Утром я стою перед зеркалом. Горничные затягивают шнуровку бального платья. Темно-зеленый бархат под цвет моих глаз. Вырез до неприличия глубокий. Пусть смотрят. Пусть шепчутся. Я герцогиня Де Жамбер. Я была наемницей. Я прошла через огонь и воду. И меня не стыдили даже в борделе, куда меня продали в двенадцать лет.

— Браслеты сегодня особенно яркие, ваша светлость, — замечает младшая горничная, подавая гребень.

Я смотрю на свою руку. Изумрудная вязь пульсирует, переливается, словно живая. Странно. Я не чувствую угрозы. Или чувствую, но отказываюсь признавать.

Тамир ждет внизу. Черный камзол, серебряная вышивка — герб дома Де Жамбер: феникс, восстающий из пламени. Он протягивает мне руку. Я вкладываю свою ладонь в его.

Браслеты вспыхивают синхронно.

— Идем, — говорит он. — Покажем этим лицемерам, как должна выглядеть настоящая сила.

Я киваю. Мы выходим из особняка. Зимний воздух обжигает легкие. Карета уже ждет — четверка вороных, гербы на дверцах.

Я не знаю тогда, что еду на собственную смерть.

Глава 2

Бал удался.

Это была первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я стояла в центре зала под сотнями взглядов. Илдиана постаралась на славу. Хрустальные люстры, живая музыка, реки шампанского — все, чтобы создать идеальную декорацию для моего падения.

Я чувствовала это кожей. То самое напряжение, когда воздух становится густым, как смола, и каждый вздох дается с трудом. Тамир держал меня за руку чуть крепче, чем обычно. Его пальцы сжимали мои так, будто он боялся, что я растворюсь. Или сбегу. Я поймала себя на этой мысли и усмехнулась. Сбегу? От него? Да куда бы я пошла, дура? Мое место здесь, рядом. Даже когда он смотрит на меня волком и верит какой-то подставной дряни.

— Ты слишком напряжена, — шепнул он мне на ухо, когда мы сделали круг почета.

— Я всегда напряжена на мероприятиях твоей сестрицы, — ответила я, не разжимая зубов. — У нее талант — из любого праздника делать поминки.

— Элиана.

— Что, Тамир? — Я повернула к нему голову. Улыбнулась той самой улыбкой — острой, как бритва. — Скажешь, я не права?

Он не ответил. Только серые глаза потемнели. И я поняла, что разговор не закончен. Он только начался.

К середине вечера я осталась одна. Тамира утащили какие-то лорды обсуждать налоги и границы, и я с облегчением выдохнула. Слишком душно. Слишком много фальшивых улыбок.

Я взяла бокал с подноса проходящего слуги. Красное вино, терпкое, как мое настроение. Сделала глоток.

— Ваша светлость, вы прекрасны сегодня.

Голос раздался сбоку — масляный, сладкий, как патока. Лорд Валериус. Я скосила на него глаза и мысленно застонала.

— Лорд Валериус, — кивнула я сухо. — Не ожидала вас здесь увидеть.

— Я бы не пропустил бал в честь победы при Кровавых Топях, — он склонил голову, и его жидкие волосы скользнули по воротнику. — Ваш муж сегодня настоящий герой.

— Мой муж всегда герой, — отрезала я. — Это не новость.

Валериус улыбнулся. У него была та мерзкая улыбка, которая не трогала глаз. Я сразу невзлюбила его, когда Тамир впервые представил нас. Что-то в этом человеке было не так. Слишком правильный. Слишком гладкий.

— Выпьем за герцога, — он поднял свой бокал. — За его здоровье. И за ваше, конечно.

Я нехотя чокнулась. Сделала еще глоток. Вино показалось чуть горьковатым, мне такое не очень нравиться.

— Вы давно знакомы с герцогом? — спросил мужчина, вставая рядом так близко, что я почувствовала запах его парфюма. Дешевый и приторный.

— Достаточно, — ответила я односложно.

— И он всегда был таким… ревнивым?

Я замерла. Медленно повернула голову. Посмотрела на него в упор.

— Простите?

— О, ничего, — он развел руками, изображая невинность. — Просто ходят слухи. Вы же знаете, как любят сплетни при дворе. Говорят, герцог в последнее время сам не свой. Все проверяет вас, следит…

— Кто говорит? — В моем голосе зазвенел лед.

— Люди, — Валериус пожал плечами. — Я лишь повторяю. Думал, вы должны знать.

