За столом уже сидели человек двадцать. Мужчины и женщины в одеждах из серебристых и белых тканей, отороченных мехом. Их лица были красивы, холодны и полны сдержанного любопытства. Во главе стола, на невысоких возвышениях, восседали король Эйгар и королева Иветта.

Все взгляды устремились на нас. На него с почтительным, но оценивающим интересом. На меня с холодным, безжалостным изучением. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, и едва не споткнулась о собственные ноги, но его рука, лежавшая поверх моей, слегка надавила, удерживая меня в вертикальном положении и в реальности.

Мы шли к столу, и казалось, этот путь длился вечность. Я смотрела прямо перед собой, на его плечо, как он и велел. Не под ноги. Дышала.

Король Эйгар жестом указал на два свободных места справа от себя — почетные, но не равные трону. Принц Каэл подвел меня к моему стулу. Слуга бесшумно отодвинул его. Я села, чувствуя, как жесткая, изящная спинка впивается в лопатки. Он занял место рядом.

Тишина длилась ещё несколько секунд, пока слуги начинали разливать в хрустальные бокалы что-то дымящееся и прозрачное.

— Надеюсь, ваши покои оказались достойны вас, принц Каэл, и вашей… спутницы, — произнес король Эйгар. Его голос легко заполнил пространство зала.

— Более чем, Ваше Величество, — ответил Каэл, и его голос зазвучал теплее, чем я слышала когда-либо. В нем появились те самые бархатные, располагающие нотки, которыми он разговаривал с королевой-матерью. — Мы глубоко тронуты вашим гостеприимством. Леди Эллис особенно оценила вид из окна на ваши ледяные равнины. Она говорила, что ничего прекраснее не видела.

Он солгал. Так легко, так непринужденно. И все глаза снова переметнулись на меня. В них появился интерес. Она говорила. Значит, я не немая кукла. Значит, у меня есть мнение.

Я почувствовала, как жар ударяет в лицо, но вспомнила его слова: когда к тебе обратятся — смотри на меня. Я медленно повернула голову к нему. Он не смотрел на меня, его внимание было приковано к королю, но я видела его профиль, легкую, одобрительную складку у глаза. Он ждал.

Я заставила свои губы растянуться в слабую, почти неуверенную улыбку и кивнула в сторону короля Эйгара, подтверждая слова Каэла. Мое движение было скованным, но, кажется, не нелепым.

Королева Иветта, сидевшая неподвижно, как изваяние, наконец пошевелилась. Её ледяные голубые глаза остановились на мне.

— Розовый цвет вам к лицу, леди Эллис, — произнесла она. Её голос был мелодичным, но лишенным тепла, как перезвон ледяных сосулек. — Он напоминает нам о том, что даже в самой суровой зиме бывает рассвет.

Это была не любезность. Это было испытание. Поэтическая фраза, требующая ответа. Паника снова кольнула под ребра. Я снова посмотрела на Каэла. Он слегка наклонил голову в мою сторону, давая добро.

Я открыла рот, боясь, что голос подведет, и прошептала, но так, чтобы было слышно в тишине зала:

— Благодарю вас, ваше величество. Это… это самый красивый рассвет, который я когда-либо видела.

Я сказала не о цвете платья. Я сказала о её королевстве. Это был риск. Но слова вырвались сами, подсказанные отчаянной догадкой и желанием не ударить в грязь лицом. В глазах королевы, всего на миг, мелькнуло легкое удивление, словно она ожидала лепета или молчания. Она кивнула, ровно и скупо, и отвела взгляд.

Ужин продолжился. Я почти ничего не ела, лишь трогала приборы, когда это делали другие, отпивала крошечные глотки из бокала. Я слушала. Разговор шел натянуто, вежливо. Каэл мастерски уклонялся от каверзных вопросов, переводя разговор на торговлю, на охоту на снежных лосей, на красоту ледяных пещер. Он был обаятелен, остроумен и абсолютно контролировал ситуацию.

А я сидела и думала. О том, как он сказал: «Ты здесь по моей воле». О том, как он, не задумываясь, ударил брата за то, что тот поставил меня на колени. О том, как сейчас он своей ложью создавал для меня пространство, персонажа, в котором я могла существовать здесь, не будучи раздавленной.

