— Ты уверен, что это о ней?

— Чую её, Владыка. Чую эту вонь её фанатизма, смешанную с духами и дерьмом. Она где-то рядом. И этот болтун — ниточка. Мои люди уже на нём висят. Два дня наблюдения. Он ведёт себя как на иголках, постоянно оглядывается. Не гонец — слишком глуп. Но связной? Возможно. Или просто болтливый идиот, который знает что-то, чего не должен.

Нортан кивнул — коротко, резко. Этого достаточно. Он мне доверяет в этом. В охоте.

— Выжми из него всё. Чисто.

— Будет сделано.

Покидая мрачную громаду Мортвена, я ощущаю знакомый холодок азарта. Охота началась. Но перед тем как погрузиться в грязь окраин, нужно уладить ещё один вопрос. Мелкий, но требующий внимания.

Достаю коммуникатор, набираю Элрика. Он отвечает почти мгновенно. Его голос — ровный, деловитый.

— Коул. Новости?

— Новости будут позже. Сначала отчёт. По личному поручению Владыки. Астра.

На другом конце провода повисает тишина.

— Я слушаю.

— Нашла себе гнездо. Кон-Джерси. Озеро, лес, стеклянный особняк размером с небольшой замок. Купила его. Тратит деньги, будто они у неё из крана текут.

— Она… как она?

В голосе Элрика прорывается что-то, что он тут же пытается заглушить. Озабоченность? Что-то более личное?

На секунду представляю его лицо — обычно невозмутимое, сейчас, возможно, слегка напряжённое. Интересно.

— Отлично развлекается, — отвечаю я, и в голосе прорывается небольшая усмешка. — Завела себе пару зверят. Живёт как королева в изгнании. Скуки, судя по всему, не испытывает.

— Нам нельзя показывать, что она под присмотром, — быстро говорит Элрик, возвращаясь к деловому тону. — Она этого не потерпит. Взорвётся.

— Кто сказал что-то про «показывать»? — парирую я. — Она сама того не осознаёт, но с ней рядом уже есть отличные телохранители. Два местных парня, которых она… э-э-э… наняла для развлечений. Они теперь у меня на крючке. Будут присматривать. Ненавязчиво. Сообщать, если что-то пойдёт не так. И защищать, если понадобится. Бесплатно и с энтузиазмом.

Ещё одна пауза. Более длинная.

— Понимаю, — наконец говорит Элрик. Его голос звучит… приглушённо. Как будто он говорит сквозь что-то. — Это… эффективно. Держи меня в курсе.

— Обязательно. Не грусти, старина, — бросаю ему перед тем, как разорвать связь. — Твоя королева в безопасности. И пока что явно не скучает.

Вешаю трубку. Странно. Элрик никогда не позволял эмоциям прорываться. А тут… почти нота грусти. Забавно. У каждого свои слабости.

Но сейчас не до этого. Время спуститься в грязь.

«Ржавый гвоздь» — это именно то, чего можно ожидать от названия. Тёмное, прокуренное помещение, пахнущее дешёвым пивом, потом и отчаянием. Воздух липкий. Какой-то гнусавой техно-фолк бьёт по ушам. Идеальное место, чтобы раствориться… или найти того, кто не хочет быть найденным.

Он сидит в углу, за столиком у стены. Арчи. Именно так его зовут. С виду — типичный отброс. Бритая налысо голова, тяжёлая челюсть, маленькие близко посаженные глаза, блуждающие по залу с постоянной подозрительностью. На шее — синее тату, что-то вроде стилизованного волка. Носит замызганную куртку и потёртые джинсы. Выглядит на свои сорок с гаком, но прожил, кажется, все шестьдесят. Сидит, уставившись в пенистую кружку.

Мои люди подтвердили: он здесь каждый день. Как по расписанию. С четырёх до одиннадцати. Пьёт. Иногда бубнит себе под нос. Порой заговаривает с соседями. Сегодня я буду его компанией.

Подхожу к стойке, заказываю два пива. Одно обычное — для него. Второе безалкогольное — для меня. Бармен, мой человек, кивает едва заметно. Плата за молчание.

Иду к его столику. Ставлю бокал перед ним. Он медленно поднимает взгляд. Глаза мутные, но в глубине — осторожность, присущая даже самым тупым животным.

— Привет, дружище, — говорю я, опускаясь на стул напротив. Улыбаюсь самой простой, не несущей угрозы улыбкой. — Паршивый денёк?

Он смотрит на меня, оценивающе. Взгляд скользит по моей одежде — простой, но качественной, не для этого места.