— Я должна знать, что мой муж — параноик? — Я усмехнулась, хотя внутри все кипело. — Спасибо за заботу, лорд. Но я сама разберусь с проблемами в своей постели.

Я развернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа. В ушах шумело. Вино горчило во рту. И в голове билась одна мысль: «Он знает. Валериус знает про письмо. Значит, он замешан».

Я оглянулась через плечо. Он стоял на том же месте и улыбался. И в этой улыбке было торжество. У меня похолодели пальцы.

Я нашла Тамира в малой гостиной. Он стоял у камина, сжимая в руке лист пергамента. Я узнала его сразу. Та самая бумага. Тот самый фальшивый «улика».

— Что это у тебя? — спросила я, хотя ответ знала.

Он медленно повернулся. Глаза, как два серых льда. В них не было бури. В них была мертвая, холодная ярость.

— Письмо, — сказал он тихо. — Еще одно.

— Что? — Я не поняла. — Какое еще письмо?

— От тебя. — Он бросил пергамент на стол между нами. — К лорду Кассиану. С предложением встретиться сегодня ночью. В беседке у старого дуба.

Я подошла ближе. Взяла письмо. Прочла.

Почерк был мой. До мельчайших завитушек. И печать моя. И слова — такие сладкие, такие лживые, что у меня затошнило.

— Это не я, — сказала я, поднимая глаза. — Тамир, это не я писала.

— Тогда кто? — Он сделал шаг вперед. Тени за его спиной зашевелились, как живые. — Кто, Элиана? Кто знает твой почерк? Кто достал твою печать? Кто, черт возьми, может так идеально подделать твою руку?!

— Я не знаю! — Я повысила голос. — Но это не я!

— Тогда докажи! — Он ударил кулаком по каминной полке. Каминная решетка задребезжала. — Докажи, что ты не лжешь!

Я замолчала. Посмотрела на свои руки. На браслеты. Но они молчали.

— Браслеты не горят, — сказала я тихо. — Значит, я не лгу.

— Илдиана сказала, что их можно обмануть, — выдохнул Тамир. — Есть яды. Есть зелья. Есть способы.

— И ты веришь ей? — Мой голос дрогнул. Впервые за этот вечер. Впервые за многие годы. — Ты веришь своей сестре, которая ненавидит меня, а не мне? Своей жене?

— Я верю фактам! — закричал он. — Фактам, Элиана! Письма с твоей печатью! Свидетели, которые видели тебя с Кассианом! И ты еще спрашиваешь, кому я верю?!

— Какие свидетели?! — закричала я в ответ. — Назови их! Пусть посмотрят мне в глаза и скажут то же самое!

— Илдиана назвала троих. Троих, Элиана! Троих уважаемых дворян, которым нет смысла лгать!

— Илдиана, — повторила я, и это имя обожгло меня, как кислота. — Везде Илдиана. Ты не видишь, Тамир? Она плетет эту паутину. Она…

— Хватит! — Он рванул ко мне, схватил за плечи, прижал к стене. Так сильно, что из легких вышибло воздух. — Хватит обвинять мою сестру! Она единственная, кто пытается открыть мне глаза!

— Открыть глаза? — Я усмехнулась. Сквозь боль. Сквозь обиду. Сквозь предательство, которое разрывало грудную клетку. — Она тебя ослепляет, Тамир! Она делает из тебя марионетку! Дергает за ниточки, а ты пляшешь!

— Замолчи!

— Нет! — Я вывернулась из его хватки. Это было трудно — он сильнее. Но ярость дала мне сил. — Я не замолчу! Ты хочешь правду? Получи! Я не изменяла тебе! Никогда! Ни с Кассианом, ни с кем-либо еще! Я, может быть, единственная в этом чертовом королевстве, кто остался тебе верен!

— А я тебе верю, — прошептал он. В его голосе вдруг появилась такая боль, что у меня сжалось сердце. — Я хочу верить, Эли. Но доказательства… они против тебя.

— К черту доказательства! — Я шагнула к нему. Схватила за грудки. Посмотрела в глаза. — Ты веришь мне или нет? Скажи сейчас. Прямо в глаза. Если скажешь «нет» — я уйду. И ты меня больше никогда не увидишь.

— Не проси меня о невозможном, — прошептал он.

— Это самое простое, о чем я тебя просила за три года брака! — закричала я. — Просто поверить мне! Поверить той, кто спала с тобой в одной постели! Кто держала твою голову, когда ты блевал кровью после битвы! Кто вытаскивала стрелы из твоего тела! Поверить, Тамир! Всего лишь!