— Какая прелесть! — воскликнула она, подходя ближе. — Глеб, ты ничего не говорил, что она такая красавица.

— Мам, — Глеб, кажется, смутился, но Ева не была уверена. — Это Ева.

— Ева, — Тина взяла её за руки, отстранилась, разглядывая. — Какое красивое имя. И какое платье! Тебе очень идёт.

— Спасибо, — Ева улыбнулась той самой улыбкой, которая появлялась, когда она разговаривала с самыми капризными клиентами в пекарне. — Вы очень добры.

— К ужину всё готово, — Тина повела их в столовую. — Пойдёмте, Сергей уже ждёт.

Ева заметила, что она не сказала «отец» или «муж». Просто «Сергей». И это показалось ей странным.

Столовая была огромной. Длинный стол, накрытый белой скатертью, тянулся почти через всю комнату, и за ним, во главе, сидел Сергей Смирнов. Он был похож на Глеба — те же тёмные волосы, тот же разрез глаз, но в нём не было той ленивой расслабленности, которая была свойственна его сыну. Всё в нём говорило о власти, о деньгах, о том, что этот человек привык, чтобы его слушались.

— Ева, — сказал он, поднимаясь. Его голос был спокойным, ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Глеб о вас рассказывал.

— Надеюсь, только хорошее, — ответила Ева, и в голосе её прозвучала та самая нотка, которую она сама не ожидала услышать.

— Он сказал, что вы умны и красивы, — Сергей окинул её взглядом. — В этом он не солгал.

— Спасибо.

— Вы, кажется, учитесь вместе с моим сыном? Там, где мой сын никак не может сдать последний экзамен?

Ева почувствовала, как Глеб напрягся рядом.

— Да, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Но он уже сдал все экзамены. Включая последний.

— На пересдаче, — добавил Сергей, и в его голосе появилась лёгкая насмешка.

— На пересдаче, — согласилась Ева. — Но это не меняет оценки.

Сергей посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес.

— Садитесь, — сказал он. — Тина, подай вина.

Они сели. Ева оказалась рядом с Глебом, напротив — пустое место. Она заметила, что стол накрыт на пять персон, и вопросительно посмотрела на Глеба. Тот нахмурился.

— Мам, — сказал он, — а кого ещё ждём?

Тина, разливавшая вино, замерла.

— Твой брат сегодня возвращается из Вены, — сказала она, не глядя на него. — Ты ведь не против?

Ева почувствовала, как Глеб сжал кулаки под столом. Его лицо осталось спокойным, но она видела, как напряглись его плечи, как заиграли желваки на скулах.

— Не против, — сказал он, и голос его был ровным, но каким-то чужим.

Ева не знала, что происходит, но понимала: появление брата — это что-то важное. Что-то, что меняет правила игры.

Ужин начался. Тина говорила о каких-то пустяках — о погоде, о саде, о том, как хорошо, что Глеб наконец привёл девушку. Сергей задавал вопросы — о том, где Ева училась, чем занимается, какие у неё планы. Она отвечала спокойно, уверенно, и чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Каверзных вопросов действительно не было. Сергей даже похвалил её за целеустремлённость, когда она рассказала, что работала в пекарне и искала подработки всё время учёбы.

— Это похвально, — сказал он. — Не каждый студент способен совмещать работу и учёбу. Особенно когда учится на «отлично».

Глеб молчал. Он сидел рядом, почти не прикасаясь к еде, и Ева чувствовала, как он напряжён. Она попыталась поймать его взгляд, но он смотрел куда-то в сторону, на дверь, и в его глазах было что-то, чего она не могла прочитать.

— Глеб, — позвала она негромко, когда Тина увлеклась рассказом о своей театральной молодости.

— Что?

— Всё хорошо?

— Всё отлично, — ответил он, но в голосе не было уверенности.

В этот момент входная дверь открылась, и в столовую вошёл мужчина.

Он был старше Глеба, лет на пять, не меньше. Высокий, статный, с той же тёмной шевелюрой, что и у отца, и с той же уверенной осанкой, которая бывает у людей, привыкших к успеху. Он был в дорогом костюме, с лёгким загаром, который выдавал человека, только что вернувшегося из тёплых стран. И он улыбался — той самой улыбкой, которая, казалось, говорила: «Я здесь, и всё будет по-моему».

