Тут же появилась служанка, запыхавшаяся, с растрепанными волосами. Ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела встревоженного господина и хрупкую фигуру в его руках.

— Что случилось? — прошептала она, еще ничего не понимая.

— Ей нужна помощь. Срочно!

Марта метнула взгляд на окна, где сквозь плотные шторы уже пробивался свет зари.

— Я все сделаю, а вам пора! — заверила она. — Оставьте ее на диване и не тревожьтесь.

Ричард осторожно опустил Элизабет на мягкую обивку, пальцы на миг задержались на ее щеке. Легкое, почти невесомое прикосновение, полное невысказанной боли.

— Я полагаюсь на тебя, — глухо произнес он и шагнул назад, растворяясь в тени. — Вызови доктора.

Элизабет с немым удивлением смотрела на саму себя, словно наблюдала за чужой жизнью. Но прежде чем она успела осознать происходящее, незнакомка вновь взяла ее за руку. Таинственная улыбка скользнула по ее губам, и мир снова перевернулся.

И вот они стояли в комнате, которая принадлежала Элизабет в поместье. Ее тело лежало на кровати, а вокруг нее суетилась Марта, ловко ухаживая за больной. В комнату вошел обеспокоенный Ричард.

— Милорд, ее жизни ничего не угрожает, но она еще слишком слаба. Сейчас отдохнет и пойдет на поправку, — Марта почтительно поклонилась.

— Хорошо. Иди отдыхай, ты заслужила, — Ричард приблизился к кровати и с тревогой посмотрел на Элизабет.

Но Марта задержалась, ее взгляд скользнул в сторону, где стояли Элизабет и незнакомка.

— Милорд, а кто это? У нас впервые такие гости, — с нескрываемым любопытством спросила Марта, не решаясь взглянуть прямо в глаза господину.

— Тебе лучше отдохнуть, — уклончиво ответил он, не желая посвящать служанку в свои секреты.

Когда Марта, сгорая от любопытства, удалилась, Ричард опустился на край кровати, склонив голову.

— Сможешь ли ты меня простить? — тихо произнес лорд, при этом нежно проводя ладонью по мягким каштановым прядям.

Он наклонился, словно обессиленный долгой разлукой, и прильнул к ее губам, будто отчаянно пытаясь передать через этот поцелуй все те бушующие чувства, что не поддавались описанию словами. В этом касании была и мольба, и нежность, и тоска по утраченному времени.

— Вот видишь, — прошептала незнакомка и положила невесомые ладони на плечи Элизабет, — его чувства искренни, глубоки и незыблемы. А хочешь взглянуть, что терзало его душу после вашего тягостного расставания? Узнать цену, которую он заплатил за твою свободу?

Не успела Элизабет вымолвить и слова, как окружающий мир размылся, и они мгновенно переместились в кабинет лорда. Комната была погружена в полумрак, лишь отблески пламени в камине слабо освещали дорогую мебель и массивные золотые рамы картин. Ричард сидел за столом, лицо, обычно исполненное силы и уверенности, теперь искажала глубокая печаль. В глазах застыла неимоверная, всепоглощающая тоска. Ричард, не замечая никого вокруг, отпил золотистую жидкость из широкого стакана, с глухим стуком поставив его на стол, отрезая себя от реальности. Затем, с тяжелым вздохом, взял в руки небольшой листок бумаги, откинувшись на спинку кресла. Его пальцы дрожали. Элизабет, охваченная тревогой, приблизилась и увидела свой портрет. Он был написан с такой любовью и вниманием к деталям, что казалось, как будто она смотрит в зеркало души Ричарда.

— Вот видишь, — мгновение — и они с незнакомкой снова стояли на аллее, — он любит тебя настолько сильно, что готов пожертвовать самой жизнью ради твоего счастья. Его любовь – это огонь, согревающий тебя даже на расстоянии.

— Но кто ты? – спросила взволнованно Элизабет, ее сердце бешено колотилось в груди, — и почему помогаешь мне? Что тебе нужно взамен?

— Вы освободили меня от одержимых уз, разорвали первые оковы, еще немного, и последняя цепь спадет. А имен у меня много, каждое из них отражение надежды и отчаяния. Скоро ты узнаешь меня, — девушка загадочно улыбнулась, ее глаза засветились неземным светом, налетел порыв ветра, и она растворилась в воздухе, словно мираж.

