Лора открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— П-покои? — Переспросила она. — Отдельные? Для нас?

— Для вас обеих, — подтвердил Каэл. — И, полагаю, тебе понадобится новое платье. И учитель. И всё, что пожелает сестра Эллис.

Лора смотрела на него так, будто перед ней стоял не наследный принц, а сам Озон, сошедший с небес. Потом перевела взгляд на меня. В её глазах стояли слезы — счастливые, не верящие.

— Эллис… — прошептала она. — Это правда?

— Правда, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Все правда.

Лора снова бросилась мне на шею, и я поймала её, чувствуя, как по моим щекам снова текут слёзы.

Каэл стоял рядом и смотрел на нас. В его стальных глазах не было холода. Было только тепло и, кажется, что-то очень похожее на счастье.

— Я оставлю вас, — сказал он тихо. — Наговоритесь. А вечером… — Он посмотрел на меня. — Вечером мы поговорим. О нас.

Я кивнула.

Он вышел, и дверь закрылась за ним.

Мы остались вдвоём. Я и Лора. В этом сыром, темном коридоре, который ещё час назад был всей моей жизнью.

— Рассказывай, — потребовала Лора, утирая слезы. — С самого начала. И ничего не пропускай.

Я вздохнула, притянула её к себе и начала рассказ.

О ледяном дворце. О короле и королеве. О принце, который сначала был моим тюремщиком, а потом стал… всем.

О том, как я летела в пропасть и как он поймал меня.

О том, как я чуть не умерла от яда.

О том, как стояла перед советом.

О том, как он встал передо мной на колени.

И о том, что он сказал потом.

Лора слушала, раскрыв рот. И в её глазах зажигались звёзды.

* Эллис *

К вечеру нас действительно поселили в новые покои.

Я стояла в дверях комнаты Лоры и смотрела, как она замирает посреди этого великолепия, боясь дышать. Широкую кровать с балдахином, туалетный столик с зеркалом в золоченой раме, мягкие кресла у камина — она рассматривала всё это так, будто попала в сказку.

— Эллис, — прошептала она, — это всё… правда моё?

— Твоё, — улыбнулась я. — Теперь ты леди Лора. И у тебя даже будет своя служанка.

Она округлила глаза.

— Служанка? Мне? Но я же не умею… как это? Приказывать?

— Научишься, — я обняла её за плечи. — Ты всему научишься, моя хорошая. У тебя теперь целая жизнь впереди.

Она прижалась ко мне, и я чувствовала, как дрожит её худенькое тело. Не от страха — от счастья. Того самого, которое не вмещается в груди.

Потом я пошла к Бэтти.

Она стояла у плиты на кухне, как всегда, с неизменной поварешкой в руках. Увидела меня, всплеснула руками, и я утонула в её объятиях, пахнущих мукой и теплом.

— Девочка моя, — шептала она, гладя меня по голове, как в детстве. — Девочка моя родная. Я так боялась за тебя. Так боялась…

— Все хорошо, мама Бэтти, — сказала я, и это слово вырвалось само. Я никогда не называла её так раньше. Но сейчас, после всего, она была мне матерью больше, чем кто-либо.

Она замерла на миг, а потом прижала меня крепче, пряча влажные глаза.

— Лука рассказывал мне всё, — прошептала она. — Как же ты там была одна, без нас…

— Я не одна, — я отстранилась, заглядывая в её морщинистое, родное лицо. — И теперь у вас с Лукой будет всё хорошо. Он теперь рыцарь. Получит землю, заберет тебя туда. Будете жить в своём доме, в тепле и сытости.

Бэтти покачала головой, не веря.

— Рыцарь… Мой Лука — рыцарь. Кто бы мог подумать…

Мы ещё долго говорили. Обо всем. О моих приключениях, о её страхах, о будущем, которое теперь казалось таким светлым.

А потом я пошла к себе.

Мои новые покои оказались совсем не похожи на те, что были в Зиме. Теплые, с высокими окнами, выходящими во внутренний двор. Стены здесь были обиты тканью нежного персикового оттенка, мебель из темного дерева, тяжелая и надежная. И главное никакого балкона. Никакой пропасти внизу. Я могла дышать спокойно.

Я подошла к окну и распахнула створки.

