— Всё хорошо. Скоро стемнеет, переждём ночь здесь, надеюсь, нас не обнаружат, — ответил он, в голосе слышалась усталость.

Элизабет кивнула в знак согласия, затем подошла к краю обрыва и, указав на запад, произнесла:

— Но на рассвете нам нужно туда. Лысое ущелье заканчивается за той грядой, — она обвела рукой горизонт, — и начинается долина Нипах, которая является важным торговым путём между империями. Крисан не зря поселился рядом. Он нападал и грабил караваны, наживаясь на чужом горе. Жадность и жестокость — вот его главные черты.

— Я всецело доверяю тебе. Но что там? — спросил Ричард, всматриваясь в сгущающиеся сумерки.

— Плато, где раньше жило племя Слаума, — тихо ответила Элизабет, будто опасаясь, что слова могут подслушать древние духи. — Нам нужен храм Луны. Если Латифика обретёт свободу, то и мы вместе с ней. Помнишь, ты рассказывал мне легенду об озере?

— Да, наша любовь зародилась именно в этом месте, — улыбнулся Ричард.

— Как любовь Крисана и Элаи, — вздохнула Элизабет. — Латифика рассказала всё мне. Крисан хотел власти и был готов даже пожертвовать своей возлюбленной. Её смерть причинила много горя ему, но ещё хуже стало то, что теперь дневной свет губителен для него. Крисан будет нас преследовать. Ночь, не обнаружив наши тела, поймёт, что мы остались живы.

— Так что же выходит, — Эшли вмешался в разговор, на лице его исказилась гримаса недоверия, — все те страшилки на самом деле правда?

— К сожалению, да, — Элизабет сильнее прижалась к Даверу, ища защиты от невидимых сил. — Элая погубила всё своё племя. Из-за руны я стала пряхой судьбы. Через меня Латифика направляет нас. Я не желала этого, но судьба распорядилась по-другому. И я не жалею. Все устали быть проклятыми. Латифика хочет свободы.

— И не подумаешь, что мы можем совершить такое. Но почему я хожу при свете солнца? — задумчиво спросил Ричард, — если проклятие до конца не спало.

— Потому что искренен в своих чувствах, — тихо прошептала Элизабет, касаясь его руки.

— Хм… А Эшли спас Орнару, — нахмурился Ричард и сурово посмотрел на друга с подозрением. — Ты очень громко думаешь.

Давер отстранился от Элизабет и стремительно схватил Эшли за шиворот. Его глаза метали молнии.

— Зачем ты это с ней сделал? Ты же знаешь, это запрещено! — прорычал он.

Ярость захлестнула его, превратив в неконтролируемого зверя. Испуганная Орнара бросилась на колени перед Давером, слезы хлынули градом.

— Прошу, не причиняйте ему вреда, это я виновата! – разрыдалась она, умоляя о пощаде. — Я сама виновата!

Элизабет встревоженно дотронулась до плеча Давера, пытаясь вернуть его в реальность, отчего тот громко выдохнул и, опомнившись, отпустил Эшли.

— Я был одурманен её кровью и не смог сдержаться, — прохрипел Эшли, в глазах плескалось безумие, отблескивающее багровым в последних лучах заходящего солнца. Он обернулся к Орнаре, — прости, если сможешь.

Девушка разочарованно посмотрела на него. Ни слова упрёка не сорвалось с её губ, лишь безмолвный вопрос, застывший в глазах. Она хотела услышать заветные слова.

— Я перед тобой в огромном долгу, — обратился к ней Давер. — Когда мы вернёмся, я удачно выдам тебя замуж. Твой супруг ни о чём не догадается. Хочешь, я сделаю так, что и ты ничего не вспомнишь?

Давер хотел исправить ситуацию, сам чувствовал вину, что не проконтролировал.

Орнара отрицательно покачала головой, отгоняя наваждение, смахивая слёзы. В горле встал ком, мешающий дышать.

— Прошу, нет, — только и смогла выдавить она, чтобы вновь не расплакаться, не выдать свою слабость, она поспешила сообщить, — у нас заканчивается вода, там за поворотом есть ручей. Я слышу его журчание.

Не дожидаясь одобрения, девушка вскочила и быстрым, почти бегом, шагом удалилась, скрываясь за скальным выступом. Эшли проводил её поникшим взглядом, полным раскаяния и бессилия.

