Рейт наклонился вперед, его глаза загорелись хищным блеском.

— И что ты хочешь взамен?

Эмерс развернул пергамент, на котором была изображена карта, и обвел участок территории.

— Эти земли, Пертинакс — наш дом. Ни один ваш воин не ступит туда. А мы обеспечим вам победы там, — его рука описала широкий круг, охватывая все соседние территории, — а еще мне будут нужны ваши люди, которые пойдут к нам добровольно.

Советники зашептались. Один старый воин с шрамом через глаз хрипло рассмеялся:

— И как мы узнаем, что вы не повернете эту силу против нас?

Эмерс медленно поднялся.

— Потому что я даю клятву и свою кровь.

Рейт задумался на долгие минуты. Потом вдруг резко встал, опрокидывая стул.

— Будет по-твоему! — он ударил кулаком по столу. — Но знай, если ты обманешь...

— Мои клятвы нерушимы, — прервал Эмерс.

На улице внезапно завыл ветер, заставив факелы дрожать. В этот момент даже самые храбрые воины почувствовали холодок страха. Сделка была заключена.

— Писца срочно! — рявкнул Рейт.

В синих глазах отражалось нетерпение. Вскоре кудрявый юноша с испуганным видом склонился над пергаментом, готовый запечатлеть волю своих господ.

— Пиши, — прогромыхал Рейт, сверля взглядом Эмерса. — Самиус Рейт и Эмерс…

— Пусть будет Давер, — криво усмехнулся Эмерс.

Перо писаря быстро скользило по пергаменту, фиксируя каждое слово, каждую оговорку. Атмосфера сгущалась, наполняясь напряжением, которое можно было потрогать руками. Наконец, договор был заключен. Оставался последний, самый важный ритуал.

Эмерс, не дрогнув, выхватил из-за пояса кинжал с рукоятью из черного дерева. Одним быстрым движением он разрезал себе запястье, и алая кровь обильно хлынула в подставленную чашу. Наполнив ее, он протянул чашу вождю.

Рейт принял чашу с непроницаемым выражением лица. Он медленно поднес к губам и сделал глоток, не отводя взгляда от Эмерса. Кровь, теплая и терпкая, обожгла его горло. Затем он передал чашу своим воинам, стоявшим по обе стороны от него. Каждый из них, не колеблясь, пил, подтверждая свою верность и готовность следовать условиям соглашения.

***

Предрассветный туман стелился по земле, когда Эмерс и его спутники спешили к укрытию. Воздух был наполнен влажной прохладой и тревожной тишиной, нарушаемой лишь хрустом веток под ногами. Внезапно резкий металлический запах крови ударил в ноздри, заставив всех замереть.

Из чащи донесся слабый стон.

— Там! — первым среагировал Альтек, указывая на замаскированную волчью яму.

Девушка в разорванном платье лежала на дне, ее светлые волосы слиплись от крови, а бледное лицо уже отливало смертельной синевой. Грудь едва заметно поднималась. Она еще цеплялась за жизнь.

— Вытащить ее! — приказал Эмерс, бросая взгляд на светлеющее небо.

Они работали быстро, с ловкостью, которую дало проклятие. Затем скрылись в пещере, за их спинами взошло солнце, осветив кровавые следы у входа.

Эмерс опустился на колени рядом с умирающей. Его пальцы осторожно стерли кровь с ее щеки.

— Айрин... — прошептала девушка, — я Айрин…скажите родным…

— Прекрасное имя, — пробормотал Тэрн, рассматривая ее с неожиданной нежностью.

Эмерс молча провел лезвием по ее запястью, затем по своему. Когда его темная кровь смешалась с алой, он поднес капли к ее губам. Реакция была мгновенной. Тело девушки выгнулось в неестественной судороге, пальцы впились в землю. Ее глаза расширились, из груди вырвался крик.

— На умирающих наша кровь действует иначе, — заметил Эмерс, наблюдая, как по коже Айрин побежали трещины.

Долгие часы они наблюдали за мучениями девушки, не в силах прервать ее страдания. Лишь когда закатные лучи сменились вечерними тенями, конвульсии прекратились. Айрин открыла глаза.

— Кто... я? — спросила она.

Эмерс протянул руку, помогая ей подняться.

