— Близнецовые? — Тамир приподнял бровь. — Необычный выбор.

— Мне так удобнее, — ответила я, взвешивая клинки в ладонях.

— Редко кто умеет с ними обращаться. — Он чуть наклонил голову, и в его серых глазах мелькнул интерес. — Посмотрим, насколько хорошо ты их освоила.

Он не стал ждать. Атаковал сразу — без предупреждения, без разминки, без жалости.

Его меч рассек воздух, целясь мне в голову. Я ушла в сторону, чувствуя, как ветер от лезвия касается щеки. Быстро. Слишком быстро для обычного спарринга. Он не щадил. Он проверял мои пределы.

Я отступила, уходя в глухую защиту. Длинный клинок блокировал его удары, короткий искал бреши в его обороне. Но брешей не было. Тамир двигался как хищник — мощно, стремительно, без единого лишнего движения. Каждый его удар был выверен, каждый выпад смертелен.

Я знала этот стиль. Знала его с первой нашей встречи, когда он, пьяный и истекающий кровью, ввалился в мою палатку и заявил, что я самая прекрасная из всех, кого он пытался убить. Знала его по сотням спаррингов, которые мы провели за три года брака. Знала каждое его движение, каждый финт, каждый прием.

Я уходила от ударов, которые никто другой не предугадал бы. Уклонялась от выпадов, которые должны были достичь цели. Блокировала атаки, которые выглядели неотразимыми. Не потому что я была быстрее или сильнее — я не была. Потому что я знала, что он сделает, за секунду до того, как он это делал.

Тамир ускорился.

Его меч превратился в размытую полосу стали, свистящую в воздухе. Он атаковал с разных углов, менял ритм, использовал магию для усиления ударов. Я едва успевала защищаться. Пот заливал глаза, легкие горели, мышцы ныли от напряжения. Но я держалась. Уходила. Блокировала. Выживала.

И вдруг он замер.

Посреди движения, посреди удара, который должен был пробить мою защиту, он остановился. Застыл, как статуя, с занесенным мечом. Его серые глаза впились в меня — пристально, изучающе, почти испуганно.

— Откуда ты знаешь мои приемы? — спросил он.

Голос звучал глухо, напряженно. Я опустила клинки, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я изучала ваши бои, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Все, какие нашла в архивах Академии. Турниры, сражения, показательные выступления. Вы известный воин, ваша светлость. О вас много написано.

Это была ложь. Убедительная, тщательно продуманная, но ложь. В архивах Академии действительно хранились записи о боях Тамира — но они не могли передать его стиль настолько точно, чтобы я могла предугадывать каждое движение. Это знание пришло из другой жизни. Из тех спаррингов, которые мы проводили на этой самой арене четыре года назад.

Тамир молчал. Смотрел на меня. В его глазах боролись сомнение и что-то еще — что-то, похожее на надежду.

— Архивы, — повторил он. — Ты изучила мои бои по архивам.

— Да, ваша светлость. Я хотела быть готовой. Если когда-нибудь мне придется сражаться рядом с вами.

Он медленно опустил меч. Провел рукой по лицу, стирая пот.

— Никто не уходит от моего удара «крыло ястреба», — сказал он. — Я придумал его сам. Он не описан ни в одном архиве.

Я похолодела. «Крыло ястреба». Удар, который он придумал, когда мы тренировались вместе. Удар, который я помогла ему отточить. Удар, который он использовал только в спаррингах со мной и никогда — на турнирах или в реальных боях.

— Значит, мне повезло, — сказала я. — Или у вас сегодня плохой день.

Он не поверил. Я видела это по его глазам. Но он не стал допрашивать дальше. Вместо этого он вскинул меч.

— Продолжим.

И мы продолжили.

Спарринг длился, казалось, целую вечность. Тамир больше не сдерживался. Его атаки стали жестче, быстрее, опаснее. Он гонял меня по арене, как хищник гоняет добычу, не давая передышки. Мои руки дрожали от напряжения, ноги подкашивались, легкие горели. Но я не сдавалась. Не могла. Не перед ним.

В какой-то момент я перестала просто защищаться. Начала атаковать. Мой длинный клинок нашел брешь в его обороне — ту самую, которую я знала еще с прошлой жизни. Удар пришелся ему в плечо. Несильный — тренировочное оружие не могло пробить его магическую защиту. Но достаточный, чтобы он пошатнулся.