Он не был добрым. Он был жестоким, расчетливым и использовал меня, как и с самого начала. Но в этой жестокости была странная… честность. Он четко обозначил правила: я его, и только он решает, как со мной обращаться. И в этих правилах, как ни парадоксально, я чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо в своей жизни. Потому что правила были ясны. Потому что он, самый опасный хищник из всех, оказался единственным, кто пока что не разорвал меня на части, а, наоборот, отгонял других, поменьше.

Я украдкой посмотрела на него. Он в этот момент улыбался в ответ на какую-то шутку одного из советников короля. Его улыбка была ослепительной и абсолютно фальшивой. И в этот миг я поняла, что мы с ним — в одной лодке. Он, наследный принц, плывущий по бурным водам политики и предательства. И я, поломойка, играющая роль его фаворитки. Наши судьбы, пусть и на время, сплелись. И от того, как я буду играть свою роль, зависело теперь не только моё выживание, но и, как ни странно, его успех.

Мысли пугали своей невероятностью. Но они же давали силы. Я больше не была просто жертвой обстоятельств. Я была… соучастницей. Пусть молчаливой, пусть бесправной, но частью его плана.

Слуги унесли последние блюда. Король Эйгар отхлебнул из бокала и наконец обратился к Каэлу без светских покровов.

— Итак, принц Каэл. Теперь, когда мы отдали дань гостеприимству, не пора ли пролить свет на истинную причину вашего столь внезапного визита в наши края? Весь Лоск, надо полагать, готовится к вашей свадьбе.

В зале снова повисла напряженная тишина. Все взгляды приковались к Каэлу. Он отставил бокал, его лицо стало серьезным, почти скорбным.

— Именно о свадьбе и пойдет речь, Ваше Величество, — сказал он, и в его голосе прозвучала неподдельная, горькая горечь. — Я приехал, потому что моя невеста… леди Элеонор, исчезла. И последние следы ведут сюда, в ваши земли.

Ложь, смешанная с правдой, прозвучала так убедительно, что у меня сжалось сердце. Он смотрел прямо на короля, и в его глазах читалась растерянность, боль и ярость обманутого жениха. Это был великолепный спектакль.

Король Эйгар нахмурился. Королева Иветта замерла.

— Это… весьма серьезное обвинение, принц, — медленно произнес король.

— Не обвинение, Ваше Величество. Просьба о помощи, — поправил его Каэл, и в его тоне появилась почтительная настойчивость. — Я должен её найти. И я верю, что под сенью вашей чести и справедливости, истина откроется.

Он бросил взгляд на меня, быстрый, оценивающий. Моя очередь подтвердить легенду. Я опустила глаза, изобразив на лице понимающую печаль и поддержку. Я даже слегка положила руку на край стола, ближе к нему, в жесте молчаливой солидарности.

Это был крошечный жест. Но в контексте его великолепной лжи он выглядел как часть картины: преданная фаворитка, сочувствующая своему господину в его горе.

Король Зимы смотрел на нас обоих, его лицо было не читаемо.

— Завтра, — сказал он наконец. — Завтра мы обсудим это подробно в совете. А сейчас… полагаю, вам обоим нужен отдых.

Ужин был окончен. Мы поднялись. Он снова предложил мне руку, и мы пошли к выходу под тяжелыми взглядами двора Зимы.

Я шла, держась за него, и внутри бушевали противоречивые чувства: страх, благодарность, растерянность и это новое, странное чувство причастности. Мы прошли через арочный проём, оставив за спиной свет, холодную красоту и начинающуюся бурю.

В полумраке галереи он наконец заговорил, не глядя на меня:

— Ты справилась хорошо.

Всего три слова. Но от них что-то теплое и тяжелое растеклось у меня в груди. Это была не похвала. Но для меня, которая за всю жизнь не слышала в свой адрес ничего, кроме ругани и приказов, это прозвучало громче оды.

Я не ответила. Просто кивнула, сжимая его руку чуть сильнее. Он, кажется, это почувствовал, потому что его пальцы на мгновение ответили легким, почти неощутимым сжатием.

Мы шли дальше по ледяному коридору, и я понимала, что не будет всё так просто. Никогда не было. Но теперь у меня был партнер. И есть своя роль. И мне нужно научиться её исполнять.