Хозяин корчмы поставил перед голландцем кувшин, пару оловянных чарок и большое, вкусно дымящее блюдо с чем-то похожим на серую колбасу.
— Угощайтесь, мистр Симон!
— Что это такое? — заинтересовался блюдом фламандец.
— О! — рассмеялся Салинген, разрезая колбасу. — Это очень полезная штука. Оленье сало в кишках. У местных лапландцев это называется пойда. Русская водка почти бессильна против пойды. Когда нужна пьяная беседа, но трезвый ум, лучшего средства нет.
— Вот как. А мне подумалось, что вы просто хотите напиться.
— Нет. Скоро тут появится Уильям Гилмор из лондонской Московской компании. Я назначил ему встречу.
— Вы рисковый человек, Салинген. Не боитесь встречаться с англичанином в питейном доме? Вас могут увидеть. Не думаете же вы, что он приплыл в Мальмюс просто развлечься. Он наверняка с кем-то встречается здесь, и за ним могут следить.
— Если хочешь что-то хорошо спрятать, — подмигнул Салинген, — положи это у всех на виду.
Его собеседник на минуту задумался.
— Хорошо. А теперь выкладывайте. Состоялся ли разговор?
Салинген закивал, прожевывая лапландскую сальную колбасу.
— Иакова Строганова застать не удалось, он уплыл из Колы... из Мальмюса два дня назад. Но я имел долгий доверительный разговор с управляющим Бажениным, который ведет все дела Строгановых в Лапландии. Думаю, мы с ним пришли к пониманию нашей общей пользы.
— Вы говорили с ним о несчастном Брюнеле?
— Да. Я представил этого юношу, подающего большие надежды в нашем деле, как моего родственника, сына двоюродной сестры. Разумеется, я как родственник должен приложить все усилия, чтобы вызволить беднягу Оливера из русской тюрьмы. У Строгановых не заладились отношения с англичанами в Колмогорах. Поэтому в вопросе с Брюнелем, пострадавшим от навета лондонских джентльменов, они наши союзники. Вся вина этого молодого человека состоит лишь в простодушии, с каким он ринулся в Колмогоры изучать русскую жизнь и торговлю. Англичане не могли сделать большей подлости, чем обвинить его перед русскими властями в шпионаже... Баженин заверил меня, что мы можем надеяться на ходатайство господ Строгановых за Оливера перед Москвой. — Салинген тщеславно усмехнулся. — Я сосватал им Брюнеля.
— Хм. Каким образом?
— Русские купцы сбывают нам свой товар здесь, в Мальмюсе и в Трифоновом Монкенфьорде, на Печенге. Я предложил Строгановым нанимать наши суда и самим возить свои товары в Нидерланды и Францию. С одним условием. Посредником должен стать Брюнель. Строгановы возьмут его на службу торговым представителем. Кроме того, этот юноша неплохо знаком со штурманским ремеслом. Он может пролагать новые пути, разведывать новые земли. Строгановым нужны такие люди. Они не меньше нас будут стремиться проникнуть в сибирскую страну, к ее рекам, текущим в Китай, или пытаться найти туда морской путь.
— Этот русский согласился с вашими доводами?
— Вполне.
— Что ж. Неплохая идея, Салинген. Мы лишь немного потеряем, допустив русских купцов к плаванию в Европу, но получим гораздо больше в случае удачи... Строгановы владеют соляными шахтами в предгорьях Сибири. Они богаты и амбициозны. Мы должны это использовать. И нам надо опередить англичан. Особенно теперь, когда они в ссоре с великим князем Иваном и лишились всех своих привилегий в Московии... Скоро из Лондона в Москву примчится посол. Королева Бэт не из тех, кто легко расстается с добычей, которая была уже в когтях... Постарайтесь, Симон, все же найти способ добраться до русской столицы и предстать перед великим князем. Да, и не опасайтесь в письменных прошениях титуловать его царем, это ровным счетом ничего не будет значить для нас, а делу поможет... Теперь прощайте. Мне пора.
Фламандец кинул на стол серебряный грош и покинул корчму. С четверть часа Салинген скучал, слушая непритязательные разговоры норвежских куфманов и редких гостей в Мальмюсе — французских моряков. Доев пойду, он позволил себе выпить немного водки — и неожиданно встретился взглядом с англичанином, которого ждал. Вздрогнув, Салинген невольно посмотрел на дверь. Он совершенно не заметил, когда и как в корчме появился агент английской Московской компании.
Голландец подхватил кувшин, чарки и с невозмутимым видом пересел за стол англичанина.
— Итак, вы пришли. — Он легко перешел на язык подданных королевы Элизабет.
Англичанин, раскуривая трубку, пыхнул дымом.
— Вы меня заинтриговали, ван Салинген.
— Вы согласны?
— Не так скоро. Сначала выпьем. — Гилмор держался развязно. — Что у вас? Московитская водка?
