— Но на крайний случай и обычная сгодилась, — перебил Эшли.

— Да, только она не обладала особыми свойствами, не несла в себе той самой лунной энергии. Поэтому солнце было губительным, как яд. Но проклятие спало. Ричард выбрал меня, а не силу…

— Выбор был очевиден, — улыбнулся Давер.

— Эмерс не зря тебя выбрал, — Элизабет нежно погладила руку Ричарда, переплетая их пальцы, — когда случился раскол между ним и Крисаном, он, устав от бесконечной борьбы за власть, предпочёл жить обыденной жизнью, скрыться в тени. Но он понимал, что стал подлунником, носителем крови. Поэтому учредил свод правил, чтобы не развивать способности, в надежде, что Луна забудет о его роде и потомки смогут ходить при свете дня, жить как обычные люди. Была ещё и третья сторона. Проклятые, отверженные, которые не примкнули ни к Крисану, ни к Эмерсу. Они ушли в тень, стали жить самостоятельно, по своим законам, отсюда пошли все сказки и поверья про вампиров, про тех, кто боится света и жаждет крови.

Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

— Сейчас придётся пояснить подданным, что случилось, рассказать правду, какой бы невероятной она ни казалась, и научиться жить по-другому. Вечером надо собрать совет, — Ричард откинулся на спинку и сделал глоток вина.

— Почему вечером? Это уже не обязательно, — хохотнул Эшли. — Солнце больше не враг, помнишь?

— Ты прав. Привычка, — ухмыльнулся Ричард.

Кампания ещё некоторое время провела вместе. Когда сумерки сгустились, все вышли, чтобы проводить Эшли с Орнарой.

— Точно не хотите завтра отправиться домой? — уточнил Давер.

— Точнее и быть не может. Нас ждут дела, да и соскучился я по своим владениям.

Друзья распрощались тёплыми объятиями и искренними пожеланиями. Ричард взял за руку Элизабет, когда они смотрели вслед удаляющейся карете, пока её силуэт не растворился в ночной мгле.

— Как думаешь, у них всё будет хорошо? — спросил Ричард.

— Даже не сомневайся. Недавно мне приснилось, что черноволосый мальчик играет с рыжеволосой девочкой.

— Мальчик… Элизабет… любимая, — Ричард прижал её к себе, чувствуя, как безграничное счастье переполняет его сердце.

***

Элизабет открыла глаза, Ричарда не было рядом. Тревога кольнула сердце. Она села и увидела его силуэт на балконе, закутанного в клетчатый плед. Надев мягкие тапочки, поспешила к нему.

— Элизабет, родная, прохладно же, — встревоженно произнёс Ричард, обнимая и щедро делясь теплом.

В его голосе звучала неприкрытая забота, а в глазах плескалась нежность.

— Что случилось, почему ты не спишь? — прошептала она, прижимаясь к нему.

— Хочу увидеть рассвет, — ответил он, нежно поглаживая заметно округлившийся живот; под его пальцами чувствовалось шевеление. — Каждый раз это кажется мне чудом. Встаёт солнце, которое наполняет мир жизнью, дарит надежду. Смотрю на него и думаю о нашей жизни, о том, что ждёт нас впереди. Но для людей это кажется обыденным, они не поймут той радости, которую испытываю я.

Они стояли, обнявшись, в тишине, наблюдая, как небо медленно светлеет, окрашиваясь в нежные оттенки розового и золотого. Первые лучи солнца коснулись их лиц, согревая и наполняя теплом. Элизабет почувствовала, как тревога отступает, уступая место благодарности и любви. В этот момент, наблюдая за восходом вместе с Ричардом, она поняла, что истинное счастье заключается в простых вещах: в любви, в заботе и в ожидании чуда новой жизни.

Впереди их ждала новая жизнь. Жизнь, освещённая не только лунным светом, но и тёплым, ласковым солнцем.