— Сначала браслет, — сказал он тихо. — Теперь Вихрь. Ты заставляешь вещи, связанные с моей женой, реагировать на тебя. Почему?

Я опустила глаза. Гладила Вихря по гриве, чтобы успокоить не только его, но и себя.

— Я не знаю, ваша светлость. Честно.

Он помолчал. Потом сказал:

— Ты хочешь ездить на нем?

Я подняла голову. Его лицо было серьезным, но в глазах не было насмешки или проверки. Только вопрос.

— Да, — ответила я. — Очень хочу. Если вы позволите.

— Он никого не носил четыре года. Сбросил всех, кто пытался сесть в седло. Даже меня.

— Я знаю.

— И ты все равно хочешь попробовать?

— Да.

Тамир смотрел на меня. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Но я хочу присутствовать при этом. Завтра на рассвете. На тренировочном плацу.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Он развернулся и пошел к выходу. На пороге остановился, обернулся.

— Селения.

— Да?

— Если он тебя примет… — он запнулся. — Это будет значить больше, чем ты думаешь.

И ушел.

Я осталась в конюшне, обнимая Вихря за шею. Его тепло, его запах, его дыхание — все это было родным. Как будто я вернулась домой после долгой разлуки.

— Завтра, — прошептала я ему в гриву. — Завтра мы снова будем вместе. Как раньше.

Вихрь фыркнул, будто соглашаясь. И в его темных глазах я увидела отражение собственной надежды.

Вечером, когда я выходила из конюшни, меня перехватила Рейна.

— Романдэ, — сказала она, скрестив руки на груди. — Я не знаю, кто ты на самом деле. И, наверное, не хочу знать. Но если ты причинишь вред этому коню или герцогу — я тебя найду.

— Я не причиню им вреда, — ответила я. — Обещаю.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула.

— Ладно. Верю. Пока.

И ушла.

Я стояла во дворе, глядя на серое небо Опальных Земель.

Глава 23

Три дня прошли в странном, зыбком равновесии.

Я тренировалась с Тамиром каждое утро. Он больше не задавал вопросов о браслете, не спрашивал, почему я знаю его приемы, не допытывался, как мне удалось приручить Вихря. Просто сражался — жестко, требовательно, без поблажек. И смотрел. Все время смотрел — тем самым взглядом, в котором смешивались недоверие, любопытство и что-то еще, чему я боялась дать имя.

Вихрь принял меня безоговорочно. На рассвете второго дня я села в седло — и он не шелохнулся. Только фыркнул, переступил с ноги на ногу и замер, ожидая команды. Тамир стоял у края плаца, и его лицо в тот момент я не забуду никогда. Потрясение. Боль. Надежда. Все сразу.

— Он признал тебя, — сказал он тогда. — Почему?

— Не знаю, ваша светлость.

— Ты всегда так отвечаешь.

— Потому что это правда.

Он не стал спорить. Только кивнул и ушел, оставив меня на плацу с Вихрем и с ощущением, что мир вокруг меняется быстрее, чем я успеваю осознать.

Я знала, что Илдиана наблюдает.

Чувствовала ее взгляд на себе каждый раз, когда проходила по коридорам замка. Видела ее тень в дверных проемах, ее силуэт на балконе, ее холодную, оценивающую улыбку за обеденным столом. Она ничего не говорила. Не задавала вопросов. Не делала замечаний. Просто смотрела — как змея, застывшая перед броском.

И я знала, что это затишье перед бурей. На четвертый день буря грянула.

Я вернулась с утренней тренировки, усталая, пропахшая своим и конским потом — после спарринга с Тамиром я, как всегда, провела час с Вихрем, вычесывая его и разговаривая с ним о пустяках. В коридоре перед моей комнатой стояли двое гвардейцев.

— Мисс Романдэ, — сказал один из них. — Герцог требует вас в малый тронный зал. Немедленно.

Сердце ухнуло вниз.

— Что случилось?

— Не могу знать, мисс. Приказано доставить.

Я кивнула. Пошла за ними, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой, болезненный узел. Что-то произошло. Что-то плохое.

Малый тронный зал встретил меня ледяной тишиной.

