— Знак? — спросила Ева. — Или просто спутник?

Звезда не ответила. Ева вздохнула и пошла дальше.

Дома её встретил Сёма. Он сидел на крыльце с телефоном в руках и смотрел на неё с таким видом, будто она была главным преступником века.

— Интернет вернули, — сказал он мрачно.

— Я знаю. Я заплатила.

— Ты забыла.

— Я была занята. Прости.

— Ты всегда занята, — Сёма отвернулся. — А мне надо было босса добить. Мы из-за тебя проиграли.

— Сёма…

— Ладно, — он вздохнул и поднялся. — Дедушка ужин оставил. Ты будешь?

— Потом. Мне нужно подумать.

— О чём?

Ева посмотрела на брата. Мальчишка, который уже тянется вверх, у которого голос ломается, который обижается на неё за интернет, но при этом оставляет ужин. Который верит, что всё будет хорошо. Который не знает, что его сестра только что согласилась на сделку с человеком, чей отец хочет отнять у них землю.

— О лете, — сказала Ева. — О том, как будем жить дальше.

— Нормально будем жить, — уверенно сказал Сёма. — Как всегда.

Он ушёл в дом, оставив её одну на крыльце. Ева села на ступеньку, обхватила колени руками и уставилась в темноту.

Где-то в конюшне фыркнул Молния. Где-то за лесом ухала сова. Где-то в городе, в этой чужой, дорогой жизни, Глеб Смирнов, наверное, открывает бутылку дорогого вина и празднует свою победу.

— Ты ещё не победил, — сказала Ева тихо. — Я согласилась на сделку. Но у меня есть условия.

Она встала, отряхнула джинсы и пошла в дом. Завтра был важный день. Завтра она скажет ему всё, что думает. И может быть, если повезёт, они найдут выход, который не заставит её ненавидеть себя.

А может, и нет.

Но она хотя бы попробует.

Утро встретило Еву солнечными зайчиками, которые танцевали на потолке её маленькой мансарды. Она открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя, как свет играет на старой деревянной балке, и чувствуя, как внутри поднимается то самое предвкушение, которое она тут же постаралась заглушить.

Никакого предвкушения. Это деловой завтрак.

Она села на кровати, потянулась, сбрасывая остатки сна, и заставила себя встать. Душ, уход за волосами, лёгкий макияж — всё как обычно. Она не будет наряжаться. Не будет стараться. Это просто встреча, на которой она выставит условия, и если Глеб Смирнов их не примет, она развернётся и уйдёт.

Ева открыла шкаф, пробежалась взглядом по скромным вешалкам. Лёгкое белое платье? Нет, слишком празднично. Джинсы и футболка? Слишком буднично, почти вызывающе для делового завтрака. Она остановила выбор на джинсовых шортах на высокой посадке — удобных, но аккуратных, и белом кроп-топе на лямках, поверх надела любимую ковбойскую куртку с бахрамой. Свежо, просто, по-летнему. Волосы оставила распущенными — русые локоны мягко легли на плечи, и она лишь поправила их, убрав несколько прядей от лица.

Макияж — минимум: тональный крем, лёгкая тушь, блеск для губ. Она смотрела на своё отражение в маленьком зеркале на стене и кивнула сама себе. Она выглядит как обычно. Как всегда. Глеб не должен подумать, что она готовилась. Потому что она и не готовилась. Это просто встреча.

— Деловой завтрак, — повторила она вслух, проверяя, что взяла ключи. — Деловой завтрак, на котором я выдвину свои условия.

Она спустилась на первый этаж, ожидая увидеть дедушку за столом с газетой, а Сёму — за завтраком. Но в доме было тихо. Стол пуст. На деревянной столешнице лежала только записка, сложенная пополам.

Ева взяла её, узнала дедушкин почерк.

«Ева, мы с Сёмой уехали на рыбалку. Вернёмся к вечеру. Кузя за лошадьми присмотрит. Отдыхай. Дед»

Она улыбнулась, представив, как Сёма, наверное, счастлив — целый день с дедушкой, удочки, термос с чаем. Хорошо, что они выбрались. Дедушке нужен отдых, а Сёме — внимание. Она положила записку обратно, взяла ключи и вышла на крыльцо.

