— Вставай, — скомандовал он резко, прерывая мои мысли. — Нам нужно уходить. Сейчас.

Его тон не оставлял места для раздумий. Я послушно выбралась из кареты, спускаясь на окровавленный снег. Плащ был настолько большим, что волочился по земле, но его тепло было спасительным. Я больше не чувствовала пронизывающего холода. Это было не просто тепло ткани. Оно исходило изнутри плаща, как от живого существа. Его магия? Стихия? Неважно. Это было чудо.

— Ваша милость, а что же нам теперь делать? — Спросила я, поспешая за ним, когда он быстрым шагом направился к краю дороги, в сторону густого леса.

— Нужно найти укрытие. Скоро стемнеет, а в лесу ночью не выжить.

Я кивнула, пытаясь не спотыкаться о плащ и непривычную обувь. Мой взгляд невольно метнулся туда, где должна была быть повозка с Лукой. Его тела среди погибших я не видела.

Принц, будто угадав мои мысли, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Твой друг выжил. Я дал ему лошадь и велел скакать назад, в замок, к Грегори. Передать, что нужна помощь, и указать, где искать.

Лука жив. Слава Озону. Он в безопасности. Он едет за помощью. Значит, не всё потеряно. Но новая волна тревоги накрыла меня.

— Мы отстаем от Элеонор, — продолжил принц, прокладывая путь через глубокий снег к более плотному участку леса. Его голос был ровным, но я слышала в нем скрытое раздражение, досаду. — У неё была фора всего в один день пути. А теперь… теперь она доберется до границ Зимы быстрее. Я должен нагнать её.

Перед тем как уйти с места побоища, принц замер, осматривая грустную картину. Его взгляд скользнул по дорогому, но теперь порванному и запачканному кафтану, а затем перешел к телам стражников в их практичных, прочных латах.

— Подожди здесь, — бросил он мне и направился к одному из мертвых солдат — тому, что был повыше ростом.

Я отвернулась, слыша, как скрипит замерзшая ткань и металл. Через несколько минут он вернулся. Теперь на нем были кожаные поножи, нагрудник и наплечники поверх его собственной тёмной рубашки. Лат было неполный комплект, но достаточно, чтобы выглядеть как простой, но хорошо экипированный воин-наемник, а не как королевская особа. Волосы он стянул грубым кожаным шнуром. Довольно умный ход. В его дорогой одежде мы были бы мишенью для любого, кто её увидит. В этих латах — просто проезжие, пусть и подозрительные.

Он также собрал то немногое, что осталось от разграбленной повозки: пару почти пустых мешков, из которых торчали краюха черствого хлеба и кусок копченого сала. Из кареты он вытащил толстую, мягкую подстилку, на которой мы сидели, и всучил её мне.

— Неси. Пригодится.

Мы шли несколько минут в тишине, продираясь сквозь заснеженный подлесок. И тогда в голове созрел самый главный, самый неудобный вопрос. Вопрос, на который я боялась услышать ответ, но не задать его уже не могла.

— Но ведь теперь я для вас балласт… — начала я тихо, едва успевая за его длинными шагами. — Почему… почему вы вернулись за мной?

Он остановился так резко, что я чуть не врезалась в него. Обернулся. Его лицо, освещенное косыми лучами уходящего солнца, казалось вырезанным из льда. Но в его глазах, когда они встретились с моими, не было ни ледяного расчета, ни презрения.

— Потому что я не оставлю тебя здесь умирать, — сказал он просто, без пафоса, как будто это было самым очевидным правилом на свете. — Идём. Нужно найти пещеру или хотя бы густую ель, пока есть свет.

Он снова повернулся и пошёл, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, утопая в снегу и в его плаще, в тепле, которое он мне дал, и в словах, которые переворачивали все мои представления о нем.

Он не оставил меня умирать. Он вернулся. Впервые за всю мою жизнь кто-то, обладающий властью, не выбросил меня, как мусор, когда я стала неудобной.

Он вернулся.

* Прах *

Принц шёл быстро, уверенно, прокладывая тропу через глубокий снег, а я, задыхаясь, волоча его огромный плащ и нелепую подстилку, едва поспевала за ним. Мы шли уже около часа, направляясь, как мне казалось, в никуда. Лес сгущался, солнце клонилось к горизонту, окрашивая снег в кроваво-оранжевые тона. Нужно было найти укрытие. И скоро.

