— Отец, я отправлюсь на рассвете. Мне нужно попрощаться, — Ричард резко обернулся и быстрым шагом покинул комнату.

Элизабет поспешила за ним, преследуемая мучительным чувством неизбежности. Едва переступив порог, она мгновенно оказалась в саду, окутанном предвечерней дымкой.

Под сенью старого дуба стоял Ричард. Он нежно держал руки Маргарет. Девушка непонимающе качала головой, ее глаза были полны слез.

— Прошу, не оставляй меня, — умоляла она, голос был полон отчаяния.

— Так нужно, Маргарет, — мягко улыбнулся Ричард.

Элизабет почувствовала острую волну ревности, прокатившуюся по ней. Она порывисто шагнула вперед, желая вмешаться, сломать этот момент прощания. Но по мере того, как она приближалась, мир вокруг нее начал меняться, искажаться, пока, наконец, не приобрел четкие очертания знакомого кабинета лорда.

Ричард стоял в центре комнаты, прямой и непоколебимый, с гордым вызовом глядя на приземистого мужчину, который хищно кружил вокруг него, оценивая добычу. В полумраке его лицо казалось особенно зловещим.

— Значит, это ты, крон-принц, надежда империи? — прозвучал насмешливый голос, будто змея прошипела в полумраке комнаты.

Он обвел Ричарда оценивающим взглядом. В его глазах не было сочувствия, лишь холодное любопытство.

— Был, — со злостью процедил Ричард сквозь стиснутые зубы, невольно сжимая кулаки до побелевших костяшек.

— Ты боишься смерти, принц? — вкрадчивый вопрос прозвучал ласково.

Мужчина пристально смотрел в глаза Ричарду, выискивая там ответы.

— Нет! — отрезал Ричард, стараясь сохранить остатки достоинства.

— Это хорошо, — прошелестел мужчина. — Сил у меня осталось немного, совсем мало, но я надеюсь, что ты… станешь моей надеждой. Моей последней соломинкой.

— Зачем я нужен? — вопрос сорвался с губ Ричарда непроизвольно.

— Пертинаксу нужен сильный и мудрый правитель. Я, Эмерс Давер, передам бразды правления тебе, Ричарду Даверу.

— Я не Давер, — яростно прошипел Ричард.

Эмерс остановился, словно обдумывая его слова, а затем резко схватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Его пальцы сжали кожу, причиняя неприятную боль.

— Это пока, — прошептал он, в его голосе слышалось странное помешательство. — Я надеюсь на удачный исход… и Луна пошлет мне сына. Ты красив, умен, но в тебе еще слишком много ненужного благородства. Это исправимо.

Эмерс отпустил его и медленно отошел к массивному столу, на котором в беспорядке лежали какие-то бумаги и длинный узкий нож, который он взял в руки.

— А теперь раздевайся.

Ричард сжал зубы от ярости, его челюсти свело судорогой. Он готов был броситься на этого старика, растерзать голыми руками, но что-то сдерживало. Он подчинился, чувствуя себя униженным и раздавленным. Он гордо скинул верхнюю одежду, обнажая мускулистый торс. Свет свечей, колеблясь, очерчивал каждый рельеф его тела, вырисовывая причудливые тени. Когда его руки потянулись к ремню, Эмерс поднял руку, едва слышно хохотнув.

— Достаточно, — произнес он.

Ричард бросил на него взгляд, полный ненависти и презрения, но смолчал.

— Скоро ты все забудешь, — пробормотал Эмерс, словно разговаривая сам с собой. — Это проклятье… оно съедает память. Но зато начнешь жизнь с чистого листа. Чистого от боли, разочарований… и благородства.

Вампир медленно подошел к Ричарду и провел лезвием ножа от плеча до ключицы. Острая боль пронзила тело, и на обнаженной коже выступили капли рубиновой крови. Ричард поморщился, но лишь сильнее сжал зубы, стараясь не издать ни звука.

Элизабет, наблюдавшая за происходящим, вскрикнула, но крик утонул в толстых стенах. Никто не услышал.

— Я смешаю свою кровь с твоей, — прохрипел Эмерс, задыхаясь. — Но так как я сильно ослаб… придется излить из тебя больше. Ты немного помучаешься, но должен выжить. Другого выхода нет. — С этими словами он сделал еще два глубоких надреза на запястьях Ричарда.