Солнце уже поднялось выше, и воздух был напоён тем особенным утренним светом, который делает всё вокруг чуть более ярким, чуть более живым. Ева сделала шаг к воротам и вдруг услышала голоса.

— Мама, смотри, лошадка!

Детский голос, звонкий и восторженный, заставил её замереть. Она повернула голову и увидела у ворот семью — мама, папа и маленькая девочка лет семи, которая тянула родителей за руки, указывая на пасущегося на дальнем поле Молнию.

— Доброе утро! — окликнула их Ева, выходя к воротам.

Мама, молодая женщина с приятным лицом, обернулась и улыбнулась.

— Здравствуйте! Мы проезжали мимо и увидели вывеску. У вас ещё работает конный клуб? Мы думали, он закрылся.

— Работает, — Ева расправила плечи и улыбнулась той самой улыбкой, которая всегда появлялась, когда речь заходила о лошадях. — Не закрылся и не собирается. Вы хотите покататься?

— Алиса хочет, — папа, высокий мужчина в очках, снял их и протёр, будто не веря своим глазам. — Мы уже думали, что в округе нет мест, где можно покататься. А вы далековато от Москвы, но…

— У нас тихо, — перебила Ева, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое. Посетители. Настоящие посетители. С маленькой девочкой, которая смотрит на Молнию так, будто увидела единорога. — Заходите, я всё покажу.

Она уже открыла ворота, приглашая их внутрь, и только потом вспомнила. Телефон. Телефон остался в комнате, на тумбочке. Она хотела сказать, что ей нужно отойти, но Алиса уже вцепилась в её руку и смотрела снизу вверх огромными карими глазами.

— А лошадок можно погладить? — спросила девочка.

— Можно, — Ева улыбнулась. — Можно и погладить, и покормить, и даже покататься, если захочешь.

— Хочу! — Алиса подпрыгнула.

Родители переглянулись. Папа пожал плечами, мама достала кошелёк.

— А сколько стоит? — спросила она.

— Для первого раза — бесплатно, — Ева взяла девочку за руку и повела к конюшне. — Если понравится — тогда и поговорим.

Она повела гостей по территории, и каждый шаг дарил ей новую радость. Вот Кузя, который вышел из конюшни и, увидев посетителей, кивнул и направился за экипировкой. Вот Вьюга, которая высунула морду из денника и заинтересованно поводила ушами. Вот Заря, которая всегда была самой дружелюбной, уже тянулась к Алисе, предлагая свою мягкую, пахнущую сеном шею.

— Она хочет, чтобы ты её погладила, — сказала Ева, и девочка, сначала робко, потом всё смелее, протянула руку.

— Она тёплая! — восторженно выдохнула Алиса.

— Ага, — улыбнулась Ева. — И общительная.

Она провела небольшую инструкцию — как подходить к лошади, как держаться в седле, как не бояться. Алиса слушала, раскрыв рот, и кивала каждому слову. Родители смотрели на дочь и улыбались.

Когда Кузя принёс маленькое седло и каску, Ева помогла девочке устроиться на Заре. Кобыла, чувствуя, что на спине у неё ребёнок, вела себя с удивительной нежностью — шла медленно, осторожно переставляла ноги, даже голову держала ниже, чтобы Алисе было удобнее держаться за гриву.

— Она словно понимает, что это ребёнок, — тихо сказала мама, стоя рядом с Евой.

— Она всё понимает, — ответила Ева. — Лошади — умные животные. Они чувствуют, кто перед ними.

Алиса сделала два круга по маленькому манежу, и её восторгу не было предела. Она смеялась, кричала родителям, чтобы они смотрели, и махала рукой, хотя Ева просила держаться обеими руками.

— Можно ещё? — спросила девочка, когда круг закончился.

— Можно, — Ева помогла ей слезть, чтобы дать Заре отдохнуть. — Но сначала напоим лошадку, ладно?

Она показала Алисе, как правильно держать ведро, как лошади пьют, как фыркают, когда им нравится вода. Девочка была в восторге от всего — от того, как Заря хрустит яблоком, от того, как Молния, заметив гостей, подошёл поближе и требовательно заржал, требуя своей порции внимания.

— А это кто? — спросила Алиса, глядя на огромного тяжеловоза.

— Это Молния. Самый главный тут. — Ева подошла к нему, потрепала по холке. — Он взрослый, но сильный. И очень любит, когда его чешут за ухом.