глава 12
Тихие дни текли медленным ручьем по гладким камням. Элая постепенно отпустила мысли о возвращении. Образы родного дома стали размытыми, как утренний туман над рекой. Лишь горький осадок обиды остался где-то глубоко внутри, напоминая о себе редкими уколами. "Как могли они просто... забыть обо мне?" - этот вопрос всплывал в сознании, но тут же тонул в теплых объятиях Крисана.
Однажды вечером, когда багряные отблески костра танцевали на стенах их скромного убежища, Крисан неожиданно нарушил привычную тишину:
— Нам пора в поселение, — голос звучал мягко. — Мы живем здесь как два лесных духа, а меж тем зима не за горами.
Элая невольно сжала край своего платья, пальцы слегка дрожали:
— Я боюсь... — прошептала она, глядя в огонь. — Для них я всегда останусь чужой.
Крисан осторожно взял хрупкую руку в свои, его ладонь была теплой и шершавой:
— Не все племена похожи на твое, — сказал он, высвободив руку провел большим пальцем по плечу. — Твои сородичи прячутся в тени своих тайн, как совы днем. Но другие умеют встречать рассвет вместе.
— Они жестоки, — голос Элаи дрогнул, и она отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. — Они могли бы спасти меня... но предпочли оставить. Латифика никогда не прощает непокорности.
В глазах Крисана вспыхнул тот самый огонь, который она уже научилась узнавать: смесь ярости и решимости.
— За каждую твою слезу, — произнес он тихо, но так, что каждое слово жгло, как уголь, — я бы заставил их заплатить. Даже если бы пришлось бросить вызов самой богине.
Он поднял ее подбородок, заставив встретиться взглядом. В его глазах она увидела не просто гнев — а обещание. Обещание защиты, которое было крепче любых стен.
Их губы встретились в страстном поцелуе. Элая почувствовала, как ее тело мгновенно откликнулось на его прикосновение. Мурашки пробежали по коже, дыхание участилось. Руки Крисана скользнули по спине, прижимая ближе, и она ощутила каждый мускул его тела через тонкую ткань одежды.
Крисан медленно опустил Элаю на мягкие шкуры у очага, его губы скользнули по шее, оставляя горячие поцелуи на нежной коже. Элая вздохнула, тело дрожало от каждого прикосновения, будто она впервые познавала эту близость.
— Ты так прекрасна, — прошептал он между поцелуями, голос был хриплым от желания.
Руки Крисана скользнули вниз, исследуя каждый изгиб ее тела через ткань платья, пока не достигли завязок на плечах. Одним плавным движением он освободил от одежды, и Элая почувствовала, как прохладный воздух касается обнаженной кожи. Элая закинула голову назад, когда его губы нашли ее сосок, пальцы вцепились в золотистые волосы.
— Крисан... — его имя сорвалось с губ как мольба, когда его рука скользнула ниже, поглаживая внутреннюю сторону бедра.
Она чувствовала, как дрожит под прикосновениями, как тело само тянется к нему, забыв все страхи и сомнения.
Он медленно вошел в нее, давая время привыкнуть, янтарные глаза не отрывались от ее лица, ловили каждую эмоцию. Когда их тела окончательно соединились, Элая почувствовала, как что-то внутри нее щелкнуло, будто нашла часть себя, о существовании которой даже не подозревала.
Их движения сначала были медленными, нежными, но постепенно ритм ускорялся. Элая обняла его за плечи, чувствуя, как напряжение нарастает где-то глубоко внутри. Когда волна наслаждения накрыла ее, она вскрикнула, вцепившись в него, а он, потеряв контроль, последовал за ней через мгновение.
Они лежали, переплетенные, дыша в унисон, губы Крисана нежно касались ее лба. В этом моменте не было прошлого, не было будущего — только они двое и тихий треск огня в очаге, освещающего их счастливые лица.
— Нам запрещено было вступать в связь, — Элая запрокинула голову и рассмеялась, вспоминая все как нелепую шутку.
Она нежно коснулась щеки Крисана губами, оставляя легкий, дразнящий поцелуй.
— До посвящения. А потом нас ставили перед фактом, выбирали пару, не спрашивая согласия. Меня хотели выдать за воина Вира.
