Она не видела, сколько именно. Но этого было достаточно.

— Извините, — сказала она громко, и её голос прозвучал в тишине аудитории как выстрел.

Профессор вздрогнул. Зачётка с купюрами скользнула в ящик стола быстрее, чем Ева успела моргнуть. Глеб повернул голову в её сторону. Очки чуть сползли по переносице, и на секунду она увидела его глаза — тёмные, насмешливые, с каким-то странным любопытством.

— Золотова? — Профессор привстал со стула. — Что вы делаете? Здесь идёт…

— Семинар? — перебила Ева. Она не повышала голос, но каждое слово было острым, как лезвие. — Для Смирнова? Или экзамен? Или, может быть, то и другое одновременно?

— Золотова, я вынужден попросить…

— А я вынуждена сказать, — она сделала шаг вперёд, и профессор непроизвольно отодвинулся, — что это несправедливо.

Она перевела взгляд на Глеба. Тот не двигался. Сидел, откинувшись на спинку стула, и наблюдал за ней с таким видом, будто смотрел интересный спектакль.

— Вы отправили меня на пересдачу, потому что я опоздала на пять минут, — сказала Ева, снова поворачиваясь к профессору. — На пять минут, Андрей Сергеевич. Я бежала, я просила, я готова отвечать прямо сейчас. Но вы сказали: «Правила есть правила». Вы сказали, что для бюджетницы опоздание — это беспечность. А для него? — Она кивнула в сторону Глеба. — Для него правила другие? Потому что у него папа спонсирует университет? Потому что он может положить в зачётку купюры и вы поставите ему автомат, даже не спросив ни одного вопроса?

— Золотова! — Профессор встал, и его лицо побагровело. — Вы переходите границы!

— О, нет, — протянула Ева и почувствовала, как её голос становится громче, но не могла остановиться. — Я просто хочу, чтобы было честно! Я сдала все экзамены на «отлично»! Я работала, я училась по ночам, я не пропустила ни одной лекции! А он, — она снова посмотрела на Глеба, — он появлялся здесь два раза за семестр! И вы готовы поставить ему зачёт, даже не открыв чёртов билет!

— Золотова, если вы не прекратите, я…

— А я не прекращу! — Она шагнула к столу. — Я готова сдавать прямо сейчас! Спросите меня о чём угодно! Я отвечу на любой вопрос!

И, не дожидаясь ответа, она протянула руку к стопке билетов, лежащих на краю стола. Схватила первый.

— Билет номер семь, — прочитала она. — Вопросы: правовое регулирование договорных отношений, ответственность сторон, порядок разрешения споров. — Она подняла глаза на профессора. — Отвечать?

— Золотова…

— Отвечаю. — Она перевела дыхание. — Правовое регулирование договорных отношений осуществляется на основе Гражданского кодекса, глава 27…

Она говорила быстро, чётко, не сбиваясь. Слова лились потоком, она чувствовала, как знания, выученные за эти недели, выстраиваются в стройную систему, как аргументы ложатся один за другим, как она доказывает — не профессору, не Глебу, а самой себе — что она заслужила этот экзамен. Что она не просто так весь этот год вставала в пять утра. Что её знания стоят больше, чем купюры в зачётке.

Профессор слушал, открыв рот. Он пытался перебить, но Ева не давала — она говорила, говорила, переходила от первого вопроса ко второму, от второго к третьему, не давая ему ни секунды на то, чтобы остановить её.

Когда она закончила, в аудитории повисла тишина.

— Этого достаточно? — спросила Ева. Её голос охрип, но она стояла прямо, глядя профессору в глаза.

— Золотова, — начал он, но она уже тянулась к следующему билету.

— Билет номер двенадцать. Вопросы: особенности правового статуса индивидуального предпринимателя, порядок регистрации, налогообложение. Отвечаю. Индивидуальный предприниматель — это физическое лицо, зарегистрированное в установленном законом порядке…

— Золотова!

— …осуществляющее предпринимательскую деятельность без образования юридического лица. Регистрация производится в Федеральной налоговой службе по месту жительства…

— Золотова, хватит!

Профессор встал. Его лицо было красным, руки дрожали. Ева замолчала, но не отвела взгляда.

