— Тогда чего?

Я посмотрела ему в глаза.

— Я боюсь, что они увидят то, что не должны, — сказала я. — Я боюсь, что меня не поймут.

Орландо молчал. Потом кивнул.

— Есть одна техника, — сказал он. — Древняя. Ее используют разведчики и шпионы. Она позволяет спрятать истинную сущность глубоко внутри, а наружу выпустить только то, что нужно.

— Научите меня, — попросила я.

— Это опасно, — предупредил он. — Если ошибешься, ты можешь потерять себя. Свою душу. Свою личность.

— Я не ошибусь, — сказала я. — У меня нет права на ошибку.

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — уважение, страх, понимание.

— Хорошо, — сказал он. — Начнем сегодня.

Три дня я училась прятать свою душу.

Техника оказалась сложнее, чем я думала. Нужно было не подавлять свою сущность, а завернуть ее в кокон — тонкий, почти прозрачный, но непроницаемый. Как паутину.

Орландо говорил: «Представь, что твоя душа — это свет. Ты не можешь погасить свет. Но ты можешь накинуть на него покрывало. Тонкое, но плотное. Чтобы свет пробивался, но не ослеплял».

Я представляла. Пыталась. Ошибалась. Начинала заново.

На второй день у меня пошла носом кровь.

— Ты слишком давишь, — сказал Орландо. — Не надо насилия. Только нежность.

Нежность. Я не умела быть нежной. Я умела быть жесткой, быстрой, смертоносной. А нежность… нежность я оставила в прошлой жизни. Вместе с Тамиром.

Но я попробовала. И на третий день у меня получилось. Я почувствовала, как моя душа, та самая, старая, израненная, уставшая — свернулась клубочком внутри. Как будто уснула. А наружу вышла другая, спокойная, ровная, обычная.

Аура студентки. Аура Селении.

— Ты готова, — сказал Орландо, глядя на меня. — Теперь тебя не увидит никто. Даже герцог.

— Спасибо, магистр, — ответила я. –– Почему вы помогли мне?

–– Хм, хороший вопрос, – мужчина задумался, но все же ответил, – Наверное потому, что так надо… –– И добавил тихо, — Будь осторожна, Селения. Не все тайны стоит хранить. Иногда правда — единственное спасение.

Магистр ушел, не дождавшись ответа.

В день перед приездом Инквизиции я сидела в комнате одна. Лира и Мия ушли на последнюю подготовку. В Академии царил хаос, все драили коридоры, развешивали флаги, проверяли магические системы. Преподаватели гоняли студентов, студенты паниковали.

Я сидела неподвижно. Смотрела в окно на закат.

— Ты чего не готовишься? — Лира заглянула в комнату, запыхавшаяся, с растрепанными волосами.

— Я готова, — ответила я.

— К чему?

— К тому, что будет.

Она вошла. Села рядом.

— Ты странная последние дни, — сказала она. — Более странная, чем обычно.

— Прости, — ответила я.

— Не извиняйся, — она взяла меня за руку. — Просто скажи — ты боишься Инквизиции?

Я помолчала. Посмотрела на ее искренние карие глаза.

— Нет, — сказала я. — Не боюсь.

— Тогда чего?

— Я жду, — ответила я.

Лира замерла.

— Чего ты ждешь, Селения?

— Встречи, — сказала я. — Очень старой встречи.

Она не поняла, но кивнула.

— Я с тобой, что бы ни случилось, — сказала она. — Помни.

— Помню, — ответила я. — Спасибо.

Она ушла. А я осталась сидеть на подоконнике, глядя в темнеющее небо.

Завтра он приедет. Я увижу его. Впервые после смерти. И я не сбегу, не спрячусь, не отступлю. Я встречусь с ним лицом к лицу. И тогда — будь что будет.

Ночью мне приснился сон. Я стояла на балконе, том самом, где умерла. Снег падал на плечи. В руках у меня не было клинка. Только браслеты — изумрудные, горящие и живые.

Из темноты вышел Тамир. Серые глаза. Седина в волосах. Усталое лицо.

— Элиана, — сказал он.

— Ты помнишь меня? — спросила я.

— Я никогда не забывал.

— Тогда почему ты убил меня?

— Потому что был дураком, — ответил он. — Потому что я поверил лжи. Потому что я не заслуживаю прощения.

— Это правда, — сказала я. — Не заслуживаешь.