И тогда вдалеке, сквозь чёрный частокол елей, показался тёмный, зубчатый силуэт скалы, одинокой горы, вросшей в равнину. Принц, не говоря ни слова, изменил курс и повернул прямо к ней. Он не прогадал. Подойдя ближе, мы обнаружили в основании скалы глубокую расщелину, почти пещеру, скрытую свисающими ледяными сосульками и снежным навесом.

Внутри было темно, сыро и тесно, пространства хватало чтобы поместиться вдвоем. Пол был каменным, усыпанным щебнем и сухими листьями, занесенными ветром. Но место выглядело так… будто здесь уже мог кто-то обитать. Но никого не было. Следов свежего костра или помета тоже.

— Здесь и устроим привал, — сказал принц, сбрасывая с плеч мешки и осматривая стены скупым взглядом. — Мне нужно выспаться. Мне важновыспаться.

Фраза прозвучала как важный приказ самому себе. Он выглядел бледным под слоем грязи, и в его глазах, обычно таких острых, читалась глубокая, накопленная усталость.

Я молча принялась за дело. Развернула тёплую подстилку из кареты на самом ровном месте у дальней стены. Сверху набросила его плащ, на двоих, наверное, хватит. Получилось подобие примитивной, но многослойной постели.

— Я… я могу охранять ваш сон, Ваше Величество, — предложила я робко. В конце концов, это всё, что я сейчас могу сделать.

Он усмехнулся, коротко и беззвучно.

— Мой сон будет довольно… глубоким. Я истратил много ресурсов в драке. Ничего серьезного, — добавил он, заметив, должно быть, мой испуганный взгляд. — Но мне нужно восстановить энергию. А это означает, что я должен уснуть. И крепко.

Он сделал паузу, глядя на меня так, будто оценивая, пойму ли я.

— Знай, что ты не сможешь меня разбудить никоим образом. Я буду вне доступа. И тебе придется пару часов подождать, пока я не восстановлю силы.

Я кивнула, проглатывая комок в горле. Значит, на несколько часов я останусь одна с беспомощным принцем в глухой пещере. Отличная перспектива.

И тут моё любопытство пересилило страх. Я уже и так в такой переделке, что хуже, наверное, не будет.

— Ваша светлость… ваши силы… — начала я, не решаясь закончить.

Он посмотрел на меня, с толикой усталой снисходительности.

— Вода. Моя стихия вода. Поэтому, прежде чем уснуть, я наполню для тебя флягу. — Он достал из-за пояса пустую металлическую флягу, которую взял у стражника. Закрыл глаза, сосредоточился. В ладонях у него, из ниоткуда, появилась тонкая струйка чистейшей, прозрачной воды. Она наполняла флягу без единого звука, будто рождаясь прямо из воздуха. Когда она была полна, он протянул её мне.

— Поешь и попей. И если будет холодно… просто прижмись ко мне.

Я чуть не выронила флягу. Кровь ударила мне в лицо, щёки пылают. Кто я такая, чтобы удостоиться такой… чести? Близости?

Он, кажется, не заметил моего смущения или сделал вид. Его тон был чисто практическим.

— В целях выживания, конечно, — добавил он, как будто читая мои мысли. — Пока я в сознании, я могу контролировать температуру и влажность вокруг себя. Но когда усну… магия отключится. Тебе станет холодно. Огонь разжечь можем, но дым и свет могут привлечь нежданных гостей. Поэтому лучше прижаться к источнику тепла. Ко мне. Это эффективно и безопасно.

Он говорил об этом так, будто объяснял устройство механизма. Без тени смущения. Как о логичном, единственно разумном решении.

Я могла только кивать, сжимая в руках сосуд с водой. Он сел на подстилку, прислонился спиной к стене, снял латные перчатки. Его движения стали замедленными, тяжелыми.

— Ешь, — приказал он, указывая на мешки. — И не шуми.

Он закрыл глаза. Его дыхание почти сразу стало глубоким и ровным. Но это был не обычный сон. Его лицо полностью расслабилось, став почти безжизненным. Он не шелохнулся. Я осторожно коснулась его руки, кожа была прохладной, но не ледяной. Он действительно уснул.