Элизабет осталась одна в смятении чувств и мыслей, не зная, кому верить и чего ожидать. Она открыла глаза, а пелена спала с души, унося с собой страхи и сомнения, терзавшие ее последние дни. Рассвет лишь робко касался неба, расцвечивая палитрой от бледно-розового до едва уловимого лавандового, создавая вокруг атмосферу обновления и надежды. Теплый свет ласкал ее щеки, настойчиво прогоняя последние тени тревоги, еще цеплявшиеся за уголки души. В груди рождалось странное предчувствие — волнующее и вместе с тем успокаивающее.

Элизабет медленно поднялась с постели и задумалась о странных, почти навязчивых снах, что преследовали ее в последнее время. Они были похожи на пророчества, разворачивались перед внутренним взором как живые картины, раскрывая образы и сцены с пугающей ясностью. Будто она не спала, а видела самую настоящую явь, просачивающуюся сквозь тонкую ткань реальности. Элизабет усердно пыталась запомнить каждую мельчайшую деталь.

Взглядом она окинула комнату. Солнечные зайчики играли на резных ножках туалетного столика, отражаясь в гранях хрустальных флаконов с духами.

Элизабет оделась и вышла в сад. Она вдохнула полной грудью, чувствуя, как земля просыпается и начинает жить своей неподвластной суете жизнью. Вокруг шелестела листва старых дубов, роняя на траву капли росы, сверкающие в лучах восходящего солнца. Вдали, перекликаясь, пели птицы, создавая мелодичный утренний хор. В этом чувствовалась скрытая сила, древняя и мудрая.

Она не знала наверняка, но чувствовала, что этот день будет особенным. И Элизабет отбросила последние сомнения, и сердце забилось чаще.

Следующие сутки прошли в неустанной суете подготовки к предстоящей свадьбе. В саду, окружающем поместье, установили арку. Каждый цветок которой был тщательно подобран. Уже расставили столы. Белоснежные скатерти сияли на фоне вышитых цветочных узоров. Их украшали искусно сложенные сервировочные салфетки, создававшие ощущение совершенного порядка. Фарфоровая посуда, сияющая блеском, и золотые столовые приборы восхищали своим видом, демонстрируя гостеприимство и бесконечное внимание к деталям.

Все это служило лишь одной цели — создать атмосферу незабываемого праздника.

Однако Элизабет не волновало убранство перед предстоящим торжеством. Она стояла рядом с лордом, взволнованно ожидая гостей. Ричард ласково держал за руку. Они смотрели с порога, как богатый экипаж приближается к ним.

— Что я им скажу? — голос Элизабет дрожал.

— Ничего не надо говорить, я все уладил. Милая, не волнуйся. Они все понимают, — подбодрил Ричард, — уже сегодня ночью мы станем мужем и женой. Вот это уже вызывает трепет в моем сердце.

Элизабет улыбнулась, пропуская слова мимо ушей. Экипаж остановился, и лакей поспешил открыть дверь. Вышли Адриан и Габриэль, которые весело помахали влюбленным.

— Ричард, я знаю, что так делать нельзя, но…

— Иди, конечно, — улыбнулся лорд и разжал руку.

Элизабет быстро спустилась по ступенькам и направилась к отцу, который тут же крепко обнял ее.

— Милая моя дочка, — улыбнулся лорд Мариза.

— Я благодарна, что вы приехали.

— Как я мог пропустить свадьбу единственной дочери, — он отстранился и взглянул на нее, а потом перевел взгляд на Ричарда, который уже успел подойти, — лорд Давер, теперь придется вас называть сыном.

— Это большая честь для меня. И я рад приветствовать дорогих гостей в своем доме, вы, должно быть, устали с дороги, — лорд галантно махнул рукой, показывая на двери, — ваше величество.

— Да, Давер, обошел же ты меня, — усмехнулся Адриан и поцеловал руку Элизабет, отчего та сразу сникла и виновато взглянула на правителя.

— Вы поступили как истинный император, — парировал Ричард.

Все вошли в поместье, где у порога ожидала Марта. Она поклонилась присутствующим и обратилась к Элизабет: