Эмерс остановился, оглядывая своих немногочисленных последователей. В их лицах он видел отражение собственной боли и решимости.

— Идя за мной, вы можете умереть, — Эмерс не хотел давать пустых обещаний, зная, что впереди их ждет долгий и опасный путь.

Один из воинов, молодой мужчина с платиновыми волосами, шагнул вперед.

— Лучше уж так, — прохрипел он, — чем гнить во мраке, дожидаясь смерти, которую нам приготовил Крисан.

В словах звучала правда, которую почувствовал каждый из них. И в этот момент Эмерс понял, что он больше не один. У него есть те, кто готов идти за ним даже в самый темный час. И эта мысль давала ему силы двигаться дальше, в неизвестность, в надежде найти новый путь, новую жизнь, где не будет места страху и насилию.

Предрассветный туман стелился по земле, цепляясь за стволы деревьев. Эмерс провел ладонью по холодному камню пещеры, проверяя последние приготовления. Баррикады из сломанных телег и бревен перекрывали вход, земля была залита вязкой смолой.

— Все готово? — спросил он, не отрывая взгляда от лесной тени.

Ледер кивнул.

— Эмерс, нас слишком мало. Если они все придут...

— Они придут, — перебил Эмерс, поворачиваясь к черноволосому мужчине, — ты помнишь план? Если что-то пойдет не так, уводишь людей без раздумий.

Тот кивнул, его глаза блестели в темноте.

— Сегодня все закончится, — Эмерс провел рукой по лезвию меча.

В этот момент из леса донесся треск веток. Сначала тихий, потом громче. Крисан вышел из тени первым.

— Предатель, — прошипел он.

Эмерс выступил вперед, его меч блеснул в лунном свете.

— Я больше не прячусь. Я защищаю.

Бой начался мгновенно. Первые нападавшие бросились на баррикады, но смола под их ногами сковывала движения. Люди Эмерса метали копья.

Крисан взлетел, целясь на Эмерса. Эмерс едва успел сгрупироваться, почувствовав, как удар сотряс его до костей.

— Ты слаб!— крикнул Крисан, нанося новый удар, — ты всегда был слаб!

Эмерс отступил, его спина уперлась в камень. В этот момент Крисан занес меч для смертельного удара, но Ледер бросился между ними, заслоняя собой, и застонал от боли, но не отступил.

— Теперь! — воскликнул Эмерс.

На востоке показалась первая тонкая полоска света. Лучи солнца коснулись верхушек деревьев, затем земли. Тела людей Крисана вспыхнули, как бумага. Их кожа стала пузыриться и чернеть. Вопли заполнили воздух, превращаясь в жуткий хор боли.

Крисан зашипел, отступая.

— Это не конец!

Люди, которые еще вчера боялись Эмерса, бросились вперед. Они развернули свои плащи, создавая живой навес над Эмерсом и его людьми, защищая их от смертоносных лучей.

Эмерс с соратниками забежали в пещеру. Кожу уже не жгло, однако сердце разрывалось. Он потерял восьмерых, включая Ледера.

— Верховному и еще пятерым удалось скрыться, — откашлялся старик.

— Если они выживут, — ухмыльнулся Эмерс, зажимая обгорелую кожу. — Сегодня жаркий день. Примите нашу помощь. Мы клянемся защищать вас ночью, а вы нас днем.

— Да будет так, — согласился старик, — я, Ринет, присягаю тебе верностью, Эмерс Верховный.

План сработал лучше, чем Эмерс осмеливался надеяться. Ночь опустилась на долину. В центре, за грубым, сколоченным из досок столом, восседал Эмерс. Свет одинокой масляной лампы выхватывал из мрака его суровое лицо, изрезанное тенями раздумий. Вокруг него, как верные псы, жались к нему соратники. Рядом с Эмерсом, чуть в стороне, сидел Ринет, его взгляд, острый и проницательный, скользил по лицам собравшихся.

– Нужно учредить свод правил, – начал Эмерс, голос был тих. – Правил, которые станут нашим законом, нашей защитой. У наших людей не пьем кровь, не вступаем в связь. Это табу. Мы семья и должны оберегать друг друга от самих себя.

По комнате прокатился ропот. Эти слова были неожиданными.

