Ева замерла.

Марго.

И Валера.

Они сидели по бокам от мужчины — Марго слева, Валера справа, и оба смотрели на вошедших с выражением, которое трудно было назвать дружелюбным.

Ева снова повернулась к Глебу.

— А они что тут делают? — прошептала она.

Глеб не ответил. Только сжал скулы так, что на них заходили желваки.

Они подошли к столу. Сергей поднялся, и его голос, ровный, деловой, разнёсся по беседке:

— А, вот и молодые. А мы уж думали, вы заблудились.

— Здравствуйте, — сказала Ева, и её голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело.

— Здравствуйте, здравствуйте, — Тина всплеснула руками. — Какая же ты красивая, Ева! Садись рядом со мной, я тебя никому не отдам.

Ева села. Глеб — рядом. Антон занял место напротив, и его взгляд, скользнув по брату, задержался на Еве с каким-то новым, трудночитаемым выражением.

— Ева, познакомьтесь, — Сергей кивнул в сторону делового мужчины. — Это Виктор Петрович, близкий друг нашей семьи и партнёр по одному из проектов. А это его дети — Маргарита и Валерий.

— Мы знакомы, — сухо сказал Глеб.

— Да, — Марго улыбнулась, и её улыбка была сладкой, как патока, и такой же приторной. — Ева та ещё тёмная лошадка, но… нам удалось познакомиться.

— Мы учимся в одном универе, — добавил Валера.

— Как интересно, — Виктор поднял бровь. — Мир тесен.

Разговор плавно перетёк в другое русло. Говорили о проектах, о строительстве, о планах на лето. Ева сидела, пила холодный чай из хрустального стакана и чувствовала, как напряжение, как нитка, натягивается всё сильнее.

А потом отец Глеба, будто невзначай, сказал:

— А мы, знаете ли, не ожидали. Глеб — и вдруг решил сыграть помолвку. Да ещё с кем — с внучкой самого Вячеслава Золотова.

Он усмехнулся, и эта усмешка была такой же холодной, как и всё его существо.

— Кто бы мог подумать? Конный клуб, который мы собираемся выкупить, и вдруг — такой поворот.

— Ну надо же, какая драма, — подхватил Виктор, — Запретная любовь, как у Ромео и Джульетты.

Все засмеялись. Легко, непринуждённо, будто речь шла о погоде. Только Ева и Глеб молчали.

Ева смотрела на свои руки. Кольцо сверкало на пальце, и она чувствовала, как оно жжёт её, напоминая, зачем она здесь.

— А давно вы знакомы? — спросил Виктор Петрович, переводя взгляд с Евы на Глеба.

— Полгода, — ответил Глеб, и его голос был спокойным, почти равнодушным.

— Полгода — это громкое заявление. Они пересекались в институте. И это было редко. Ну, знаете, просто... Ева не совсем из нашего окружения. И… она, конечно, яркая, но такие девушки Глеба никогда не интересовали, — Марго подала голос, сделав акцент на последней фразе, и продолжила, — Так что... полноценно разговаривать они начали только на пересдаче экзамена. И потом сразу помолвка? Не слишком быстро? — спросила она, и в её голосе слышалась плохо скрываемая насмешка.

— Когда встречаешь того самого, время перестаёт иметь значение, — сказала Ева и её голос звучал мягко, но в этой мягкости была сталь. — Не переживай, Марго, когда-нибудь и ты встретишь такого человека, — она добавила это с той же улыбкой, с которой говорила с ней Марго.

Марго усмехнулась, стараясь не показывать злость.

— Ну-ну. Просто удивительно, как можно узнать человека за такой короткий срок. Хотя, возможно, Еве и не так интересен внутренний мир Глеба, как его статус и положение. Просто... девочки с фермы часто стремятся к хорошей жизни. А на вечеринке мы видели, что Ева готовы добиваться своего любыми способами...

— На какой вечеринке? — с интересом спросил Сергей.

Марго не договорила, но на лице её расплылась самодовольная улыбка. И Ева, и Глеб и даже Валера, молчавший всю беседу, понимали, к чему она ведёт. Ева почувствовала, как кровь приливает к лицу, как сжимаются кулаки под скатертью. Она открыла рот, чтобы ответить, но Глеб опередил её.

— Марго, — сказал он, и его голос был холодным, как лёд. — Ты говоришь о моей невесте. Будь добра, выбирай выражения.