— Что мне сделать, чтобы заслужить?

Я подошла ближе. Посмотрела в его глаза, в эти серые, штормовые, безумные глаза.

— Узнай правду, — сказала я. — Увидь меня настоящую. И тогда… тогда поговорим.

Он протянул руку. Я протянула свою. И проснулась. С мокрыми щеками. С горящим сердцем. С твердой уверенностью, что завтра все решится.

Глава 12

День инспекции выдался хмурым. Серое небо нависало над Академией, как тяжелое одеяло. Воздух был плотным, влажным, пахло грозой. Или это только казалось? Или это мои нервы сгущали тучи над головой?

Я стояла в парадном зале вместе с другими студентами боевого факультета. Мы выстроились в идеальные шеренги — причесанные, вычищенные, в парадной форме. Черные мундиры с серебряной вышивкой. Браслеты-накопители на запястьях.

У меня внутри бушевал ураган.

— Ты дрожишь, — прошептал Финн, стоявший справа.

— Нет, — ответила я. — Это зал вибрирует.

— Зал не вибрирует, — возразил он.

— Значит, тебе показалось.

Он замолчал. Но я чувствовала его взгляд — любопытный и встревоженный. Все последние дни он смотрел на меня так. Будто ждал, что я сорвусь.

Но я не сорвусь. Я не имею права.

Сегодня я Селения Романдэ. Лучшая студентка боевого факультета. Скромная, талантливая, но совершенно обычная девушка без странностей и темных тайн.

Моя душа спрятана глубоко внутри. Завернута в кокон из техники, которой научил меня Орландо. Моя аура — спокойная, ровная, без единого всплеска. Никто ничего не почувствует. Даже он.

— Внимание! — голос ректора разнесся по залу. — Прибывает Совет Инквизиции!

Двери распахнулись. Все замерли. Я не дышала. Вошли пять человек в черных плащах с серебряной вышивкой. На груди у каждого изображен знак Инквизиции: меч и весы, символ правосудия и кары.

Но я видела только одного. Он шел в центре. Выше всех и шире в плечах. Его плащ развевался за спиной, будто крылья хищной птицы. Лицо — маска из льда и камня. Ни тени эмоций. Ни тени жизни.

Тамириус Де Жамбер. Герцог Опальных Земель. Мой муж и мой убийца. Он не постарел. Четыре года — не срок для такого, как он. Но он изменился.

Раньше в нем была страсть, огонь, безумие, которое притягивало и пугало одновременно. Теперь — только лед. Холодный, безжалостный, мертвый лед.

Его серые глаза скользили по залу, сканируя лица, оценивая, выискивая. В них не было бури. В них была пустота. Пустота человека, который потерял все.

Мое сердце билось где-то в горле. Пальцы дрожали. Я заставила их сжаться в кулаки, чтобы никто не заметил. Он прошел мимо первой шеренги. Второй. Третьей. Он приближался ко мне. Каждый шаг отдавался в моей груди глухим ударом. Бум. Бум. Бум.

Я видела его левую руку. Поверх перчатки, чуть выше запястья, выступал край браслета. Изумрудная вязь. Наша татуировка. Он не скрывал ее. Носил открыто, как напоминание? О чем? Обо мне? О своей ошибке? О том, что убил?

Я не знала. Он поравнялся с нашей шеренгой. Я смотрела прямо перед собой, как требовал устав. Не поворачивала головы. Не дышала. Его взгляд скользнул по лицам студентов. Финн. Парень слева от меня. Потом — я.

Одна секунда. Две. Его глаза встретились с моими. Серые, ледяные и совершенно пустые. Он не узнал меня.

Конечно, не узнал. Как он мог узнать? В этом теле — чужие черты, чужой цвет глаз, чужая аура. Для него я никто. Одна из сотни. Студентка, которая сейчас забудется через минуту. Он прошел дальше.

Я слышала, как стучат его сапоги по каменному полу. Как затихают шаги. Как растворяются в общем гуле голосов.

Внутри меня что-то рухнуло.

Неужели наша связь была настолько хрупкой? Неужели четыре года — достаточный срок, чтобы забыть? Неужели я для него — пустое место?

Или это моя маскировка сработала слишком хорошо? Или браслеты молчат, потому что я спряталась слишком глубоко? Я не знала. И от этого незнания хотелось выть.