— Король хочет видеть свою жену подле себя, — произнес он, и его голос был холоднее любого льда в этом зале. В нём не было ни тени уважения, только безжалостное напоминание о её месте.

Иветта замерла. Ее пьяная развязность мгновенно испарилась, смытая этим ледяным душем. Ее лицо снова стало маской холодной, недоступной королевы. Она ничего не ответила, лишь кивнула с убийственным достоинством и, не глядя больше ни на кого, удалилась к трону.

Я смотрела на принца, совершенно сбитая с толку. Что вообще происходило?

Он быстро провел меня в сторону, подальше от любопытных взглядов.

— Что она тебе сказала? — спросил он тихо, но резко. — Что хотела узнать?

— Она… вела себя странно, — прошептала я. — Мне показалось, с ней что-то не то. Она пьяна.

На его лице промелькнуло что-то вроде горького понимания.

— Да нет, — ответил он так же тихо. — Она как раз таки становится собой. Ладно, сейчас это неважно. — Он сменил тему, и его взгляд смягчился, стал почти игривым. — Потанцуешь со мной?

Я опустила глаза, сгорая от стыда.

— Но я не умею…

Он улыбнулся. Настоящей, легкой улыбкой, которая на мгновение стерла с его лица все напряжение. Он снова взял меня за руку, а другую обвил вокруг талии.

— Я научу.

И он не стал учить меня сложным па. Он просто слегка приподнял меня, так что мои ноги почти оторвались от пола, и начал кружить. Не в такт музыке, а в своем собственном, мощном, уверенном ритме. Я инстинктивно вцепилась в его плечи, и мир вокруг превратился в смазанное пятно света, лиц и льда. Сначала я зажмурилась от головокружения, но потом… потом меня прорвало. Тихий, счастливый смешок вырвался у меня наружу. А за ним — настоящий, беззаботный смех, которого у меня не было, кажется, никогда.

Мне было хорошо. Невероятно, ослепительно хорошо. Он кружил меня, а я откинула голову назад, позволив волосам развеваться, позволив этому ощущению полета, безопасности и чистой радости заполнить меня до краев. Это было волшебно. Краткий миг настоящего, безоблачного счастья посреди всех этих опасностей и интриг.

Так продолжалось несколько бесконечных минут. Потом он медленно опустил меня на ноги, но не отпустил, продолжая мягко покачиваться в такт уже другой, медленной мелодии.

И только тогда я заметила. Зал затих. Музыка играла, но разговоры смолкли. Десятки пар глаз были прикованы к нам. К принцу Лоска и его фаворитке в темно-красном платье, которая только что смеялась у него на руках, как дитя. Среди этих взглядов был и взгляд королевы Иветты. Сидя рядом с мужем, она смотрела на нас. И в её уже протрезвевших, но по-прежнему ледяных глазах не было ни пьяной жалости, ни злобы. Был холодный, безжалостный расчет.

Принц, кажется, тоже почувствовал это внимание. Его рука на моей талии слегка сжалась, властно и защищающе. Он наклонился ко мне, его губы почти коснулись моего уха.

— Не обращай внимания, — прошептал он. — Пусть смотрят.

И мы продолжали танцевать, уже медленно, величественно, как будто этот зал и все в нем принадлежали только нам двоим. Но я знала — мир за пределами нашего маленького круга был полон врагов. И один из них, самый опасный и непредсказуемый, сидела на троне и не сводила с нас глаз.

* Бархат *

После бала я проводил Эллис в её покои. Она устала, глаза горят от смеси волнения и страха, но держится стойко. Я оставляю у ее дверей дополнительную охрану — своих людей, проверенных, тех, кому Грегори когда-то доверял больше жизни. Сам же разворачиваюсь и направляюсь в противоположную сторону. Туда, где холод камня проникает в самые кости, а воздух пахнет сыростью и отчаянием.

Темница.

Меня там уже ждут. Вернее, ждет он.

— Ты пришел!

Голос Джерома, обычно такой игривый и бархатный, звучит из-за решетки сдержанно, но с явным облегчением.

