— Лучше руна жизни, — Сераф резко встряхнул головой.

— Жизнь лишь напоит ее сильнее, — Крисан стиснул зубы.

Элая молчала, ее пальцы непроизвольно сжались. Она не знала тонкости рун, но верила в успех. Верила в Крисана.

— Сорвем листья, — предложил Валь. — Зимой Луна всегда путается в ветвях, как будто в сетях.

— Она примет это за любовь, — Крисан усмехнулся, и в его улыбке не было ни тепла, ни света, — но на деле это будет клетка.

— И будет пребывать в неведении, — Енар прикрыл глаза, его голос стал тише, но от этого лишь страшнее, — даруя нам свою мощь.

Тени за спинами наместников заколыхались, повторяя каждый кивок своих хозяев. Воздух сгустился от предвкушения грядущего ритуала.

— Все должно быть исполнено безупречно, — вступил в разговор Эмерс.

— Так и будет! Луна станет полной через четыре ночи, — произнесла Элая, — тогда и надо совершить ритуал.

— Мы обретем мощь! — Крисан торжественно прорычал, он крепче сжал ладонь девушки, — моя избранница истинная владычица! Она будет со мной до конца… как и я с ней!

— За Элаю! — Валь резко вскинул кулак, и тень его руки превратилась в когтистую лапу, готовую разорвать ночь.

Гул одобрения прокатился по поляне, сливаясь в единый рев — голодный, алчный, почти животный. Даже Эмерс, обычно холодный и сдержанный, не устоял. Его губы дрогнули в редкой улыбке, а глаза вспыхнули азартом.

Элая кивнула, ее улыбка казалась спокойной, но в глубине души плясало торжество.

— У нас все получится, — прошептала она, и это было как обещание, похожее на проклятие.

Последующие дни пролетели в напряженной суете. Все были поглощены подготовкой к ритуалу. Поляна, где должно было состояться таинство, постепенно преображалась. Землю расчистили от веток, по кругу расставили чаши с травами, а в центре водрузили массивный валун из мягкого песчаника. Его добыли в дальнем карьере, с трудом прикатили сюда, а затем долго обтесывали, пока не получился алтарь с глубоким желобом, куда должна была стекать кровь.

Когда работы закончились и люди разошлись, Элая осталась одна. Тишину нарушал лишь шелест травы и тревожный крик птиц. Она медленно подошла к камню, пальцы дрогнули, когда коснулись шероховатой поверхности. Под ладонью ощущались неровности, следы ударов инструментов. Сердце сжалось от тяжелого предчувствия. Этот алтарь вскоре наполнится жизнью или смертью.

— Страшно? — голос прозвучал тихо.

Элая вздрогнула, словно ее коснулось лезвие, и резко обернулась. Перед ней стоял Эмерс. Его глаза сейчас были серьезны.

— Да, — призналась она. — Не люблю боль.

— Так откажись, — он сделал шаг ближе.

Элая покачала головой.

— Ты такая же, как Крисан, — прошептал Эмерс, проводя пальцами по холодной поверхности камня. — Идешь вперед не оглядываясь.

— Так поступают истинные правители.

— Главное, чтобы все получилось, — Эмерс стиснул челюсти.

— Ты же тоже хочешь силы, — Элая фыркнула.

— Да, — он резко повернулся к ней, и в его взгляде вспыхнул огонь. — Но я хочу, чтобы ты осталась жива. Я еще помню ту напуганную девушку. Твои глаза… твои приоткрытые губы…

Он приблизился вплотную, и его пальцы скользнули по ее щеке.

— Ты слишком труслив для меня, — она откинула голову, и на ее губах расцвела надменная ухмылка.

Ярость, острая и пьянящая, ударила Эмерсу в виски. Он резко притянул ее к себе, ощутив, как ее тело на мгновение поддалось, прежде чем напрячься. Его губы грубо прижались к ее — горячо и требовательно. Он пьянел от ее вкуса, от сладкого аромата кожи, смешанного с запахом трав и магии.

Но она уперлась ладонями в его грудь и резко отстранилась. Глаза ее горели.

— Ах ты… — ее голос дрожал от ярости. — Да тебя Крисан…

— Элая, — перебил он, и в его словах звучала почти мольба. — Давай сбежим. Ты не такая. Это все Крисан затуманил твой разум.