— После боя нас осталось одиннадцать, — продолжил Эмерс, словно не замечая замешательства. — Разделим землю. Каждый получит свой участок, свою ответственность. Поселимся на них, укрепим их. Будем жить в мире и согласии, пока не придет беда.

Он сделал паузу.

– При случае опасности воссоединимся. Вновь станем единым целым, готовым дать отпор любому врагу.

Ринет нахмурился.

— Но если вы не будете пить кровь… Как вы выживите? Как поддержите свои силы?

— Будем брать у других, — ответил спокойно Эмерс. — К западу от нас живет другой народ. Заключим с ними договор. Предложим им ценное взамен на то, что нам необходимо.

Ринет недоверчиво приподнял бровь.

— Но что? Что мы можем им предложить, чего у них нет?

Эмерс на мгновение замолчал, взгляд устремился в мерцающий огонь лампы. Пламя танцевало причудливые тени на стенах, отражаясь в его глазах, где сейчас бушевала напряженная работа мысли. Каждый ждал решения.

— Силу, — наконец произнес он.

— Думаешь, они согласятся? — спросил Альтек, не скрывая тревоги.

— Никто еще не устоял, — ухмыльнулся Эмерс. — Тем более нам надо понять, как жить с этим проклятьем. Жить, а не влачить существование в страхе.

Все закивали, соглашаясь со своим новым предводителем. В их глазах появилась надежда. Они верили в него, видели в нем силу, способную вывести их из тьмы.

— Теперь понятно, почему Крисан держал тебя всегда подле себя, — Ринет улыбнулся. — Все считали тебя трусом, прячущимся за его спиной, но у тебя холодный рассудок, и ты просто хочешь жить в мире. Ты силен! Силен не мечом, а мудростью.

— Приходится, когда надо собрать воедино разбитое, — тихо ответил Эмерс.

— За Эмерса! — дружно подхватили все.

Голоса звучали громко и уверенно, словно клятва верности.

После совета Эмерс направился к месту захоронения. Луна безмолвно наблюдала за ним. Душа рвалась наружу, наполненная болью и скорбью, когда он подошел к еще неутрамбованной земле и огромному жертвенному камню.

— Элая, — прошептал он, склоняясь над могилой.

Перед глазами всплыл ее образ. Улыбающаяся, жизнерадостная девушка, полная надежд. Теперь от нее остался лишь прах и неутихающая боль в его сердце. Он сел.

Ноги подкосились, и он опустился на землю, спиной прислонившись к холодному камню.

— Прости... — слова вырывались прерывисто. — Что не уберег... Что позволил темным речам овладеть твоим разумом... Что не нашел сил сказать тебе правду о Крисане, когда еще было время...

Горло сжал спазм, но он продолжил, стиснув зубы:

— Прости мою глупость... Мою слабость... Мою слепоту…

Ветер усилился, где-то вдали завыл волк, и этот звук странным образом слился с его мукой. Луна, сжалившись, скрылась за облаком, даря ему миг уединения с болью.

— Я люблю тебя… — твердо сказал он. Поднявшись на дрожащие ноги, он раз коснулся ладонью холодной земли. — Спи спокойно, моя луна.

Эмерс поднял глаза и увидел, как в желобе камня чернела запекшаяся кровь. Кровь той, которую он любил больше жизни. Ярость, словно дикий зверь, вырвалась из клетки сдерживаемых чувств, овладела им целиком, затмив разум.

Пальцы побелели от напряжения. Он, сосредотачиваясь, призывал ту силу, что дремала в глубине существа. Камень, медленно и неохотно повинуясь его воле, поднялся в воздух.

Эмерс засмеялся в бессильной ярости. Из носа хлынула кровь, окрашивая подбородок багровым. Но он не обращал на это внимания. Вся его концентрация, вся его ненависть были направлены на этот проклятый валун, ставший орудием убийства. Он продолжал сжимать, чувствуя, как камень трещит и ломается под неумолимым давлением. От валуна посыпалась пыль, мелкие осколки разлетались во все стороны.

Внутри клокотало безумие. Он не чувствовал боли, не чувствовал усталости. Только всепоглощающую злость, жаждущую выплеснуться, уничтожить все на своем пути. Когда от камня осталась лишь горстка песка, развеянная ветром, Эмерс обессилено опустился на колени. Вот она сила, которой наградила его Элая. Сила, способная разрушать горы. Но способна ли она исцелить его разбитое сердце? Больше он никогда не приходил на могилу.