— Да, мессир, — ответила я. — Простите. Задумалась.

— Здесь не место для размышлений, — отрезал он. — Герцог ждет.

Тамир провел инструктаж в главном зале. Он стоял на возвышении перед большим камином, в котором горел огонь, и говорил холодно, отрывисто, по-военному. Его голос разносился под высокими сводами, и каждое слово врезалось в память, как клеймо.

— Вы здесь больше не студенты, — говорил он. — Вы — солдаты. Вы будете подчиняться приказам. Вы будете выполнять задания. Вы будете рисковать жизнью. Если кто-то не готов — дверь за вами. Уходите сейчас.

Никто не пошевелился.

— Хорошо, — он обвел зал взглядом. — Тогда запомните главное. В Опальных Землях закон один — моя воля. Предательство карается смертью. Непослушание — ссылкой. Трусость — позором.

Он говорил о предательстве, а я смотрела на его браслет и думала: «Ты убил меня за предательство, которого не было. А она живет с тобой под одной крышей. Где же твоя справедливость, Тамир?»

Я не сказала этого вслух. Я молчала и слушала.

— Завтра в шесть утра — построение во дворе, — закончил он. — Свободны.

Солдаты начали расходиться. Я осталась стоять, глядя на него. Он почувствовал мой взгляд. Повернул голову.

— Что-то еще, мисс Романдэ?

— Нет, ваша светлость, — ответила я. — Просто привыкаю.

— Привыкай быстрее, — сказал он и ушел.

Меня поселили в гостевом крыле. Комната была маленькой, но чистой — кровать, стол, шкаф, узкое окно с видом на внутренний двор. Ничего лишнего. Ничего, что напоминало бы о прошлом.

Я прошлась по комнате, касаясь пальцами стен. Камень был холодным, чужим.

— Вам что-то нужно, мисс? — спросил слуга, остановившийся в дверях.

— Нет, — ответила я. — Спасибо.

Он ушел. Я осталась одна. Села на кровать, обхватила колени руками и закрыла глаза. Я дома. Четыре года спустя — я дома. И ничего не осталось от того, что было.

Ночью я не спала. Просто не могла. В голове крутились воспоминания, сердце колотилось где-то в горле, тело требовало движения.

Я встала, накинула плащ и вышла в коридор. В замке было тихо. Магические светильники горели тускло, отбрасывая длинные тени на стены. Я шла по коридорам, не зная, куда иду, ноги сами несли меня по знакомым маршрутам.

Вот поворот в библиотеку. Вот лестница в оружейную. Вот дверь, за которой когда-то была кухня. А вот коридор. Я замерла. Коридор, ведущий в личное крыло герцога. Туда, где когда-то была наша спальня. Ноги подкосились. Я прислонилась к стене, пытаясь унять дыхание. Зачем я пришла сюда? Зачем мучаю себя? Но я не могла уйти. Не могла. Что-то тянуло меня вперед, как магнит.

Я сделала шаг. Второй. Третий. И увидела его.

Тамир стоял у запертой двери моей старой спальни. Он не слышал меня — его спина была напряжена, плечи опущены. Он стоял неподвижно, положив ладонь на дверь, будто пытался почувствовать что-то через камень и дерево.

На его левом запястье тускло мерцал браслет. Я замерла, боясь дышать.

Он не знал, что я здесь. Не видел меня. Стоял в темноте, один, и касался двери, за которой когда-то была его жизнь. Моя жизнь. Наша жизнь.

Сколько времени он так стоял — минуту, десять, час? Я не знала. Я смотрела на него и не могла отвести взгляд.

Он был другим. Не таким, как на инструктаже. Не холодным командующим, не безжалостным инквизитором. Просто мужчиной, который потерял все и не знал, как жить дальше.

Тамир вздохнул — тяжело, надрывно. Убрал руку от двери. Развернулся и пошел прочь.

Я отшатнулась в тень, прижалась спиной к стене. Я смотрела ему вслед, пока его силуэт не растворился в темноте коридора.

Потом я посмотрела на дверь. На мою дверь. Подошла. Положила ладонь туда, где только что была его рука. Камень был холодным. Дверь — запертой. А внутри, за этой дверью, стояла моя старая жизнь. Мое прошлое.

— Я здесь, — прошептала я. — Я вернулась.