— Я ничего такого не сказала, — Марго пожала плечами, но в её глазах горел недобрый огонь.

— Ты говоришь слишком много.

Виктор Петрович кашлянул, пытаясь разрядить обстановку.

— Ну, дети, не ссорьтесь. Мы же здесь отдыхать собрались, а не скандалить.

— Да, да, — подхватила Тина, но её голос звучал неуверенно. — Давайте лучше выпьем за молодых.

— За молодых, — Сергей поднял бокал, и все потянулись за своими.

Но Виктор Петрович, сделав глоток, вдруг сказал:

— Хотя я, признаться, думал, что мы с Сергеем станем родственниками. Марго и Глеб столько были вместе, что я был уверен, что дело идёт к свадьбе. Но вдруг внучка самого Вячеслава Золотова, взялась из ниоткуда, и покорила сердце Глеба Смирнова. Сергей, с такой невесткой, у тебя, кажется, больше шансов убедить этого старого упрямца подписать бумаги? Разве это не забавно?

Марго закусила губу. Ева почувствовала, как внутри поднимается волна — не обиды, нет, чего-то другого. Злости? Унижения? Она не знала. Но знала, что не может молчать.

— Очень забавно, — сказала она, и её голос был спокойным, ровным, но в этом спокойствии чувствовалась сила, — Особенно когда вы говорите так, будто меня здесь нет. Вы знаете, я не сильно разбираюсь в ваших бизнес-проектах и семейных планах. Но я хорошо разбираюсь в одном: в том, кто я есть и чего стою.

Она посмотрела на Марго, потом на Виктора Петровича, потом на Сергея, который смотрел на неё с лёгким удивлением.

— Моя фамилия — не повод для шуток, — продолжала она, и её голос стал твёрже. — Мой дед строил свой клуб, когда ваши дети ещё не родились. И он не продаст его, потому что для него это не бизнес. Это жизнь. А я здесь не для того, чтобы убеждать кого-то, что я достойна быть невестой Глеба. Я здесь, потому что мы любим друг друга. И если для кого-то это повод для сплетен и намёков, то мне искренне жаль, что таким уважаемым людям больше не о чем поговорить.

Она улыбнулась — той самой улыбкой, которую дарила самым сложным клиентам в пекарне: сладкой, вежливой, абсолютно непроницаемой.

— Милый, — она повернулась к Глебу, и её голос стал мягче, — покажешь наш домик? Хочу принять ванну и подготовиться к сегодняшнему мероприятию. Я уверена, что сейчас был всего лишь разогрев, а настоящий концерт ещё впереди. Так что я должна быть морально к этому готова.

Глеб смотрел на неё. В его глазах, наконец-то открытых, без очков, было что-то, чего она не могла прочитать. Удивление? Гордость? Благодарность?

— С удовольствием проведу для тебя экскурсию, любимая, — сказал он, и в его голосе появилась та самая дерзкая улыбка, которую она знала.

Он встал, подал ей руку. Ева поднялась, поправила юбку и посмотрела на всех, кто сидел за столом.

— До встречи вечером, — сказала она, и её улыбка была сладкой, как мёд, и такой же липкой.

Они вышли из беседки, и только Тина смотрела им вслед — с улыбкой, в которой было что-то тёплое, почти одобрительное. Остальные тоже улыбались, но натянуто, будто только что проглотили что-то горькое.

— Да, — протянула Марго, когда они скрылись за поворотом. — Чувствую, уикенд будет жаркий.

Никто не ответил. Только птицы щебетали в листве, и ветер шевелил скатерть на столе, и где-то вдалеке, в сторону домиков, уходили двое — высокий парень в чёрном и девушка в лёгкой юбке, державшая его за руку. И в этой картине было что-то такое, от чего даже Сергей Смирнов, обычно непроницаемый, задумался.

Но только на секунду. А потом он поднял бокал и сказал:

— За успех нашего проекта.

И все с радостью поддержали.

Домик, который выделили Глебу и Еве, оказался маленьким деревянным шале, утопающим в зелени. Стены пахли кедром, на окнах висели льняные занавески, а с террасы открывался вид на тихую лесную речушку, вода в которой блестела на солнце, как расплавленное серебро. Здесь было уютно, почти по-домашнему, и если бы не одна деталь, Ева, возможно, даже смогла бы расслабиться.