутная, инстинктивная. Джером смотрел на неё с тем же холодным, оценивающим интересом, с каким смотрит кот на мышку, которая внезапно выросла и начала шипеть. Я не доверяю этому взгляду. Не доверяю его внезапной, показной заботе о её безопасности. Он что-то замышляет. Или знает что-то, чего не знаю я.

Пусть лучше она будет здесь. Под моим наблюдением. В тепле, которое я создаю. В относительной безопасности моей кареты.

До Зимы осталось совсем немного. К утру мы будем на границе. А там… там нас примут. Должны принять. Королевство Зимы не враг Лоску. У нас договор. Торговые соглашения. Нападение на королевскую особу на их территории будет прямым объявлением войны. Даже те, кто охотится за мной, не рискнут на такое. По крайней мере, открыто. Значит, у нас будет передышка. Время, чтобы найти след Элеонор. Время, чтобы понять, что происходит.