Слезы душили меня, но я не позволила им упасть. Я убрала руку. Развернулась. Пошла прочь. Не оглядываясь.

Вернувшись в комнату, я села на кровать и долго смотрела в стену. Перед глазами все еще стоял он. Его спина. Его рука на двери. Его браслет, мерцающий в темноте.

— Ты не забыл, — прошептала я. — Ты помнишь. Ты мучаешься.

Я сжала кулаки.

— Но этого недостаточно, Тамир. Я хочу, чтобы ты знал. Я хочу, чтобы ты увидел. Я хочу, чтобы ты понял, кого убил.

Я легла на кровать, закрыла глаза. Завтра начнется новая жизнь. Служба. Задания. И он рядом. Но я выдержу. Должна выдержать.

Глава 17

Утро второго дня в Опальных Землях встретило меня серым рассветом и пронизывающим ветром.

Я стояла на плацу внутреннего двора, кутаясь в форменный плащ, и рассматривала людей, с которыми мне предстояло служить. Нас было пятнадцать — двенадцать новобранцев из Академии и трое ветеранов из личной гвардии герцога.

И двоих из них я знала. В прошлой жизни.

Корвин почти не изменился. Та же седая борода, те же пронзительные, выцветшие глаза, та же привычка стоять, заложив руки за спину и чуть наклонив голову, будто он постоянно к чему-то прислушивался. Четыре года назад он был начальником замковой стражи и одним из немногих, кто относился ко мне — чужачке, наемнице, посмевшей стать герцогиней — с уважением. Он никогда не льстил, никогда не шептался за спиной. Просто кивал мне при встрече и отдавал четкие, короткие приказы, когда я участвовала в обороне замка.

Теперь он командовал нашим отрядом.

Рядом с Корвином стоял Бранн — молчаливый здоровяк в тяжелых латах. Его лицо, как и прежде, напоминало грубо вытесанную из камня маску. Широкие плечи, огромные ручищи, способные переломить хребет магическому зверю, и глаза — темные, глубоко посаженные, в которых редко мелькало что-то, кроме спокойной сосредоточенности. Он был немым с детства — магическая травма лишила его голоса, но не силы. Тамир когда-то спас ему жизнь, вытащив из-под завалов горящего дома, и с тех пор Бранн служил дому Де Жамбер с молчаливой, непоколебимой преданностью.

Я помнила, как Бранн однажды заслонил меня собой во время нападения на обоз. Помнила, как он, не издав ни звука, вытащил из моего плеча отравленную стрелу и сам обработал рану, пока целитель добирался до нас. Помнила, как он смотрел на меня — без страха, без подобострастия, просто как на человека, которого стоит защищать.

Теперь он смотрел на меня — и не узнавал. Конечно, не узнавал. Я была чужой девчонкой, новобранцем, одним из многих.

От этого внутри все сжималось в тугой, болезненный узел.

Третьей в отряде была женщина, которую я не знала. Короткие русые волосы, шрам через левую бровь, делающий лицо асимметричным, и холодные серые глаза — такие же, как у всех, кто долго жил в Опальных Землях. Корвин представил ее как Рейну — следопыта и магического стрелка.

— Построились, — скомандовал Корвин, и его голос, усиленный магией, разнесся по двору. — Слушаем внимательно. Повторять не буду.

Мы выстроились в неровную шеренгу. Я встала с краю, рядом с Финном, который заметно нервничал — его пальцы теребили край плаща, а взгляд бегал по лицам ветеранов.

— Не дергайся, — шепнула я. — Они это чувствуют.

— Легко тебе говорить, — пробормотал он в ответ. — Ты хоть раз в жизни нервничала?

Я не ответила. Когда-то давно, в прошлой жизни, я нервничала перед каждым боем. Потом перестала. Нервы — это роскошь, которую не могут позволить себе те, кто хочет выжить.

Корвин медленно прошелся вдоль строя, вглядываясь в лица новобранцев. Его глаза останавливались на каждом, сканировали, оценивали, выносили приговор. Когда он поравнялся со мной, я почувствовала, как его магия коснулась моей ауры — легкое, почти незаметное прикосновение, проверка. Я не стала сопротивляться. Моя маскировка, выстроенная за недели тренировок с магистром Орландо, держалась крепко. Пусть проверяет.

— Романдэ, — произнес он, останавливаясь напротив. — Лучшая выпускница боевого факультета.