Тамир замер. Опустил меч. Посмотрел на свое плечо, потом на меня.

— Достаточно, — сказал он.

Я опустила клинки, пытаясь отдышаться. Ноги дрожали, пот заливал глаза, сердце колотилось где-то в ушах. Но я стояла. Не упала. Выдержала.

И в этот момент его браслет вспыхнул.

Ярко и ослепительно. Изумрудным, живым, яростным светом. Так, как горел в пещере, когда Тамир заслонил меня от падающих камней. Так, как горел в прошлой жизни, когда мы были вместе.

Тамир посмотрел на свое запястье. Его лицо побледнело. Он поднял глаза на меня — и в них было смятение. Недоумение и страх.

— Ты заставляешь его светиться, — сказал он тихо. — Снова.

Я молчала. Что я могла сказать?

— Я не понимаю, почему, — продолжил он. — Эти браслеты… они были связаны с ней. Только с ней. Они не должны реагировать ни на кого другого.

Он шагнул ко мне. Остановился вплотную. Его серые глаза впились в мои — ищущие, отчаянные, полные вопросов, на которые у него не было ответов.

— Кто ты, Селения Романдэ? — спросил он. — Почему мой браслет светится рядом с тобой?

Я смотрела на него и не могла ответить. Не могла сказать правду. Не сейчас. Не так.

— Я не знаю, ваша светлость, — ответила я. — Может быть, он чувствует что-то, чего вы не понимаете.

— Что? — его голос дрогнул. — Что он может чувствовать?

Я покачала головой.

— Этого я не знаю. Но это что-то значит. Вы сами сказали.

Он долго смотрел на меня. Потом отвел глаза. Отступил на шаг.

— Тренировка окончена, — сказал он глухо. — Иди.

Я поклонилась. Положила клинки на стойку. Пошла к выходу с арены.

— Романдэ, — окликнул он, когда я уже была у ворот.

Я обернулась.

— Завтра в это же время. Снова здесь.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Я вышла. Прислонилась спиной к холодной каменной стене и закрыла глаза. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно за милю. Он почувствовал. Браслет почувствовал. Связь не разорвана.

Я открыла глаза. Выпрямилась. Пошла в казарму.

Впереди были новые тренировки. Новые встречи. Новые вопросы, на которые у меня пока не было ответов. Но я знала одно, он начал искать. Начал сомневаться. Начал видеть во мне не просто солдата, не просто странную девчонку с необычными способностями.

Он начал видеть что-то большее. И это пугало меня так же сильно, как давало надежду.

Вечером я сидела в своей комнате и смотрела на закатное небо за узким окном. Плечо ныло после спарринга, на руках расцветали синяки. Но я почти не чувствовала боли. В голове крутились его слова.

«Эти браслеты были связаны с ней. Только с ней».

Он не сказал «с моей женой». Он сказал «с ней». Так, будто она все еще была здесь. Будто она все еще была частью его жизни. Будто он не мог произнести ее имя вслух, потому что это причиняло слишком сильную боль.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором встало его лицо — растерянное, смятенное, почти испуганное. Он не понимал, что происходит. Но он хотел понять. И это было важнее всего.

— Я здесь, — прошептала я в темноту. — Я рядом. И однажды ты узнаешь.

Где-то в замке пробили часы. Полночь. Новый день. Еще один шаг к истине. Я легла на кровать, укрылась плащом и закрыла глаза. Завтра снова тренировка. Снова он.

Глава 22

Утренний патруль начинался как обычно.

Серое небо Опальных Земель висело низко, цепляясь за верхушки деревьев Черного леса. Ветер пах сырой землей и прелыми листьями — ночью прошел дождь, редкий для этих мест, и теперь воздух был влажным, тяжелым, почти осязаемым.

Мы с Рейной выехали из замка на рассвете. Корвин распределил патрули на неделю вперед, и сегодня была наша очередь проверять восточную границу — ту самую, где четыре дня назад мы нашли логово магов-отступников. Тамир приказал усилить наблюдение: после разгрома ритуала уцелевшие могли попытаться уйти через лес или, наоборот, затаиться и готовить новую атаку.