— Вы чувствуете это? — спросил он.

Парит мрачно нахмурился:

— Она стала одной из нас.

Девушка поднесла дрожащие руки к лицу, изучая себя.

— Что... что со мной?

Эмерс положил руку на плечо, встречая ее испуганный взгляд:

— Ты умерла сегодня утром. А сейчас... ты родилась заново. Что ж, мы теперь знаем, как делать себе подобных.

Годы медленно текли, как черная вода подземной реки. В просторном зале каменного замка, освещенном множеством свечей, собрались те, кто помнил начало. Эмерс сидел у резного стола, его пальцы перебирали фолиант с записями. Лунный свет, проникавший через узкие окна бойницы, рисовал серебристые узоры на его лице.

— Мы научились жить с этим даром, — начал он, закрывая книгу с глухим стуком. — Наши земли процветают, несмотря ни на что.

Айрин, теперь уже не та испуганная девушка, а уверенная воительница, склонила голову. Ее волосы, некогда золотистые, теперь отливали лунным серебром.

— Мы бесплодны, но можем создавать себе подобных, — ее голос звучал холодно, подобно зимнему ветру. — Новых защитников для нашего народа.

— С пустыми воспоминаниями, — мрачно добавил Парит, играя кинжалом.

Лезвие отражалось в его глазах.

— Это благо, — вмешался Тэрн, разглядывая карту на столе. — Иначе они рвались бы назад домой. К солнцу. К обычной жизни, которой больше нет.

Эмерс встал, его тень растянулась по каменному полу.

— Способности у каждого проявляются по-разному, — сказал он, глядя на свои ладони. — Это уже не изменить. Как и нашу природу.

В углу комнаты Альтек поднял голову:

— Стоит ли рассказывать новым... как мы стали такими?

Эмерс медленно покачал головой:

— Нет. Свидетелями нашего падения останемся только мы. Новообращенные пусть чтут законы, составленные нами.

Тэрн резко повернулся:

— Но ты же знаешь, что кто-то выжил после той битвы? Слухи о ночных монстрах доходят даже до Пертинакса.

Эмерс подошёл к окну, глядя на спящий город внизу. Огни в домах уже гасли. Люди знали, что с наступлением темноты их защищают.

— Главное, мы сохранили эти земли, — его голос прозвучал тихо, но в тишине зала слова отозвались четким эхом. — Что происходит за нашими границами... не наша забота.

Тэрн разлил темно-красное вино по бронзовым кубкам и на мгновение замер. Жидкость в его руках напоминала ту самую кровь, что когда-то связала их всех.

— Ты думаешь, Крисан все еще жив? — спросил он, передавая кубок Айрин.

Его глаза, отражающие пламя свечей, вспыхнули тревожным огнем. Эмерс медленно повернулся. На его лице играла странная тень. Не то сожаление, не то предостережение.

— Если и жив? Наши пути разошлись навсегда, — он сделал паузу, его взгляд скользнул по лицам собравшихся. — И он знает, что случится, если осмелится переступить нашу черту.

В углу зала Парит хрипло рассмеялся:

— Ты так и не превратил его в чудовище в глазах людей. Не рассказал о его злодеяниях.

Эмерс закрыл глаза. Перед ним всплыл образ. Два мальчишки, бегущие по цветущему лугу. Крисан смеялся, оборачиваясь, его волосы развевались на ветру.

— Он был мне другом, — просто сказал Эмерс, в голосе не было ни злости, ни сожаления.

Айрин мягко вмешалась:

— Легенда о девушке-оборотне и друиде очень популярна. Ее пересказывают у каминов, поют в тавернах.

Эмерс взглянул в окно, где на небе висела полная луна.

— Пусть верят в счастливый конец, — прошептал он, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Правда не принесет им ничего, кроме страха.

В этот момент где-то в самой глубине леса, за границами охраняемых земель, раздался тоскливый вой волка. Звук, пропитанный первобытной печалью и одиночеством, заставил невольно поежиться, будто холодная рука коснулась сердца.

Айрин подошла к Эмерсу и протянула ему кубок.

— Как думаешь, может ли проклятье когда-нибудь пасть? — прошептала она.

Эмерс сделал глоток, но не торопился с ответом.