Ричард начал бледнеть, но все еще стойко держался на ногах, стараясь не показать своей слабости. Тогда Эмерс положил ему руку на плечо и с силой заставил встать на колени.

— Еще немного, мой мальчик, — прошептал Эмерс, и в его голосе послышалось что-то похожее на нежность.

Эмерс снял туфли и босыми ногами встал на ковер. Кровь, как живое существо, потекла по телу Ричарда, устремляясь к ногам Эмерса, и стала впитываться через его кожу. Элизабет в ужасе обняла Ричарда за плечи, чувствуя, как его тело слабеет с каждой секундой. Она не могла ничем ему помочь, она была лишь беспомощной свидетельницей этого кошмара.

— Услышь меня. Беги! — рыдала она, захлебываясь собственными слезами.

Голос сорвался, превратившись в отчаянный, полный ужаса шепот. Эмерс с безумным блеском в глазах разрезал себе ладони. Он приложил свою окровавленную руку к ране Ричарда, который вздрогнул и охнул от нестерпимой боли.

— Не сдерживайся. Кричи. Будет легче, — тараторил Эмерс. – Ты такого еще не чувствовал. Словно тысячи игл разом проткнули твое тело. Это освобождение!

Ричард с отчаянной силой закусил губу, до крови, стараясь не издать ни звука. Тело содрогалось в агонии.

— Еще немного, мой мальчик, еще немного, — шептал Эмерс, его взгляд был прикован к Ричарду.

Внезапно их фигуры осветились серебренным светом, исходящим, казалось, из ниоткуда. Ричард издал утробный стон, полный муки и отчаяния, и беспомощно повалился на пол.

Элизабет, задыхаясь от ужаса, бросилась к нему, желая защитить, оградить от этой невыносимой пытки. Но ее руки коснулись лишь пустоты. В следующее мгновение она оказалась возле постели. На ней лежал Ричард. Он бился в лихорадке, кожа его пылала, будто объятая пламенем. Холодный пот покрывал его бледный лоб, волосы слиплись в мокрые пряди. Одеяло было скинуто на пол. Его тело выгибалось в неестественной позе, корчась от невидимой, но ощутимой боли.

— Проснись! — Элизабет услышала встревоженный, полный отчаяния голос Латифики, звучащий где-то издалека.

Но Элизабет не могла пошевелиться, ее сковал холод. От слез она почти ничего не видела, мир вокруг расплывался в размытых пятнах. Перед глазами стояла лишь картина страдающего Ричарда.

Резкая вспышка света — и она, наконец, проснулась…

Элизабет крепко обнимала Ричарда, ее пальцы судорожно вцепились в ткань его рубашки, она боялась, что он исчезнет.

— Я видела твое обращение, — прошептала она, ее голос дрожал от пережитого страха. — Ты перенес невероятные муки.

Ричард нежно провел рукой по каштановым волосам, пытаясь успокоить.

— Я же ничего не помню. Не переживай, — утешал Давер, стараясь скрыть собственную тревогу.

Внезапно за дверью раздался нетерпеливый голос, нарушивший хрупкую тишину комнаты.

— Все, я вхожу!

Элизабет испуганно вздрогнула, ее глаза широко распахнулись. Ричард резко встал и быстро направился к выходу, приоткрыл дверь и что-то тихо, но твердо сказал Эшли. Через несколько минут он вернулся с подносом.

— Отправил восвояси, — пояснил он, ставя еду на прикроватный столик. — Тебе нужно поесть.

Элизабет недоверчиво посмотрела на принесенные угощения. Аппетита не было совсем, но она понимала, что Ричард прав. Нужно набраться сил.

— Ричард, что это может быть? — спросила она.

Ричард протянул Элизабет кусочек мяса, наблюдая за ней с тревогой.

— Возможно, просто страшный сон, вызванный переживаниями из-за свадьбы и переезда, — предположил он, но сам не очень верил в это объяснение.

— Нет, — медленно жевала она, пытаясь унять дрожь в руках. — Я видела это перед самой свадьбой, когда ты впервые принес меня сюда.

Давер нахмурился, его взгляд стал задумчивым.

— Надеюсь, это все быстро пройдет. Я хочу пожить с тобой в спокойствии. Но, зная нашу везучесть, надо будет узнать поподробнее, что это за видения. Закажу необходимые книги из столицы. Не переживай. Вместе мы точно справимся.

— Мне помогала девушка. Она… она проводник, — тревожно проговорила Элизабет, опуская взгляд.