— Ну, конечно, я пришел, — бросаю я, оглядывая пустой коридор. Охрана, пара стражников Эйгара, легко пропустили меня. Они получили указание не мешать «мстительному брату». Им и в голову не придет сунуться в мои дела. Идеально. На утро все узнают, что принц Джером, обвиненный в покушении на фаворитку наследника Лоска, совершил дерзкий побег. А о том, что ключ ему подкинул я, не узнает никто. Пока.

Дело в том, что Джером не злодей. Он не предавал меня. Его выходки, козни, даже его «ненависть», всё это было маской. Отличной маской, под которой мы с ним, после первой встречи с Эйгаром, составили этот отчаянный план.

А вот король Эйгар… Вот кто искусно пытается нами манипулировать, втирая нам сказки о заговорах солярийцев и коварных невестах-убийцах. Ложь. Вся его история — искусная ткань, сотканная из полуправды. Никакие солярийцы на нас не нападали в лесу. И Элеонор… Бедная, запуганная девушка. Она погибла совершенно напрасно. Она бы никогда не посмела поднять на меня руку. Да, её отец — выходец из Солярии. Но он не идиот. Послать свою дочь убивать наследного принца прямо в его спальне? И откуда ему было знать, что я выберу именно её? Нет. Эйгар, а точнее его люди убили её как раз для того, чтобы разыграть эту нелепую историю. На самом деле Эйгар хочет склонить меня на свою сторону, казаться спасителем, в беде, которую сам же для меня и создал. Искусственно. Чтобы, когда я сел на трон, я был его марионеткой.

Джером прознал об этом через свои, весьма изощренные, каналы и всё мне рассказал. Именно тогда в наших головах и родился этот дерзкий, рискованный план. Нам нужно было окончательно убедить Эйгара, что Джером — моя главная проблема. Что он ненавидит меня настолько, что готов на всё, даже на убийство моей фаворитки, чтобы подставить меня или вывести из равновесия. Конечно Эйгар не знал что фаворитка липовая… всё это было частью спектакля. Но кульминацией должна была стать попытка убийства Эллис.

Я был категорически против. Рисковать ею… это было за гранью даже моих расчетов. Но Джером настаивал: «Эйгар никогда не купится на простое предательство. Ему нужен наш настоящий, кровавый конфликт. И он должен увидеть, что ты не контролируешь ситуацию в своем ближайшем окружении. Что твой брат — настоящая угроза». И я, скрепя сердце, согласился. Это было до того, как я начал признавать свои чувства к слуге.

Я знал, когда это произойдет. Мы договорились о времени, я отслеживал его передвижения. И когда он вынес её на балкон, моё сердце колотилось с такой силой, будто хотело вырваться. Я уже готовил магию, чувствуя каждую каплю влаги в воздухе, каждую снежинку. И поймал её. Услышал бешеный стук её сердца, прижал к себе и… понял. Понял, что никогда, ни при каких обстоятельствах, не хочу снова подвергать эту хрупкую, невероятно смелую девушку такой смертельной опасности. Никогда. Это был не просто расчет. Это был обет, данный самому себе в ледяном воздухе над пропастью.

А теперь… теперь нужно заканчивать игру. Джером должен сбежать и немедленно отправиться домой, в Лоск. К отцу. С посланием и настоящими доказательствами козней Эйгара. С показаниями о том, как король Зимы пытался стравить нас, братьев, и уничтожить наследника соседнего королевства, чтобы потом вмешаться в наши дела под видом миротворца или, что более вероятно, посадить на трон своего марионетку.

Мы стоим на пороге войны. И я сделаю всё, чтобы её предотвратить. Но не капитуляцией. Я должен призвать Эйгара к ответу. Публично, на совете, предъявить ему обвинения в убийстве подданной Лоска (Элеонор), в организации покушения на наследного принца (нападение в лесу), в пособничестве убийству главы моей стражи (Грегори). И в попытке стравить королевскую семью Лоска. Для этого Джером должен быть уже дома, в безопасности, с уликами, когда я нанесу удар.

Я протягиваю брату через решетку небольшой, холодный предмет — украденный ключ от потайного хода, ведущего за пределы дворца

— Ночью, — говорю я тихо. — Когда сменится караул. Дорогу помнишь?

Он кивает, его лицо в полумраке серьезно, без тени обычного легкомыслия.