Тамир сидел в своем кресле на возвышении. Его лицо было бледным, серые глаза горели тем самым холодным, безжалостным огнем, который я помнила по ночи моей смерти. Рядом с ним, как всегда, стояла Илдиана — в темно-синем платье, с идеальной прической и выражением скорбной озабоченности на лице. У подножия возвышения стояли Корвин, Рейна и Бранн. Их лица были мрачными.

На столе перед Тамиром лежали письма.

Я узнала их сразу. Такие же, как те, что четыре года назад стали моим смертным приговором. Пергамент кремового оттенка, темные чернила, печать — моя печать. Печать Селении Романдэ.

— Мисс Романдэ, — голос Тамира разрезал тишину, как клинок. — Объяснитесь.

Я подошла ближе. Взяла одно из писем. Пробежала глазами.

«…информация о передвижениях отрядов герцога передана. Жду дальнейших указаний. Романдэ».

Второе письмо. Третье. Все адресованные неизвестному получателю, все с моей подписью и моей печатью. Все доказывающие, что я шпионка из соседнего королевства.

Дежавю было настолько сильным, что меня затошнило.

— Это не я писала, — сказала я спокойно. Голос не дрожал. Я не позволила.

— Печать ваша, — Тамир поднялся. Его голос звенел от едва сдерживаемой ярости. — Почерк ваш. Бумага из замковых запасов. Письма нашли в вашей комнате.

— Кто нашел?

— Леди Илдиана.

Я медленно повернула голову. Посмотрела на нее. Она стояла, сложив руки перед собой, и смотрела на меня с выражением глубокой, искренней печали. Актриса. Превосходная, талантливая, смертельно опасная актриса.

— Я беспокоилась о тебе, Селения, — сказала она мягко. — Ты казалась такой… скрытной. Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Зашла в твою комнату — и нашла это. Под половицей у кровати. Прости, что так вышло.

Я смотрела на нее и видела ту же самую ложь, что и четыре года назад. Те же самые приемы. Те же самые интонации. Та же самая игра.

— Это подделка, — сказала я, поворачиваясь к Тамиру. — Я не шпионка. Я никогда не писала этих писем. Я требую магической экспертизы.

Тамир молчал. Его глаза метались между мной и письмами. Я видела, как в нем борются два человека: инквизитор, привыкший верить уликам, и кто-то другой — тот, кто смотрел на меня на тренировках, тот, чей браслет вспыхивал рядом со мной.

— Экспертизу, — повторил он. — Хорошо. Корвин.

Старый маг вышел вперед. Взял одно из писем. Закрыл глаза. Его пальцы засветились мягким голубым светом — поисковая магия, та самая, которую используют для проверки подлинности документов.

Минута. Другая. Третья. Корвин открыл глаза.

— Печать настоящая, — сказал он. — Но есть странности.

— Какие? — спросил Тамир.

— Магический след. Он не соответствует ауре мисс Романдэ. Совсем. Как будто печать накладывал кто-то другой, используя ее кровь или магический слепок.

Я выдохнула. Снова кровь. Как и четыре года назад, когда Илдиана «случайно» поранила меня на тренировке и использовала мою кровь для подделки писем к лорду Кассиану.

— Чья кровь использована? — спросила я.

Корвин нахмурился.

— Сложно сказать. Магический след запутан. Но он точно не ваш, мисс Романдэ. И не герцога. И не леди Илдианы. Кто-то третий.

— Третий, — повторил Тамир. — Кто-то, кто имел доступ к замку и к комнате мисс Романдэ.

Илдиана чуть заметно напряглась. Только на мгновение. Только я заметила.

— Это ничего не доказывает, — сказала она мягко. — Печать могла быть украдена. Или она могла действовать с сообщником.

— Сообщником, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Интересная версия. А может, это вы, леди Илдиана?

В зале повисла мертвая тишина.

Илдиана побледнела. Ее глаза расширились — то ли от искреннего возмущения, то ли от хорошо разыгранного.

— Что?! — выдохнула она. — Да как ты смеешь?!

— Селения, — голос Тамира прозвучал предупреждающе. — Это серьезное обвинение.

— Я не обвиняю, — ответила я спокойно. — Я спрашиваю. Письма нашли в моей комнате. Печать подделана с использованием крови. Кто имел доступ к моей комнате? Кто мог взять мою кровь?