Медленно, почти нерешительно я подняла руку и коснулась его волос — мягких, чуть тёплых от жара тела. Пальцы на мгновение застыли, а потом начали двигаться сами, будто в этом было нечто необходимое, естественное. Волков выдохнул — коротко, хрипло, и этот едва слышный стон заставил меня задержать дыхание.

— Давай поговорим, — тихо сказал он, не поднимая головы.

— О чём? — голос предательски дрогнул.

— О нас.

Я не ответила. Слова будто застряли где-то между горлом и сердцем. Только продолжала водить пальцами по его волосам, чувствуя, как он расслабляется, как его дыхание становится глубже.

Выдержав паузу Феликс чуть повернул голову, прикрыл глаза и спросил:

— Почему ты всё-таки пришла на соревнования?

Я сглотнула. В горле пересохло.

— Хотела поддержать тебя, — выдохнула я хрипло.

Он приподнял голову, посмотрел снизу вверх и едва заметно улыбнулся. В уголках губ мелькнула тень иронии, но в глазах — только тепло.

— Странно… ты ведь не любишь бои, — негромко сказал он, почти ласково.

Я отвела взгляд, взяла короткую паузу, чтобы не выдать смятение, и всё же тихо произнесла:

— Я слышала, что этот бой важен. Что сложный. Подумала… может, стоит прийти.

Феликс чуть качнул головой, будто удивляясь моим словам, и его ладонь снова легла мне на бедро. Пальцы медленно, осторожно погладили кожу сквозь ткань. От этого движения будто сотни крошечных искр пробежали по всему телу.

— Это было неожиданно, — сказал он вполголоса. — Но… приятно.

Я машинально прикусила нижнюю губу — привычка, которая всегда выдавала волнение. Волков чуть подался вперёд, как будто специально подставляя голову под мои пальцы, снова ища этих прикосновений. Его дыхание было тихим, но каким-то тяжёлым, будто в нём пряталось слишком много сдержанных слов.

— Что тебе нужно, чтобы начать отношения? — спросил он внезапно, без привычной усмешки, почти серьёзно.

Я вспыхнула мгновенно, чувствуя, как жар поднимается от шеи к щекам.

— Почему я должна это обсуждать с тобой? — выдохнула, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но он всё равно дрогнул.

Феликс улыбнулся краем губ — той своей опасной, чуть ленивой улыбкой, от которой внутри всё сжималось.

— Потому что я всё равно найду способ заставить тебя, — сказал он тихо, уверенно, будто просто констатировал факт. — Рано или поздно.

— Зачем? — спросила я почти шёпотом, не отводя взгляда.

Он на секунду задержал дыхание, уголки его губ дрогнули.

— Разве это не очевидно? — произнёс он.

Я чуть наклонилась к нему, пытаясь удержать взгляд, и тихо сказала:

— Если ты видишь меня насквозь… тогда должен был понять.

Феликс отвёл глаза в сторону, медленно, будто не хотел, чтобы я видела, как в них что-то меняется.

— Ты ведь тоже можешь спросить, — негромко сказал он.

— Не буду, — буркнула я, сложив руки на груди и чуть надувшись, как в детстве, когда хотела скрыть возмущение. Мне было важно, чтобы он сказал, что я хоть что-то значу в его жизни, что нужна, что… что он что-то ко мне испытывает.

Он повернул голову, внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.

— Вот за это ты мне и нравишься, — сказал почти шепотом, потом добавил с легкой насмешкой: — Вредная. Упрямая. Но моя. Ягодка.

Сердце пропустило удар.

Феликс медленно выпрямился, движение было хищно-спокойным, будто кошка, лениво тянущаяся перед прыжком. Он смотрел прямо мне в глаза — с тем самым насмешливым выражением, от которого у меня всегда сбивалось дыхание. Его ладони снова скользнули по моим ногам — медленно, с выверенной, почти мучительной уверенностью. От прикосновений внутри всё вспыхнуло. Это странное, неправдоподобное сочетание — сила и нежность в одном движении, власть и забота, будто он и хозяин, и защитник одновременно.

Он по-прежнему стоял на коленях передо мной, но ощущение власти исходило от него, как жар от пламени. Я чувствовала — он сдерживается, словно внутри борется с чем-то. Потемневшие глаза завораживали, притягивали, лишали способности думать. Сердце колотилось где-то в горле, а я, кажется, забыла, как дышать.