Крисан, услышав имя, утробно зарычал, его мускулы напряглись. Ревность, темная и всепоглощающая, охватила его сердце. Он рефлекторно прижал Элаю к себе еще сильнее, опасаясь, что ее могут вырвать из его объятий.
— Не отпущу, не отдам, — прорычал он, всматриваясь в ее встревоженное лицо. — Найти бы способ обуздать эту… эту вашу покровительницу. Чтобы не смела решать за вас. Разве у нее нет слабых сторон? Неужели она всесильна?
— У каждого они есть, — Элая вздохнула, в глазах вспыхнул огонек мести. — Она боялась чужаков. Поэтому и наслала вещий сон на жрицу, которая приказала отцу изгнать их. А затем потребовала сделать новых жриц. Посвященным ставится руна луны на спине. С этого момента они становятся частью души луны, ее продолжением и именуются искусницами снов, хотя чаще их зовут просто пряхами судеб.
В голове Крисана мелькнула безумная, но многообещающая идея. Его глаза загорелись предвкушением.
— А если заключить эту руну в оковы, — прошептал он, склонившись к самому уху девушки, — можно ли ограничить ее власть? Подчинить? Сделать так, чтобы она… слушалась?
Элая молчала, обдумывая услышанное.
— Я не знаю, — наконец прошептала она, — но… я попробовала бы и пошла бы добровольно.
Крисан опешил.
— Ты? Рискнула бы?
— Да, — твердо ответила Элая. — Я благословлена Луной при рождении, поэтому только моя кровь взовет к Латифике. Только я смогу… обуздать ее.
— Я не хочу рисковать тобой, Элая, — в голосе Крисана слышалось искреннее колебание.
Он почувствовал, что боится потерять возлюбленную.
— Я хочу отомстить, Крисан, — в глазах Элаи бушевала буря. — Чтобы она запомнила меня навсегда. Унизить ее так, как она унизила меня. Заставить ее почувствовать… эту беспомощность, этот ужас, — зло выплюнула она, сжимая кулаки.
глава 13
Тихие дни текли медленным ручьем по гладким камням. Элая постепенно отпустила мысли о возвращении. Образы родного дома стали размытыми, как утренний туман над рекой. Лишь горький осадок обиды остался где-то глубоко внутри, напоминая о себе редкими уколами. "Как могли они просто... забыть обо мне?" - этот вопрос всплывал в сознании, но тут же тонул в теплых объятиях Крисана.
Однажды вечером, когда багряные отблески костра танцевали на стенах их скромного убежища, Крисан неожиданно нарушил привычную тишину:
— Нам пора в поселение, — голос звучал мягко. — Мы живем здесь, как два лесных духа, а меж тем зима не за горами.
Элая невольно сжала край своего платья, пальцы слегка дрожали:
— Я боюсь... — прошептала она, глядя в огонь. — Для них я всегда останусь чужой.
Крисан осторожно взял хрупкую руку в свои, его ладонь была теплой и шершавой:
— Не все племена похожи на твое, — сказал он, проводя большим пальцем по плечу. — Твои сородичи прячутся в тени своих тайн, как совы днем. Но другие умеют встречать рассвет вместе.
— Они жестоки, — голос Элаи дрогнул, и она отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. — Они могли бы спасти меня... но предпочли оставить. Латифика никогда не прощает непокорности.
В глазах Крисана вспыхнул тот самый огонь, который она уже научилась узнавать: смесь ярости и решимости.
— За каждую твою слезу, — произнес он тихо, но так, что каждое слово жгло, как уголь, — я бы заставил их заплатить. Даже если бы пришлось бросить вызов самой богине.
Он поднял ее подбородок, заставив встретиться взглядом. В его глазах она увидела не просто гнев - а обещание. Обещание защиты, которое было крепче любых стен.
Их губы встретились в страстном поцелуе. Элая почувствовала, как ее тело мгновенно откликнулось на его прикосновение. Мурашки пробежали по коже, дыхание участилось. Руки Крисана скользнули по спине, прижимая ближе, и она ощутила каждый мускул его тела через тонкую ткань одежды.
