Я не поняла — пожелание это или предупреждение. Дверь закрылась, и машина уехала, оставив за собой полоску света на мокром асфальте. Я стояла, глядя ей вслед, и впервые за долгое время не знала — кого боюсь больше: тех, кто смеялся в зале, или его.

Я проснулась от пронзительного звона будильника и какое-то время лежала, глядя в потолок. Тело ломило, веки тяжело поднимались — будто за ночь я пробежала марафон, а не просто пыталась уснуть, прокручивая в голове все события прошедшего вечера. Но, как всегда, привычка победила усталость.

Пробежка помогла немного прийти в себя — холодный воздух обжигал лёгкие, шаги отбивали ровный ритм, и под музыку в наушниках мысли постепенно рассеивались. Душ смыл остатки сна и раздражения.

Перед зеркалом я остановилась. На мне был чёрный джинсовый комбинезон — плотный, с аккуратными швами и карманом на груди. Волосы, светлые и гладкие, ложились на плечи мягким ровным срезом. Кожа после душа чуть розовела, глаза — холодно-голубые, ясные, но в них отражалась усталость. Я провела рукой по щеке, будто пытаясь стереть её.

— Ну что, новая неделя, — сказала я себе, — постарайся не утонуть в ней, ладно?

Университет встретил меня непривычной тишиной. Даже в коридорах не было обычного весёлого гула — только перешёптывания, взгляды, которые прилипали, стоило пройти мимо. Я пыталась не обращать внимания.

Когда вошла в аудиторию, разговоры оборвались, будто кто-то выключил звук. Несколько человек переглянулись, кто-то откровенно смерил меня презрительным взглядом. Атмосфера звенела от скрытой злости, непонимания, даже от чего-то похожего на страх. Я сделала вид, что не замечаю. Поднялась по лестнице на верхний ряд, достала конспект и учебник, аккуратно разложила их перед собой. Только пальцы дрожали, едва заметно. Что-то произошло. Что-то, чего я пока не знаю.

Лекции прошли сегодня на удивление спокойно. Ни шепотков, ни записочек, ни попыток разговоров. Просто — тишина. И всё же не та, что дарит покой, а глухая, вязкая, словно изолирующая меня от остального мира. На переменах я видела, как группы студентов собираются в привычные компании, смеются, обсуждают что-то. Но стоило мне приблизиться — смех стихал, разговоры обрывались. Кто-то отворачивался, кто-то делал вид, что меня нет. Бойкот. Тихий, но от этого только неприятнее. Что ж, с этим можно жить. Не впервой быть одна.

После университета я направилась на работу — хотя бы там всё предсказуемо. В салоне пахло антисептиком и кофе, лампы освещали стены, украшенные эскизами татуировок. Кирилл, как обычно, стоял у ресепшена, листая телефон, и при моём появлении улыбнулся — чуть слишком широко.

— Ну что, Карина, как вечеринка? — его взгляд скользнул по мне с интересом, будто искал следы чего-то скрытого.

Я не собиралась рассказывать о том унизительном цирке, в который всё превратилось.

— Нормально, — коротко ответила я, проходя мимо к своему кабинету.

— Может, выпьем кофе? — предложил он, сделав шаг ближе. — Тут, рядом новое кафе открыли. Говорят, неплохое.

— Спасибо, но я, пожалуй, пас, — сказала я, не оборачиваясь.

Он подошёл ближе, почти касаясь плечом. Голос стал мягким, с тем самым тоном, от которого у меня всегда сжималось внутри:

— Я же просто забочусь о тебе, Карина. Я хороший начальник, знаешь? Не все такие.

Я натянуто улыбнулась, с трудом сохранив спокойствие:

— Тогда, может, Даше предложите кофе? Она сегодня выглядит уставшей.

Имя Даши подействовало, как холодный душ. Кирилл чуть поморщился. Даша была отличным мастером — профессиональная, надёжная, с легкой иронией в голосе. Но она давно вышла за пределы его интереса. Он уже открыл рот, чтобы возразить, когда в приёмной появился администратор, Антон — всегда пунктуальный, но сейчас явно торопившийся.

— Кирилл Анурович, вас срочно к клиенту, — сказал он.

— Серьёзно? Прямо сейчас? — раздражённо спросил Кирилл.

— Да, говорит, вопрос срочный.