— Ты так и не ответила на вопрос, — негромко напомнил он.

Я судорожно вдохнула.

— Ты тоже увильнул, — ответила едва слышно.

Феликс тихо рассмеялся, звук был низкий, почти ласковый, но с лёгкой иронией.

— Женщинам всегда нужно всё выяснить, всё обсудить, — сказал он с улыбкой. — Понять, назвать, решить.

Я вскинула на него взгляд, чувствуя, как упрямство и растерянность смешались внутри.

— Тогда скажи, — выдохнула я. — Зачем тебе со мной отношения?

Он будто оживился, уголки губ дрогнули в довольной улыбке.

— Наконец-то, — произнёс он тихо. — Наконец-то ты спросила о главном.

Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с дыханием. Этот человек… он сводил с ума. Не выносим, опасен, непредсказуем — и всё же рядом с ним было удивительно спокойно, будто весь мир переставал существовать. Мне было хорошо. Опасно, неправильно — но хорошо.

Он подался вперёд — медленно, будто боялся спугнуть. Его ладони вновь легли мне на бёдра, чуть сильнее надавили, потом начали двигаться, мягко массируя, вызывая во мне дрожь, от которой невозможно было спрятаться. Голос Феликса стал хриплым, низким, будто каждая нота отдавалась где-то в груди:

— Мы должны быть вместе, — сказал он, и эти слова прозвучали не как признание, а как приговор.

Я открыла рот, чтобы ответить — не знала, что именно скажу, но знала, что скажу. Только не успела — раздался дверной звонок. Звук будто разорвал ткань момента, впуская в него холод.

Феликс выдохнул резко, холодно, и голос его стал ледяным:

— Кто бы это ни был — он труп.

Он поднялся, одним движением сбросил с себя остатки прежней мягкости, и пошёл в прихожую. Я, не совсем соображая зачем, поднялась следом. В воздухе ещё витала его сила, густая, как электричество после грозы.

Феликс открыл дверь — и в квартиру ввалился шум. Голоса, смех, запах осеннего воздуха и пива. На пороге стояли Ратмир, Алекс, Доберман и ещё один парень, которого я раньше не видела. С ними — три девушки, яркие, смеющиеся, с глянцевыми волосами и слишком звонкими голосами.

— Вот он где! — громко, радостно воскликнул Ратмир. — Феликс, не увильнёшь! Едем веселиться, победу надо отметить!

Алекс, стоящий позади, выглядел уставшим и чуть раздражённым:

— Девчонки уже забронировали караоке, — произнёс он с обречённой интонацией.

Доберман усмехнулся, глядя на Волкова:

— Мы пытались сбежать от этого ужаса, но, кажется, безуспешно.

— У вас нет выбора! — звонко сказала одна из девушек, та, что в алом платье, и подмигнула Феликсу.

Только в этот момент они заметили меня, стоящую чуть поодаль, босиком, с распущенными волосами и покрасневшими щеками. Наступила секунда неловкости. Потом одна из девушек — миниатюрная блондинка с кудрями — с любопытной улыбкой спросила:

— Феликс, а может, познакомишь нас?

Воздух будто застыл. Волков бросил на меня взгляд — короткий, оценивающий, в котором промелькнуло предупреждение, притяжение и что-то ещё… слишком личное, чтобы его можно было прочитать.

— Так что, — лениво протянул Доберман, обводя всех взглядом, — знакомиться будем сегодня или уже в машине? Пора ехать, народ! Веселиться — дело срочное.

Ратмир поддержал его громким смешком, а одна из девушек уже начинала напевать что-то из караоке-репертуара. Казалось, атмосфера вот-вот сорвётся в шумный хаос.

Феликс, не меняясь в лице, спокойно сказал:

— Вы, конечно, молодцы. Только есть нюанс. Вы нас прервали на очень важном моменте.

В его голосе прозвучало то особое спокойствие, после которого обычно становилось тревожно. Алекс с усмешкой поднял брови, но ничего не сказал.

— Мы сейчас вернёмся, — бросил Волков, словно речь шла о самом естественном в мире.

Прежде чем кто-то успел что-то возразить, его ладонь обхватила мою талию, и я, ахнув, почувствовала, как он легко поднимает меня над полом. Мир качнулся — комната, друзья, приглушённый смех — и в следующий миг я уже оказалась в его руках, а потом — в спальне. Дверь за нами закрылась мягким, но решительным щелчком.