Голландец разлил по чаркам.
— Не боитесь раздражать русских своей трубкой? Знаете, что они делают с теми, кто курит табак?
Англичанин вынул из зубов трубку.
— К черту русских! Давайте о деле.
Салинген огляделся по сторонам, затем как бы невзначай стал вертеть в руках оставленную на столе чью-то кружку. Опустил ее под столешницу, будто хотел бросить на пол, но тут же поднял и поставил перед собеседником. Усмехнувшись на эти манипуляции, Гилмор перевернул кружку вверх дном. На колени ему выпал звякнувший мешочек. Англичанин взвесил деньги в ладони, хмыкнул и быстро спрятал за пазуху.
— К этому мешочку недостает только стайки веселых девиц, не находите, Салинген? Чертовы московиты. Они никак не догадаются завести в своих питейных притонах это развлечение для настоящих мужчин.
— У русских так не принято, — возразил голландец. — Публичных женщин они бьют кнутом на площадях.
— Зато у них принято тайно ублажаться с любой, которая понравится, будь она хоть трижды замужем или невиннейшая девица. Когда я был в опричнине великого князя...
Англичанин осекся.
— Вы служили в опричнине? — быстро переспросил Салинген, спрятав поглубже собственное изумление.
— К дьяволу! — Гилмор, проговорившись, не намерен был продолжать. — Что вам от меня нужно, излагайте.
Голландец вновь наполнил чарки водкой. И уже хотел задать новый вопрос, однако его отвлекла компания, шумно ввалившаяся в корчму. Это опять были норвежцы с торгового судна, отмечающие выгодную сделку. Корчмарь, расплывшись в ухмылке, завел с ними добродушный разговор на диком языке, состоявшем из покореженных русских и норвежских слов. Они отвечали ему тем же.
— Драсви, гаммель гу вен по моя. Твоя фиск купум?
— Да. Карош русси приск, шлик шлаг, карош. Моя по твоя дринк.
— Эта икке скаде, дринк вотка...
— Для чего вы приехали в Мальмюс, Гилмор? — вернулся к разговору Салинген, снова плеснув в опустевшую чарку англичанина. Тот не отказывался и заметно хмелел.
— Догадайтесь! — Облачко дыма из трубки повисло над столом. — Московская компания хочет утвердиться в Коле и потеснить вас, нидерландцев. Пока что меня послали сюда собирать сведения о здешней торговле и обычаях Лаппии.
Рука Гилмора дрогнула, и он пролил половину чарки себе на грудь. Остальное все же попало в глотку.
— Насколько мне известно, — доверительно сообщил Салинген, — великий князь Иван даже иностранных наемников не отпускает из опричного войска. Из опричнины можно выйти только мертвым.
— Или сбежать, — пьяно ухмыльнулся Гилмор, уже забывший, что не хотел говорить о своих похождениях в Московии. — Я немного повздорил с московитскими дворянами и случайно убил двоих. Пришлось оставить в Москве все имущество, которое я нажил столь выгодной службой. О, я был богат! Из одного лишь новгородского похода... Московит Иван обвинил целый город в измене, можете представить?.. Я вернулся оттуда с десятью возами добра и дюжиной коней, а туда ехал на одной лошади и с одной только шпагой. Я и моя шпага славно там повеселились... Как лиса в курятнике... Сказать вам, сколько юных русских курочек я там перепробовал? Я считал...
Внимательно слушавший хвастливое бормотанье англичанина Салинген поморщился и оборвал его откровения:
— Вы знаете, что собирается предпринять Московская компания, чтобы выправить свое положение в России?
— Разумеется, — мотнул головой англичанин. — Достопочтенные господа из Лондона собираются завоевать к черту эту дикую страну... или ее северную часть с морскими гаванями. — Гилмор икнул и широко улыбнулся, увидев напрягшееся лицо голландца. — А вам придется отсюда убраться. Наши доблестные солдаты, набранные со всей Англии, приплывут сюда на сотне галеонов. Их будет пятьдесят тысяч. Нет! Восемьдесят. Они без боя займут эти бедные русские деревни. Колу, Канделахт, Кем, Онегу, Колмогор, Каргопол. Великий князь Иван даже не заметит этого. Он слишком поглощен войной в Ливонии и с крымским царем. В поморских землях у него вообще нет войска. Все его сокровища, которые он хранит в Соловецком и Белозерском монастырях и в Вологде, станут нашими. — У англичанина заплетался язык, но он говорил без остановки, завороженный картиной захвата и грабежа северного края Московии. — Английский наместник будет править из своей резиденции в Вологде. Потом наши солдаты пойдут дальше. Русские, избавленные от тирании великого князя, будут радостно встречать их... Вы расстроены, Салинген, я вижу. Но сейчас я должен оставить вас. Наше знакомство, надеюсь, еще продолжится.