— Тебе чё надо? — Хрипит он. Голос грубый, пропитанный смолой и алкоголем.

— Да так, — пожимаю плечами делая глоток. — Я Джо. Хочу сегодня напиться в стельку, да вот компании подходящей нет. Все какие-то… серьёзные.

Он фыркает, но его рука тянется ко второму бокалу. Пальцы, толстые, с обкусанными ногтями, обхватывают стекло.

— Арчи, — бросает он и отпивает почти половину. — Я тут каждый день висну. Пиво будешь?

— Буду, — киваю я, поднимая свою кружку. — За знакомство, Арчи.

Мы пьём. Он хлебает жадными, большими глотками, я же размеренно, делая вид. Он разговаривает. Сначала о погоде, о том, какое дерьмовое пиво, о соседке-стерве. Я киваю, поддакиваю, наливаю ему следующую. И следующую. Он хорошеет. Лицо краснеет, глаза становятся стеклянными, язык развязывается.

Я жду.

Через час, когда его речь уже окончательно заплетается, а взгляд потерял последние остатки осторожности, я аккуратно, как рыбак, забрасываю крючок.

— Чёрт, Арчи, а что вообще творится у нас в городе? То ливни, то эти митинги… Говорят, та самая, из инквизиции, сбежала. Бред какой-то.

Его лицо искажается. Не страхом, а внезапной, пьяной яростью.

— Бред? — шипит он, наклоняясь через стол, и от него пахнет перегаром и злобой. — Это не бред! Это пиздец! Эти ублюдки… эти революционеры, говно собачье… Они моего брата убили! Слышишь? Убили!

Вот оно. Я делаю сочувственное лицо.

— Брата? В инквизиции, что ли?

— Ага! Сэм, — тычет он себя пальцем в грудь, будто это он служил. — Он охранником был. Лучшим! А они… когда эту самую, Джорджину, схватили, он пытался её вывести. Его застрелили. Как собаку.

Арчи всхлипывает, глотает пиво, чтобы заглушить ком в горле.

— А она… она кормила нас, понимаешь? После того как брат её… ну… Деньги слала. Хорошие деньги. А теперь нихера. Теперь Арчи без брата и без бабла.

Я качаю головой, изображая понимание и праведный гнев.

— Мерзавцы. А она… сбежала, говорят. Думаешь, отомстит?

Он внезапно понижает голос до сиплого, конспиративного шёпота, наклоняется так близко, что я вижу каждую расширенную пору на его носу.

— Отомстит, ещё как. Она умница. Брат мой, Сэм… он не просто охранником был. Он её, понимаешь, года три уже пялил. Тайком. Даже при живом-то муже, при этом самом Рейнхарте. А она… она ему позволяла. Говорила, он у неё самый сильный, самый верный.

Я замираю. Внутри всё холоднеет и закипает одновременно. Вот оно.Вот та самая, гаденькая, личная ниточка.

— Ни хрена себе, — выдыхаю я с неподдельным, но совсем не тем, удивлением. — И она… что, после всего этого, поможет тебе?

На его лице появляется жалкая, пьяная надежда.

— Думаешь, даст? Брат говорил… она добрая, когда её хорошенько трахнуть. Благодарная. Может, и мне что перепадёт, если я… если я помогу. Скажу, где тут одни… ненадёжные твари обретаются. Которые против неё шепчутся.

Он бормочет что-то невнятное про «точки сбора», «сигналы», но это уже детали. Детали, которые выбьют из него мои ребята позже, когда он проспится в уютной, звукоизолированной комнатке.

Я делаю последний глоток своего «пива», встаю и похлопываю его по плечу.

— Крепись, Арчи. Всё наладится. Уж она-то разберётся.

Выхожу из «Ржавого гвоздя» в прохладный ночной воздух. Внутри — ясное торжество.

Вот и компромат. Жаль, я не знал этого раньше. А Джорджина-то… та ещё шлюха оказывается.

Личная связь. Фанатик-любовник, убитый при попытке спасти её. Брат фанатика, жаждущий мести и подачек. И она где-то здесь, прячется, лечит ушибленное эго и, наверняка, ищет новых «сильных и верных».

Арчи — не ниточка. Он растяжка, ведущая прямо к её логову. Осталось лишь осторожно потянуть.

Достаю коммуникатор, отправляю своим ребятам внутри бара короткое сообщение: «Забирайте. Мягко. Мне нужен весь его словарь, включая матерный».

Охота продолжается. И паук даже не подозревает, что его паутину уже облюбовала куда более опасная тварь. Я. И я не собираюсь просто наблюдать.