— Катара разгадает его, — Касея подлила молока мужу, — поведай ей, но она всегда может отличить правду от лжи. Приходила Латифика или нет.

— Катара говорила, что в последнее время душа Луны неспокойна. Но связать это с пришельцами не может, — поджал губы Тар.

Атмосфера погрузилась в задумчивую тишину, которую нарушало лишь слабое дуновение ветра, проникающее сквозь резные окна, словно шепот самой Луны, подслушивающий семейный разговор. Девушка опустила глаза, размышляя, говорить ли о случившемся. Однако взошедшее солнце сожгло ночной страх, и у Элаи появились в голове новые идеи. Бунтарский дух давно засел в глубине ее сердца. Элая не могла смириться с предназначением, подчиниться условиям и стать одной из пешек в большой игре жизни. Пламя свободы горело в глазах ярче, чем у соплеменников. В душе давно зародилась неукротимая жажда приключений, стремление к неизведанным территориям и готовность пройти все преграды.

А способности помогут ей выполнить задуманное.

Янтарные глаза мужчины не отрывались от кустов. Он оставался неподвижным длительное время, словно слился с окружающим миром. Пальцы сжимали ножны кинжала, а широкая грудь и высокий рост подчеркивали силу и решительность. Волосы небрежно распущены и струились золотым водопадом вдоль спины.

— Крисан, ты хочешь победить тигра ножом.

— У них сильная магия, даже под солнечными лучами не все распознают морок.

— И кто там? — прищурил глаза подошедший собеседник.

— Девушка. Красивая, — губы довольно растянулись в улыбке, — Эмерс, как думаешь, ее послали шпионить или она сама пришла? Их вождь еще не дал согласие на переговоры. Их ведьмы пытаются вторгаться в наши сны, но послать беззащитную пташку… изловить бы…

— Ты что! — отшатнулся мужчина и испуганно начал всматриваться в хищного зверя, — племя не простит нам, еще и убьют.

— Ты хороший советник, но трус.

— Я смотрю наперед. Поэтому ты еще жив. Мы еще живы, — с нажимом произнес Эмерс и провел ладонью по рыжим волосам, — жара скоро доконает. А эти дикари сдерут кожу. Зачем тебе их умение, мы и так владеем силой Солнца.

— Оно дает жалкие крупицы. А вот когда магия отражается от Луны, то становится покладистой. Словно та усмиряет ее. Ты не видишь красавицу, так как слишком слаб.

Эмерс покачал головой, стер пот со лба и снова прищурился. Его глаза видели только грациозное животное. Тигр осторожно передвигался по периметру лагеря. А через некоторое время заторопился прочь.

— Смутилась, — отпустил рукоять кинжала Крисан, — жаль.

Он с наслаждением выдохнул, любуюсь грациозной девушкой.

— Нужно задобрить племя. Пошлем дары, — развернулся Крисан.

— Чем ты хочешь их удивить. Они не возьмут в ученики.

— Вот и подумай, чем их заинтересовать, — Крисан поднял руку, словно захватывая лучи палящего солнца, и направился в палатку.

Эмерс покачал головой, не одобряя действия вожака. Но заторопился укрыться в тень сооружения.

— На плато много воды и еды. Горы защищают поселение. У них мотыги, украшения и даже миски из серебра. Они богаты, — Эмерс устало сел на маленький табурет.

Крисан взглянул на него свысока.

— Оружие из такого металла плохое. Они заинтересуются железом. Вот и ответ. Надо камешков цветных еще показать, дикарей всегда привлекает все яркое.

— Я все подготовлю, но не удивляйся отказу. Их легче захватить и заставить, — Эмерс зевнул.

— Они скорее умрут, чем откроют тайны. А наши люди думают, что я хочу мирно договориться, знают, что пришли с миром, — усмехнулся Крисан.

— Потому что мы им внушили, и не знают истинной причины, — проворчал Эмерс и стянул тунику, обнажая поджарое тело.

— Если ведьмы явятся во снах к ним, то сразу все узнают. А мы с тобой крепкие и не позволим вторгнуться в разум, — Крисан расположился за столом из неотесанного дерева.

— Верховный, — зашел воин, — лагерь готов. Какие будут еще указания?