Кирилл выругался себе под нос и бросил на меня взгляд, полный недосказанности.

— Ещё поговорим, — тихо сказал он, прежде чем уйти.

А я, не теряя ни секунды, поспешила к себе. Закрыла дверь, включила лампу, вдохнула глубоко. Спаслась. На этот раз.

Я привычно проверила рабочее место: стерильные перчатки, одноразовые иглы, дезинфектор, капсулы с пигментами — всё на своих местах. Привычная процедура успокаивала, будто маленький ритуал перед началом дня.

Дверь тихо приоткрылась, и в проём заглянул Антон. Он выглядел взволнованным, даже немного возбужденным, как будто сам не знал, радоваться или нервничать.

— Карина, всех собирают в зале, — сказал он.

Я подняла голову от инструментов:

— Что случилось?

— Там какой-то… ну, понтовый клиент, — Антон выразительно покрутил пальцем у виска. — Кирилл Анурович очень хочет, чтобы он остался у нас. Говорит, «VIP, золотая жила».

Я выдохнула, чувствуя, как под ложечкой неприятно сжалось.

— Прекрасно, — пробормотала я, — а я только села.

Поднявшись, я вышла в коридор и почти сразу столкнулась с Дашей. Она шла, покачивая головой и ворчала себе под нос:

— Ну вот опять. Как выставка собак. Щас выстроимся, лапку подадим, хвостиком вильнём… ненавижу этот цирк.

Я едва не рассмеялась, тихо ответила:

— Зато сравнение точное.

— Ага, — Даша скривила губы. — Эти мажоры думают, что если у них денег много, то мир вокруг встанет по стойке «смирно».

Её прямота всегда немного согревала. Мы вместе вошли в зал, где уже стояли Рома и Егор — мастера с опытом, которых Кирилл всегда ставил на «важных клиентов». Все выглядели напряжённо, как перед экзаменом. Мы выстроились в ряд. Я машинально разгладила ткань комбинезона, стараясь держаться спокойно. Подняла глаза… И сердце рухнуло.

Вместе с Кириллом Ануровичем в зал вошёл он. Феликс Волков. Всё тот же — высокий, уверенный, в чёрной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, на шее — цепочка, в серых глазах — холодное, цепкое любопытство. Я едва не сделала шаг назад. Что он здесь делает? Он что, преследует меня? Феликс медленно оглядел зал, как хозяин, пришедший проверять свою собственность. Его взгляд скользнул по Даше, Роме, Егору… и, наконец, остановился на мне. Долго. Без улыбки.

— Ну что, — протянул он, — посмотрим, кто из ваших мастеров сможет меня удивить.

У меня пересохло в горле.

— Хочу, чтобы мне сделал тату вот этот мастер, — спокойно произнёс Феликс, кивнув в мою сторону.

Воздух в салоне будто застыл. Кирилл даже растерялся на секунду, но быстро взял себя в руки, изобразив профессиональную улыбку:

— Прекрасный выбор, — произнёс он с тем же тонким энтузиазмом, каким обычно пользовался при виде крупных купюр.

Я моргнула, не сразу поняв, что он говорит обо мне.

— Простите, — выдохнула тихо, — но, возможно, вам стоит выбрать кого-то из ребят. Рома и Егор — лучшие мастера.

— Карина, — голос Кирилла стал холодным, как лезвие, — клиент выбрал тебя.

Я хотела возразить, но начальник уже повернулся к Феликсу и лучезарно улыбнулся:

— Прошу, Карина проводит вас в кабинет и обсудит все нюансы.

Всё внутри похолодело. Я почувствовала, как кровь уходит из лица, но всё же заставила себя кивнуть.

— Прошу за мной, — выдавила я, разворачиваясь к коридору.

Пол казался зыбким под ногами. Каждый шаг отдавался в висках — тук, тук, тук. Позади я чувствовала присутствие Феликса — глухое, тяжёлое, неотвратимое. Он шёл медленно, уверенно, как будто и сам знал, что от его шагов у меня учащается дыхание.

В кабинете стало душно, хотя кондиционер работал. Казалось, воздух просто не мог циркулировать, пока здесь был он. Я сделала вид, что сосредоточена на деле, включила ноутбук, стараясь не смотреть в его сторону.

— Какую татуировку хотите? И… на какой части тела? — спросила я, гордясь тем, что голос почти не дрожал.