— Прости, — проговорил Ричард, стараясь разрядить гнетущую атмосферу, — ты верный друг, который пришёл на помощь. На твоём месте любой бы не выдержал. Давайте поедим, моему наследнику нужно подкрепиться.

Ричард расстелил грубое, видавшее виды покрывало на каменистой земле и стал доставать нехитрые яства из походного мешка. Элизабет села рядом и взяла кусок вяленого мяса, искоса наблюдая, как Эшли медленно отходит к повороту, где скрылась Орнара.

Элизабет улыбнулась.

— Они гораздо умнее нас, — прошептала она на ухо Ричарду, прильнув к нему чуть ближе.

Давер проводил взглядом Эшли, который, словно тень, скользнул за угол скалы.

— Да, они разберутся в чувствах намного быстрее. У них нет долга перед кем-то, обязанностей, что связывали нас по рукам и ногам. А неуверенность они преодолеют с той дерзостью, которой нам так не хватало.

Ричард крепче обнял Элизабет.

— И я благодарен богам, которые подталкивали нас друг к другу. Без тебя моя жизнь не имеет смысла. Все тяготы и невзгоды, все битвы и потери — всё это было не зря. И если надо убить древнего друида, чтобы быть с тобой, то я с радостью это сделаю, — Ричард улыбнулся, коснувшись губами виска Элизабет, словно ставя печать любви.

Тем временем Эшли бесшумно, как призрак, приблизился к Орнаре. Она стояла на коленях возле ручья, сбегающего вниз по отвесной скале, и, казалось, колебалась, стоит ли набирать воду в бурдюк. В позе читалась какая-то обреченность.

Эшли осторожно дотронулся до её плеча. Орнара вздрогнула и резко отпрянула.

— Господ… дин… лорд Глофу, — прошептала она, с трудом выговаривая слова.

Она быстро стёрла тыльной стороной ладони слёзы и отвернулась, пытаясь скрыть своё смятение.

Эшли разрывали эмоции. Однако он нашёл в себе силы подойти к ней ближе и опуститься на одно колено, демонстрируя и раскаяние.

— Я сильно виноват. Тот порыв… я сам испугался своих чувств. Простишь ли ты такого труса? — Он взял её худую ладонь в свою и нежно поцеловал, будто спрашивая прощение у самой жизни.

— Вы не трус, — Орнара опустилась рядом с ним и заглянула в его зелёные глаза. — Я сама виновата. Я знаю, я была не права и дала повод. Но мне так хотелось побыть с вами подольше… хоть немного… Но я понимаю: вы — лорд, а я…

— Как же ты меня сводишь с ума, Орнара. Словно все демоны бездны разжигают огонь внутри меня, — прошептал Эшли, голос дрогнул от сдерживаемого желания.

Он жадно поцеловал её, вкладывая в этот поцелуй всю ту боль, страсть и раскаяние, что терзали его душу. Затем, не в силах больше контролировать себя, он повалил Орнару на землю, а сам навалился сверху, запуская ладонь под край её брюк.

Орнара выгнулась, тело отзывалось на каждый поцелуй с робкой неопытной страстью. Губы Эшли жгли её кожу, а слова, горячие и безрассудные, кружили голову сильнее любого вина.

— Вернёмся и сразу обвенчаемся, — с непоколебимой решимостью прошептал он. — Наплевать на титулы, на статус… Какая же ты сладкая…

Орнара вздрогнула, чувствуя, как сладостная дрожь пробегает по её спине от заветных слов.

— Господин…

— Именно так… — прохрипел он, и в его глазах вспыхнул огонь, от которого у неё перехватило дыхание. — Называй меня…

— Там же… ах… — не смогла выговорить она, потонув в тумане страха и нарастающего возбуждения. — Нас услышат…

Эшли медленно откинул прядь её волос, касаясь кожи кончиками пальцев. Голос стал тише, но в нём появилась новая, опасная властная нота, не терпящая возражений.

— Не сдерживайся… — ладонь Эшли легла на её шею, нежно, но так, что она почувствовала, что сопротивляться бесполезно.

Она вскрикнула, прижимаясь к нему всем телом, и в этот момент казалось, что земля уходит из-под ног.

— Прошу… я… ах…

Он усмехнулся, чувствуя, как отзывается её тело на его прикосновения. Пальцы Эшли оставляли на коже следы, выжигая каждую дурную мысль, каждую неуверенность. В этот миг весь мир сузился до них двоих. До их дыхания, переплетённого в едином ритме, до жара, разливающегося по жилам.