— Отдыхайте. Вдоволь ешьте и спите до моего приказа. Охрану не выставлять.

Страж поклонился своему повелителю и тихо скрылся.

— Нам бы тоже отдохнуть, — Эмерс недовольно выдохнул.

— Не зли, — Крисан развернул один свиток, — здесь записи об этом племени. Слаумы нелюдимы. Тут много сказок от путешественников. Нужно разобрать, как повлиять на принятие ими положительного решения.

Пара просидела до захода солнца. И уже свет луны разлился по ночному небу, осветив спящий лагерь воинов, погруженных в мирные грезы. Лишь двое бодрствовали, их приглушенная беседа растворялась в тишине.

— Тут написано, что одному путешественнику когда-то удалось заманить в ловушку девушку из племени. Только она даже под пытками ничего не рассказала, — хмуро произнес Крисан.

— А чего он хотел? — хмыкнул Эмерс, — вот так просто возьмет и расскажет тайны. Да может и не знала она. Только зря терзали.

Внезапно Крисан замер, его тело напряглось, как струна, готовая сорваться. Взгляд стал острым, пронзительным, словно он улавливал нечто невидимое, но крайне важное. На лице Эмерса отразилась тревога, его брови сдвинулись, а губы сжались в тонкую линию.

— Что случилось? — спросил он, голос его звучал глухо, будто предчувствовал недоброе.

— Чужак в лагере, — произнес Крисан, и в его голосе зазвучала странная смесь настороженности и любопытства. — Вернее, чужая. Я чувствую ее страх. Он витает в воздухе, как дым от костра.

Его губы медленно растянулись в улыбку, однако в ней не было ни тепла, ни радости. Это была улыбка хищника, учуявшего добычу. Он поднялся с места, его движения были плавными, словно мужчина боялся спугнуть. Эмерс, не задавая больше вопросов, поспешил за ним, его шаги отличались осторожностью.

— Сбежала, — пробормотал Крисан, выйдя из шатра.

Ночь встретила их прохладным ветром, который играл в золотистых волосах.

— Видно, почувствовала мое присутствие. Сильная… — он глубоко вдохнул, пытаясь вобрать в себя весь этот страх, всю эту тревогу, что витала в воздухе.

Янтарные глаза блестели в темноте, как угли, готовые вспыхнуть в любой момент. Эмерс молчал, но взгляд выдавал напряжение. Он знал, что Крисан редко ошибается, и если он чувствует чужую, значит, она действительно представляет угрозу. Или, возможно, интерес. А это пугало его еще больше.

— Ничего, мы встретимся. Совсем скоро, — закрыв глаза, прошептал Крисан.

Воины, собравшись в круг, неторопливо надевали кожаные жилеты, грубые и прочные, поверх белоснежных рубах, которые оттеняли их суровые лица. Каждый клинок у пояса, отточенный до блеска, мерцал холодным светом, будто жаждав встречи с врагом. Тар выделялся среди них из-за красного плаща. Лица мужчин украшали защитные руны, выведенные в виде загадочных кругов. Эти знаки, нанесенные с особым ритуалом, должны были уберечь их от несчастий.

Воины спускались медленно, будто сама природа замедляла их шаг, давая время осознать величие момента. У подножия горы, в тени высоких сосен, стояли люди. Их лица были спокойны. Во главе стоял Крисан, его фигура выделялась среди остальных. В руках у них не было оружия, лишь дары: корзины с плодами, сосуды с вином, ткани, расшитые золотом.

Тар остановился перед ними. Его лицо, словно высеченное из камня, не выражало ни удивления, ни интереса. Он даже не взглянул на подношения, его холодный взгляд скользнул мимо, будто эти дары были не чем иным, как пылью под ногами.

— Чужеземцы, зачем вы потревожили наш покой? — произнес Тар, голос был размеренным и разнесся как эхо по поляне.

Его проницательные глаза будто видели насквозь каждого из пришедших.

— Я — Крисан, верховный друид окраинных земель, — шагнул вперед золотоволосый мужчина в плаще, голос звучал мягко, но в нем чувствовалась скрытая сила. — Я пришел не с мечом, а с просьбой. Дай мне знания, чтобы мое правление было справедливым, чтобы я мог вести свой народ по пути света.