Свежий воздух Лоска ворвался в комнату, пахнущий еловыми ветками и свободой. Солнце садилось за холмы, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Лоск сиял. Настоящий, живой, мой.

Я стояла, вдыхая этот воздух, и пыталась поверить, что всё это — правда.

А потом дверь открылась.

Я обернулась. И замерла.

В дверях стояла госпожа.

Она была в простом платье служанки, без привычного строгого фартука с нашивками старшей. Волосы убраны под скромный чепец. Руки сложены перед собой в смиренном жесте.

— Леди Эллис, — произнесла она, и я вздрогнула, услышав это обращение из ее уст. — Принц Каэл назначил меня вашей служанкой. Лично.

Она помолчала, и я видела, как напряжены её плечи, как она старается не подавать виду, но каждое слово дается ей с трудом.

— Я в вашем расположении.

Я смотрела на неё и не чувствовала… ничего.

Ни торжества. Ни злорадства. Ни даже удовлетворения. Только легкое недоумение и странную, чужую неловкость.

— А как же ваша работа? — Спросила я. — Кто будет следить за остальными служанками?

Она опустила глаза в пол.

— Меня сняли с этой работы.

И тут я поняла.

Каэл сделал это специально. Думал, что мне понравится. Что я буду счастлива видеть свою бывшую мучительницу у своих ног.

Но нет.

Мне не нужна была эта женщина в моей новой жизни. Её присутствие здесь, в этой комнате, оскверняло всё, что я только что обрела. Я не хотела мстить. Я хотела забыть.

— Прошу, выйдите из моих покоев, — сказала я тихо. — И больше никогда не входите.

Она подняла глаза. В них мелькнуло облегчение? Благодарность? Она явно ждала этого. Мы обе чувствовали эту неловкость, это напряжение, память…

Она уже повернулась к двери, когда я остановила её.

— Стой.

Она замерла.

— Я знаю, кому твои услуги будут кстати, — сказала я. — Ступай к Бэтти. На кухню. И помогай ей. Она старенькая, ей тяжело одной. И только посмей показать своё пренебрежение!

Госпожа кивнула. Один раз. Коротко.

И вышла.

Я осталась одна. Вздохнула полной грудью, стряхивая с себя остатки этого разговора. Все правильно. Бэтти нужна помощница. А эта женщина — хорошая работница, если забыть о том, какой она была хазяйкой. Пусть искупает. Трудом. Не передо мной, перед собой.

Я начала готовиться к встрече.

Достала из шкафа платье, темно-синее, бархатное, с глубоким вырезом и длинными рукавами. Приготовленное для меня заботливыми руками Каэла. Надела его, провела руками по мягкой, тяжелой ткани. Расчесала волосы, оставив их распущенными, как он любил. Никаких украшений, кроме тонкого серебряного обруча на голове.

Я посмотрела на себя в зеркало. В отражении стояла женщина, которую я не знала три месяца назад. Красивая. Уверенная. С прямым взглядом.

— Ну что ж, — сказала я себе. — Идем.

Я вышла в коридор.

И замерла.

Пол. Тот самый каменный пол, который я драила с утра до ночи всю свою жизнь. Я смотрела на него сейчас сверху вниз, чувствуя под ногами не холод камня, а мягкую подошву новых туфель. И вдруг поняла: это больше не мой мир. Это просто покрытие. Часть дворца, не часть меня.

Я пошла по коридору, и шаги мои звучали иначе. Тверже. Уверенней.

И тут чья-то рука схватила меня за запястье.

Я резко обернулась.

Принц Джером.

Он стоял передо мной, и в его глазах не было привычной насмешки. Только боль. Искренняя, живая, неприкрытая боль.

— Эллис, — выдохнул он. — Я… ты дорога моему брату. Ты нужна ему. И я надеюсь… надеюсь, что однажды ты сможешь меня простить.

Я смотрела на него. На человека, который выбросил меня в пропасть. Который унижал меня, ставил на колени, играл моей жизнью. Который был частью спектакля, едва не стоившего мне всего.

Я не могла смотреть на него.

Опустила глаза. Кивнула. Один раз. Коротко.

И пошла дальше.

Пусть живет со своей совестью. Я не судья.

Я остановилась перед дверью.