— Антон! — Тина бросилась к нему, обняла, защебетала что-то по-французски. — Как ты долетел? Как Вена? Как проект?

— Всё отлично, мам, — Антон поцеловал её в щёку, обвёл взглядом комнату и остановился на отце. — Пап, я дома.

— Хорошо, что приехал, — Сергей кивнул, и в его голосе впервые за весь вечер появилось что-то тёплое. — Садись. Расскажешь.

Антон сел на свободное место, напротив Евы, и его взгляд скользнул по ней, потом по Глебу.

— А это, видимо, та самая Ева, — сказал он, и в его голосе не было насмешки, только любопытство. — Глеб, ты не говорил, что она так красива.

— Ты не спрашивал, — отрезал Глеб.

— Представь меня, брат.

Глеб сделал глубокий вдох, и Ева почувствовала, как его кулак под столом сжался снова.

— Ева, это мой брат Антон. Антон, это Ева. Моя девушка.

— Очень приятно, — Ева протянула руку, Антон галантно её коснулся и оставил на костяшках невесомый поцелуй, не отрывая взгляда от девушки. Ева смутилась. Рука у него была сильной, уверенной, и он смотрел на неё так, будто видел насквозь. Ей показалось, что он делает всё это назло брату. И это работало. Взгляд Глеба потемнел.

— Взаимно, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я слышал, вы недавно сдали сессию? — Антон откинулся на спинку стула, и в его позе было что-то расслабленное, но цепкое. — Как раз в том самом университете, где мой брат...

— Где ваш брат сдал последний экзамен, — перебила Ева. — На пересдаче, но это не меняет результата.

Антон усмехнулся.

— Вы смелая.

— Я честная.

— Это редкость, — он взял бокал с вином, который Тина поставила перед ним. — Тем более в нашей семье.

Разговор переключился на Антона. Он рассказывал о своём проекте в Вене — арт-галерее, которую ему поручили строить, о том, как шли переговоры, какие материалы выбрали, какие сложности возникли. Сергей слушал, и в его глазах было то, чего Ева не видела, когда он смотрел на Глеба. Гордость.

— Это ваш проект? — не удержалась Ева, когда Антон упомянул название. — Я о нём слышала. Это очень вдохновляюще. Концепция с открытыми пространствами и светом, который меняется в течение дня... Это вы придумали?

Антон посмотрел на неё с новым интересом.

— Вы разбираетесь в архитектуре?

— Немного, — призналась Ева. — У нас в университете был курс по истории архитектуры. Я заинтересовалась. А ваш проект обсуждали на лекциях как пример современного подхода к общественным пространствам.

— Надо же, — Антон усмехнулся, и в его глазах появилось что-то, похожее на уважение. — А я думал, что в вашем университете только юристов и экономистов учат. Оказывается, там ещё и вкус прививают. Чего не скажешь о моём брате. Хороший вкус у него только на девушек.

Он посмотрел на Глеба, и в его взгляде была та самая насмешка, которую Ева уже начинала ненавидеть.

— Ева, — Антон наклонился вперёд, — как вам удалось заинтересовать моего брата? Он, знаете ли, не славится... глубиной.

— Антон, — предостерегающе сказал Сергей, но в голосе его не было настоящей строгости.

— Я просто спросил, — Антон поднял руки. — Мне правда интересно. Глеб никогда не приводил девушек к родителям. А тут такая... серьёзная девушка. Умная, красивая, образованная. Что же вы в нём нашли?

Ева почувствовала, как Глеб замер рядом. Она не смотрела на него, но знала — сейчас он ждёт её ответа. Ждёт, чтобы она не дала ему упасть лицом в грязь перед братом, который, кажется, только и ждёт этого.

— Вы плохо знаете своего брата, Антон, — сказала она, и голос её был спокойным, но в нём слышалась сталь, — Глеб оказался совсем не таким, каким его описывают. Он может быть наглым и самоуверенным, это правда. Но когда нужно, он становится совершенно другим.

— Другим? — Антон поднял бровь.

— Другим, — повторила Ева. — Например, когда я не отвечала на звонки, он приехал за мной в конный клуб. Хотя я никогда не говорила ему адрес, но он нашёл меня. Потому что переживал. Потому что ему было важно убедиться, что со мной всё в порядке.