— Ты слышишь меня? — прошептала она, глядя на звезды. — Я была глупа. Я не слушала. Но я готова исправить все. Прошу, вернись ко мне.

Собрав остатки воли в кулак, ринулась прочь от преследователей, не замечая тень, крадущуюся за ней по пятам. Крисан наблюдал за ней, но не решался подойти, боялся спугнуть. Он не хотел отпускать, но и не хотел держать в неволе. И просто ждал.

Элая, спотыкаясь о корни деревьев и продираясь сквозь колючие кустарники, добралась наконец до равнины, где в серебристом свете луны раскинулась водная гладь озера. До боли знакомая, она видела его в своих снах. О нем предупреждала Латифика, предостерегая от обманчивой красоты и таящихся опасностей. Но, отбросив все сомнения, Элая, ведомая жаждой и отчаянием, направилась к озеру и опустилась на колени, начала жадно пить, глотая прохладную воду, как эликсир жизни.

Вода вливала в нее новые силы. Вдохнула жизнь в уставшее, исстрадавшееся тело, иссушенное страхом. Она сбросила на землю свой сарафан, ставший символом заточения, пропитанный едким запахом клетки и безысходности. Ночной воздух приятно холодил разгоряченную кожу, когда она, затаив дыхание, ступила в воду, на зыбкую лунную дорожку, ведущую в неизвестность.

Вода, прохладная и шелковистая, нежно обнимала плечи Элаи, когда она с головой ушла в омут тишины. На мгновение мир вокруг исчез, оставив лишь приглушенные отзвуки реальности. Затем она появилась на поверхности, судорожно вдыхая живительный воздух, который пропитался запахом диких трав. В теле разливалась блаженная истома после короткой, но такой желанной передышки.

Крисан, скрытый тенью прибрежных деревьев, завороженно наблюдал за ней. Обнаженное девичье тело, будто сотканное из лунного света и речной пены, вызвало в нем волну неподдельного восхищения. Он застыл, зачарованный, не в силах отвести взгляд от этого дивного видения. Однако вскоре желание оказаться рядом и разделить с ней прохладу воды пересилило первоначальный ступор. Сбросив с себя одежды, Крисан бесшумно скользнул в воду.

Когда Элая в очередной раз вынырнула, откинув мокрые пряди волос с лица, она наткнулась на незнакомый взгляд. Его глаза изучали ее с неприкрытым любопытством. В сердце вспыхнул ледяной ужас. Она отпрянула, пытаясь вырваться, но незнакомец успел удержать ее за плечо, его пальцы сжали нежную кожу.

— Кто ты? — прошептал он, его голос был низким и бархатистым, с оттенком удивления. — И откуда в моих землях?

Элая, охваченная паникой, отчаянно затрясла головой, пытаясь вырваться из его хватки. В этот момент ее взгляд упал на приближающихся к озеру людей, тех самых, которые лишили ее свободы. Их силуэты, искаженные сумерками, казались еще более угрожающими.

— Ты их боишься? — спросил Крисан, заметив ее испуг.

В голосе прозвучало сочувствие, смешанное с нескрываемым интересом. Элая, не в силах произнести ни слова, лишь судорожно кивнула. Крисан едва заметно улыбнулся, принимая какое-то важное решение. Он разжал пальцы, освобождая ее плечо, и, развернувшись, уверенно направился к берегу, навстречу опасности. Его движения были плавными и грациозными, как у дикого зверя, готового к схватке.

Он вышел из озера, не таясь своей наготы, как дикий бог, возрожденный из глубин. Капли воды, как россыпь звезд, мерцали на его бронзовой коже, подчеркивая каждый изгиб мускулистого тела.

— Верховный, — пробормотал один из воинов, инстинктивно склоняя голову в знак почтения, но Крисан поднырнул под его руку и выхватил из ножен меч.

Лезвие блеснуло в темноте, очерчивая напряженное выражение лица Верховного.

— Сражайтесь со мной! — тихо приказал он.

Крисан нанес удар, молниеносный и яростный, вложив в него всю свою ярость.

Непонимающие воины, ошеломленные внезапной вспышкой гнева своего предводителя, нерешительно начали изображать нападение. Они колебались, не смея нанести настоящий удар, но Крисан был неумолим. Он двигался так, словно танцевал со смертью. Его меч кружил в воздухе, отбивая удары с поразительной легкостью и точностью.