— Нет! — она отшатнулась, как от удара. — Я люблю его, и скоро мы станем великими. А ты… — ее взгляд стал ледяным, губы искривились в злобной усмешке. — Благодари Солнце, что ты нужен. Иначе я бы лично выпустила твою кровь наружу.

Она резко развернулась и пошла прочь. Эмерс с тоской смотрел ей вслед. Боль, острая и жгучая, сдавила грудь. Он был трусом. Всегда был. И поэтому подчинялся.

Когда сумерки сгустились, окрашивая небо в багровые и фиолетовые тона, все было готово к ритуалу. Наместники, чьи лица были серьезны и полны скрытого напряжения, заняли свои места по кругу, образуя живое кольцо вокруг места предстоящего действа. Их люди, молчаливые тени, притаились за их спинами. Костры горели, отбрасывая причудливые пляшущие тени на лица собравшихся. Огонь трещал и извивался, будто живое существо, предвкушая грядущее. Рядом, в большой бадье из темного дерева, неподвижно покоилась вода, отражая мерцание звезд и отблески пламени. Все ждали, когда Луна взглянет в эту темную гладь, давая знак к началу.

В этот момент, как луч света, Элая вступила в круг. Она шла гордо и уверенно, не выказывая ни тени сомнения или страха. На ней был надет белый простой сарафан, сотканный из тончайшей ткани, чуть прозрачный в свете огня. Открытая спина придавала уязвимость, но в то же время и особую силу. Крисан вел ее за руку, оберегая от невидимых опасностей. В глазах плескалась гордость. Они остановились возле холодного камня, возвышавшегося в центре круга.

— Да свершится торжество! — провозгласил Крисан, вскинув руки к темному небу.

Эмерс, с непроницаемым выражением лица, приблизился к нему и протянул тонкий серебряный нож. Лезвие недобро сверкнуло, отражая зловещий отблеск костра.

Элая холодно взглянула на него, в ее глазах не было ни страха, ни колебаний. Лишь решимость и твердая уверенность в правоте своего дела.

— Сегодня вы все обретете небывалую мощь! — произнесла она, обращаясь ко всем собравшимся.

С этими словами она легла лицом вниз на камень, готовясь к великому свершению. Тишина стала оглушительной, нарушаемая лишь потрескиванием костра и тихим шепотом ветра. Все замерли в ожидании, затаив дыхание.

Как только бледный лик Луны отразился в зеркальной глади, Эмерс кивнул Крисану.

— Пора, — напряженно прошептал он.

Крисан с решимостью в глазах склонился над Элаей, чье лицо, освещенное лунным светом, казалось неземным. Он достал ритуальный нож с лезвием и плавным движением сделал неглубокий надрез на ее коже, очерчивая ровный круг. Девушка, стиснув зубы до боли, не издала ни единого звука, в глазах плескалось смирение и тревога. Кровь, темная и густая, тонкой струйкой потекла в желоб. Затем, с особой тщательностью и благоговением, Крисан стал изображать переплетенный ствол дерева, заключающий Луну в клетку. Элая почувствовала, как ее покидают силы, вцепилась в камень мертвой хваткой, пальцы побелели от напряжения.

— Свершилось! — воскликнул Крисан, торжествующе подняв окровавленное лезвие вверх.

На мгновение, в ответ на его слова, Луна приобрела зловещий алый оттенок, и тихий вздох пронесся по рядам собравшихся. Крисан, не обращая внимания на это странное явление, быстро наполнил чаши кровью, обильно стекающей с камня, на котором лежала Элая.

Первым глоток сделал Крисан, ощущая, как по венам разливается горячая волна, зажигая внутренний огонь. Не колеблясь, испил Эмерс. После них к чашам потянулись остальные участники ритуала, жадно впитывая в себя живительную магию.

— Я чувствую мощь! — вскричал Валь, его голос дрожал от восторга.

— Сила наполняет тело, — прорычал Енар, его глаза горели безумным огнем, он казался опьяненным внезапно обретенной властью.

Один за другим они пили кровь, их лица искажались в гримасах экстаза и преображения. В их движениях появилась уверенность, а взгляды стали острыми и проницательными. Каждый ощущал, как древняя магия проникает в каждую клетку тела, превращая их в нечто большее, чем они были прежде. Они становились сосудами силы.