— Все было хорошо. У нас скоро будет первенец. И никто не помешает нашему счастью, — Давер направился к выходу.

Походка была неуверенная, но никто не в силах был его остановить.

— Я жду твоих новостей, — не препятствовал Адриан.

Ричард кивнул и, выйдя из палатки, сразу взлетел. Злость, страх за любимую подстегивал. Он отомстит за свое счастье и предательский удар камнем.

Эшли лишь мог смотреть вслед похитителю. Каждый вздох обжигал огнем. Ребра, судя по всему, были сломаны, и боль растекалась по телу подобно яду.

Он огляделся, сжимая зубы. Неминуемо приближался рассвет. Это слово отдавалось в его сознании ледяным ужасом. Солнце — это смерть, медленная и мучительная. Слева темнел лес, и там среди деревьев можно было найти хоть какое-то укрытие.

Собрав остатки сил, Эшли попытался подняться, но тело предательски подкосилось, и он рухнул на колено. Перед глазами заплясали черные пятна, в ушах звенело, будто кто-то бил в набат прямо в его черепе. Но паника гнала его вперед. Он полз, цепляясь за землю, оставляя за собой кровавый след.

Наконец, впереди показалось поваленное дерево, а под ним — неглубокая яма, прикрытая ветками. Спасение? Или просто более удобная могила? Эшли с трудом откинул гнилые сучья и вполз внутрь, надеясь, что его вампирская регенерация еще что-то значит.

Первые лучи солнца скользнули по краю ямы, не причиняя вреда. Но чем выше поднималось светило, тем беспощаднее становились его лучи. Они пробивались сквозь редкую листву, как раскаленные иглы.

— Черт…

Кожа начала тлеть. Сначала легкое жжение, потом ад, разлитый по телу. Эшли зарылся глубже в гнилые листья, сжавшись в комок.

— Давер… где ты? Я не выдержу… не выдержу…

И вдруг он услышал голос.

— Господин! Вы как?

Эшли не ответил. «Галлюцинация или предсмертный бред?» — только подумал вампир.

Но голос повторился, уже громче:

— Господин!

Теплое прикосновение к щеке заставило его дрогнуть. Эшли медленно приоткрыл глаза, и перед ним, словно видение, возникло знакомое лицо.

— Орнара? — его голос был хриплым, едва слышным. — Как… как ты меня нашла?

— На дом лорда Давера напали. — Она произнесла торопливо. — Леди Анна мертва. Леди Элизабет исчезла… как и вы.

Эшли почувствовал, как холодная волна прокатилась по спине. Анна!

— Все бросились на поиски, — продолжила Орнара, опускаясь рядом. — Я нашла следы на поляне и пошла по ним.

Она осмотрела его, оценивая повреждения. Разбитый, обожженный и едва живой.

— Можете идти? — спросила она.

Эшли слабо покачал головой.

— Боюсь, солнце меня добьет… — прошептал он, и даже эти слова дались ему с трудом.

Орнара тут же рывком сняла с плеча сверток и развернула его.

— Вот.

Тяжелый плащ с капюшоном, сшитый из плотной, почти непроницаемой ткани. Она накинула его на Эшли.

— Здесь недалеко есть лесная сторожка, — сказала она, поднимаясь. — День лучше переждать там.

Эшли сжал зубы и попытался встать. Каждое движение отзывалось огнем в теле. Он забросил руку на плечо Орнары, опираясь на нее, сделал шаг. Дорога казалась бесконечной. Но наконец темнеющий силуэт сторожки показался среди деревьев.

Как только они переступили порог, Эшли рухнул на широкую лавку, служившую кроватью. Его тело обмякло.

— Благодарю, — он едва шевельнул губами.

Орнара поспешила закрыть ставни, погрузив комнату в спасительную тьму. Теперь оставалось только ждать.

— Лорд Глофу, а где леди Элизабет?

— Я не уберег, — виновато прошептал Эшли, — ее похитили. Меня чуть не убили.

Он закашлялся.

— Отец говорил, что лорды быстро восстанавливаются, — неуверенно произнесла Орнара.

— Да. Должен оклематься, — Эшли расстегнул рубашку, стараясь рассмотреть ранение, — с кровью было б быстрее.

Орнара без раздумья разрезала ладонь и поднесла к губам Эшли.