— Отступайте! — прошипел друид.

Вскоре он прогнал всех и, тяжело дыша, отбросил меч в сторону. Он чувствовал, как пот стекает по его спине, смешиваясь с остатками воды. И восторженно взглянул на Элаю, застывшую в озере. Вода колыхалась вокруг нее подобно прозрачной ткани, прикрывающая ее нежную грудь. В ее глазах, широко распахнутых от удивления и испуга, он увидел надежду.

Между ними повисло молчание. Их взгляды встречались и вновь расходились, как два ручья, не решающихся слиться в один поток.

— Я не причиню тебе вреда, — произнес Крисан и протянул открытую ладонь в жесте, лишенном какой-либо угрозы.

Его голос звучал мягко, как шепот листвы в вечернем лесу.

— Но твои преследователи могут вернуться с подкреплением.

Элая стояла, как испуганной птичке, готовая в любой миг обратиться в бегство. Ее ладони прикрывали наготу, и девушка ощущала себя ещё более уязвимой под его взглядом.

Крисан, успевший облачиться в простые холщовые штаны, широким жестом распахнул свой походный плащ, предлагая укрытие, и отвернулся. Его профиль в этот момент казался высеченным из камня.

Как дикое существо, приручаемое к доверию, Элая сделала осторожное движение. Каждый шаг был размерен и осмотрителен, будто земля под ногами могла в любой момент разверзнуться. Она быстро накинула сарафан.

— Ты можешь заболеть, — промолвил он с той заботливой интонацией, которой матери успокаивают расшалившихся детей.

Взгляд янтарных глаз скользнул по худым дрожащим плечам, но не задержался.

— Как тебя зовут?

Тишина была ответом — упрямым и гордым.

— Я Крисан, — продолжил он, будто беседуя с пустотой. — Охотник. Я не припоминаю, чтобы видел тебя в этих краях прежде.

С величайшей осторожностью, словно ступая по хрупкому льду воспоминаний, он сделал шаг. Каждый мускул тела напрягся, движение было выверено и замедленно, рассчитано так, чтобы дать ей время отпрянуть, ускользнуть в тень, если вдруг его присутствие окажется нежеланным. Однако девушка осталась стоять на месте, неподвижная, как статуя, высеченная из лунного камня. В глазах плескалась настороженность, но не страх.

— Элая, — наконец произнесла она имя.

— Элая, — повторил Крисан, пробуя имя на вкус, словно глоток терпкого вина.

Импульсивно, повинуясь внезапному порыву, он оказался рядом, укутал ее своим просторным плащом, стремясь оградить от холода и опасности.

Она искоса взглянула на него, смущенно и недоверчиво, не привыкшая принимать помощь от чужих. В темных глазах промелькнула искра любопытства, смешанная с опаской.

— Пойдем со мной, я хочу помочь тебе, — тихо произнес Крисан, стараясь, чтобы в его голосе не звучало приказного тона.

Он протянул руку, ожидая, не зная, примет ли она его предложение, доверится ли незнакомцу, предложившему покровительство в этом враждебном и непредсказуемом мире.

Элая робко вложила свою маленькую ладошку в большую, загрубевшую. Его прикосновение, одновременно сильное и осторожное, вселяло странное, непривычное спокойствие. Крисан слегка потянул за собой. Он уводил прочь от успокаивающего плеска волн озера, туда, где тени леса сгущались.

Они шли молча, лишь шелест листвы под ногами нарушал тишину. Элая чувствовала, как тревога постепенно отступает, уступая место любопытству. Вскоре сквозь деревья показался небольшой охотничий шалаш, искусно сплетенный из ветвей и укрытый пожухлой, сухой травой.

— Это твой дом? — тихо спросила Элая, с надеждой глядя на Крисана.

— На время, — уклончиво ответил Крисан.

Он не хотел, чтобы она почувствовала себя в западне, хотя понимал, что именно в его руках сейчас находится судьба девушки. Крисан знал, что по краям земель всегда можно найти такие укромные убежища, кем-то забытые и заброшенные, и ему просто повезло наткнуться на одно из них. Оно станет их временным пристанищем, пока не придумает, что делать дальше.