— Вы… вы… — он не мог подобрать слов.

— Я сдала, — закончила за него Ева. — Я сдала оба билета. Вы можете проверить, если хотите.

— Я не…

— Вы можете поставить мне оценку, — она сделала шаг к столу, — и мы все разойдёмся.

Профессор смотрел на неё, и в его глазах читалась растерянность. Он переводил взгляд с Евы на Глеба, который так и сидел, не двигаясь, с непроницаемым лицом за тёмными стёклами брендовых очков.

— Золотова, — профессор выдохнул, — ваша наглость…

— Моя подготовка, — поправила Ева. — Я готова отвечать дальше. У вас есть ещё билеты.

— Я не буду…

— Тогда поставьте оценку.

Она стояла, не двигаясь. Белое платье, русые волосы, собранные в конский хвост, голубые глаза, в которых не было ни капли страха. Она знала, что рискует. Знала, что профессор может выгнать её, может испортить ей всю сессию, может сделать так, что пересдача станет не просто пересдачей, а проблемой. Но она не могла отступить. Не сейчас. Не после того, как увидела эти купюры в зачётке.

Профессор молчал долго. Очень долго. А потом, с тяжелым вздохом, наконец сказал, не глядя на неё:

— Отлично. Пять. Золотова, вы получили свою оценку. Давайте зачётку.

Ева выдохнула. Медленно, с облегчением, которое чуть не подкосило её. Полезла в сумку. В маленький кармашек, куда всегда клала документы. Потом в другой. Потом в третий.

Сумка была маленькой, и она знала её содержимое наизусть. Но зачётки там не было.

Она обшарила сумку снова. Вытряхнула всё на ближайшую парту. Помада, ключи, телефон, кошелёк, расчёска, пачка салфеток. Зачётки не было.

— Золотова? — голос профессора стал жёстче.

— Я… — она подняла на него глаза, и впервые за всё это время в её взгляде появилась растерянность. — Я, кажется, забыла её.

— Что?!

— В пекарне. Или в конном клубе. Я… — она сглотнула, — я не взяла её с собой.

Профессор медленно поднялся. Его лицо, которое только начало возвращаться к нормальному цвету, снова пошло пятнами.

— Вы пришли на экзамен без зачётки? — Он произносил слова медленно, с нажимом, как будто давал ей возможность осознать всю глубину её идиотизма. — Вы устроили скандал, вы требовали, чтобы я вас принял, вы отвечали билеты, и всё это — без зачётки?

— Я…

— Золотова, — профессор сел обратно, и в его голосе появилась ледяная усталость, — я не могу поставить вам оценку без зачётки. Это правила. — Он сделал ударение на последнем слове. — И эти правила, надеюсь, вы не будете оспаривать.

— Но…

— Вы приходите на пересдачу. С зачёткой. Через неделю. — Он взял ручку и что-то пометил в табельном листе. — А сейчас — покиньте аудиторию. Оба.

— Оба? — переспросил Глеб, и Ева вздрогнула — она почти забыла, что он здесь.

— Оба, — повторил профессор. — У меня нет времени разбираться с вашими… выходками. Пересдача через неделю. Явка обязательна. С зачётками. Всё.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Ева стояла посреди аудитории, чувствуя, как краска стыда заливает щёки. Только что она чувствовала себя героиней, которая отстояла справедливость. А сейчас — полной дурой, которая забыла дома главный документ.

Она молча собрала вещи с парты, засунула их обратно в сумку и вышла в коридор.

Ася ждала её у дверей. Вся сцена — и скандал, и билеты, и финальный провал с зачёткой — была слышна и ей. Подруга смотрела на Еву с сочувствием и ужасом одновременно.

— Ты… — начала она, но не закончила.

— Ничего не говори, — прервала её Ева.

Дверь открылась, и в коридор вышел Глеб.

Он снял очки и посмотрел на неё. Ева впервые видела его без них — и, к своему раздражению, заметила, что у него красивые глаза. Тёмные, с длинными ресницами и какой-то ленивой усмешкой, которая, казалось, приклеилась к его лицу навсегда.

Он остановился напротив неё. Посмотрел на Асю, которая тут же сделала шаг назад, словно боялась, что этот взгляд может обжечь. Посмотрел на Еву.