— С ума сошла, — зло прошипел он, — нам запрещено.

— Я никому не скажу, а вам это необходимо.

Эшли неуверенно взглянул в зеленые глаза, пытаясь оправдаться. Осторожно, почти благоговейно он взял ее руку и медленно провел языком по свежей ране, собирая кончиком капли крови. Солоноватый привкус резанул небо, Эшли почувствовал возбуждение и стыд. Но вместе с тем, как густая жизненная эссенция проникала внутрь, он ощущал, как к нему медленно возвращаются силы.

Внезапно Эшли притянул Орнару. Она не успела вскрикнуть, как он жадно поцеловал ее. Губы девушки были горячие, живые, такие желанные. Его пальцы впились в ее плечи слишком сильно, но Эшли не мог остановиться. Но разум перевесил. С трудом оторвавшись, резко откинулся назад. Глаза Орнары были широко раскрыты.

— Прости… — сломлено прохрипел он.

Она не ответила. Только медленно провела пальцем по своим губам, отчего вампиру потребовались неимоверные усилия, чтобы снова не поцеловать Орнару.

— Благодарю, — прижался он к бревенчатой стене и отвернулся, сдерживаясь от порыва заключить в объятия спасительницу.

— Я пойду сообщу всем, что нашла вас, — неуверенно произнесла девушка.

— Иди, — сдавлено проговорил Эшли.

Вскоре в сторожку вошли трое крепких мужчин. Эшли обработали раны и накормили.

С наступлением ночи он поспешил к дому Давера. Картина разрушения ударила по нему сильнее любого клинка. Осколки хрусталя, перевернутая мебель, темные подтеки на паркете. Слуги пытались как можно быстрее навести порядок.

— Где тело Анны? — спросил он.

— Увезли в свое поместье. — Глаза Марты наполнились слезами. —Сердца не было... Его вырвали...

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. Ричард ворвался в дом, его одежда была изорвана, а в глазах бушевало. Взгляд скользнул по разрушенному уюту, затем впился в Эшли.

— Прости... я не смог... — опустил он голову. — Альтеор оказался сильнее.

Эшли быстро рассказал о случившемся.

— Он специально меня отвлекал... — Давер с горечью выдохнул и рухнул на диван, схватившись за голову, пытаясь сдержать нахлынувшее безумие. — Где же тебя искать, милая?

Ледяные объятия незнакомца сковывали Элизабет. Когда они опустились на землю, то Элизабет увидела группу молчаливых мужчин, стоявших возле мрачного крытого фургона.

— Доставить Пряху в целости, — прозвучал приказ.

Те лишь склонились в поклоне. Когда двое потянулись к Элизабет, она резко отпрянула:

— Не смейте прикасаться! Я сама! — в ее голосе прозвучала неожиданная твердость, хотя сама она не понимала, откуда взялась эта смелость.

Она забралась в фургон. Внутри пахло сыростью и чем-то затхлым, будто здесь годами хранились чужие страхи. Деревянные стенки были испещрены странными царапинами, напоминающими следы когтей. Но что-то странное происходило с Элизабет. Вместо ужаса она чувствовала лишь пустоту, будто эмоции кто-то вынул из ее груди. Она нашла шерстяное одеяло и закуталась, чтобы согреться после полета. После некоторого времени монотонное покачивание повозки погрузило ее в тяжелый, болезненный сон...

…Она шла по выжженной деревне. Остовы сгоревших хижин стояли как немые свидетели жестокости. Пепел кружился под ногами, цепляясь за подол платья. Впереди зиял вход в пещеру. Черный, как раскрытая пасть.

— Когда-то здесь мне поклонялись, — прошептал мелодичный голос, заставив Элизабет резко обернуться.

Перед ней стояла Латифика. Ее платье переливалось, а по бледным щекам струились слезы.

— Что здесь случилось? — голос Элизабет дрогнул.

Латифика протянула дрожащую руку, и в этот момент Элизабет поняла, что это не просто сон. Это было воспоминание. Но чье?

— Безумие овладело разумом и чувствами. Она пожертвовала всем ради любви. Только погибла.

— Кто?

— Элая. — Латифика прошла мимо.

Элизабет поспешила за ней, и они остановились возле ступеней.

— Почему ты не идешь дальше? — удивилась Элизабет.