Через час они вернулись. Старший из отряда покачал головой.

— Леди Илдианы нет в замке. Ее покои пусты. Слуги говорят, она уехала несколько часов назад, сразу после того, как был обнаружен побег заключенной. Стража на воротах, говорит, что она отправилась на север, в сторону границы.

Я сжал кулаки. Она что-то узнала и сбежала, не дожидаясь развязки. Чуяла, что петля затягивается.

— Собирайте отряд, — приказал Морвус. — Выступаем немедленно. Она не должна уйти за границу.

— Я сам поведу охоту, — сказал я. — Это моя сестра. Моя ответственность.

Морвус посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул.

— Хорошо. Но мои люди пойдут с вами. И я лично буду наблюдать за операцией.

Я не спорил. Сейчас важнее всего было настигнуть Илдиану. Остальное — потом.

Я вышел из восточного крыла и направился в казармы. По пути вызвал Корвина, Бранна, Финна и Олрика. Рейну я нашел у конюшни — она проверяла подковы своей гнедой кобылы.

— Рейна, — сказал я. — Селения в охотничьей башне на восточной границе. Ты знаешь то место.

Она подняла голову, прищурилась.

— Знаю. Там и четыре года назад мы...

— Не важно, — перебил я. — Возьми запасную лошадь, захвати снаряжение Селении — доспехи, оружие и плащ. Привези ее. Отряд выступит, как только вы вернетесь.

— А если не захочет ехать? — спросила Рейна.

— Захочет, — ответил я. — Скажи, что Илдиана сбежала. И что мы идем по ее следу. Она поймет.

Рейна кивнула, вскочила в седло и пришпорила лошадь. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за восточными воротами. Внутри все сжималось от нетерпения. Каждый час промедления мог стоить нам побега Илдианы. Но я не мог оставить Селению в башне — не после всего.

Рейна вернулась через два часа.

Я услышал стук копыт еще издали. Вышел во внутренний двор и замер.

Она ехала впереди на своей гнедой. Следом — Селения на Вихре. Вороной жеребец шел ровно, уверенно, будто понимал, что мы отправляемся на войну. На ней была походная форма — темно-синий камзол, кожаные штаны, высокие сапоги. Волосы, отросшие до лопаток, собраны в тугой хвост. На поясе — перевязь с близнецовыми клинками. Лицо бледное — дни в темнице и допросы не прошли бесследно. Но в голубых глазах горел огонь. Огонь воина, готового к битве.

Рейна спешилась, подошла ко мне.

— Сделала, как ты велел. Снаряжение в седельных сумках.

Я подошел к Селении. Она спрыгнула с Вихря, встала передо мной. В ее глазах был вопрос, который она не задавала вслух.

— Илдиана сбежала, — сказал я. — Мы идем по ее следу. На север, к границе. Возможно, к отступникам.

— Я иду с тобой, — ответила она.

— Я знаю.

Она кивнула. Вскочила обратно в седло. Заняла место в строю рядом с Рейной.

Я обвел отряд взглядом. Корвин, Бранн, Финн, Олрик. Пятеро инквизиторов в серых плащах, с Морвусом во главе. Рейна и Селения на Вихре.

— След ведет на север, к границе, — сказал я. — Илдиана ушла туда. Возможно, к отступникам, с которыми была связана. Наша задача — настигнуть ее до того, как она пересечет границу. Вопросы?

Вопросов не было.

— Выступаем.

Отряд двинулся в путь. Я ехал впереди, рядом с Морвусом. Селения держалась чуть позади, с Рейной. Я не оборачивался, но чувствовал ее присутствие каждой клеткой тела. Знал, что она там. И теперь нас ждала охота. Охота на ту, что разрушила наши жизни.

Я сжал поводья и пришпорил коня. Впереди была долгая дорога. И я не собирался останавливаться, пока не настигну ее. Чего бы это ни стоило.

Глава 39

Погоня длилась уже четвертые сутки.

След Илдианы петлял, как загнанный зверь — через густые леса, вонючие болота, заброшенные деревни, где давно не было живых. Она знала эти земли. Знала, где можно спрятаться, где запутать следы, где устроить засаду. Но мы шли за ней неотступно. Морвус со своими инквизиторами, и мой отряд.

Она держалась в седле уверенно, хоть я и видел, что первые дни после темницы давались ей тяжело. Но с каждым днем силы возвращались. Щеки порозовели, движения стали быстрее, взгляд острее. Она снова была той Селенией, которую я помнил по тренировкам и патрулям. Сильной, быстрой и Опасной.

И я не мог отвести от нее глаз. Ловил себя на том, что смотрю, как она сидит на своем жеребце. Прямая спина, легкая рука на поводьях, плавные движения в такт коню. Как поправляет волосы, выбившиеся из хвоста. Как улыбается, когда Вихрь тычется мордой в ее плечо, требуя ласки.

Каждое ее движение отзывалось во мне глухой, ноющей болью. Она была так похожа на Элиану. Не внешностью, а тем, как она двигалась. Как смотрела. Как улыбалась. Как сжимала губы, когда злилась. Как хмурила брови, когда думала.

Я не знал, кто она на самом деле. Самозванка? Одержимая? Или действительно та, кого я потерял четыре года назад? Ответа не было. Но я знал одно, что когда она рядом, браслет на моем запястье светится. Когда она улыбается, я забываю дышать. Когда она смотрит на меня, я чувствую то, что не чувствовал с тех пор, как Элиана умерла.

И это пугало меня до смерти.

Я пытался заботиться о ней. На переправе через бурный ручей подал руку — она приняла, и ее пальцы на мгновение сжали мои. Теплые и живые. Я отпустил первым. Когда вечером у костра она поежилась от холода, я молча снял плащ и накинул ей на плечи. Она подняла глаза — голубые, с золотыми искрами от пламени, и хотела что-то сказать. Я отвернулся раньше, чем она успела.

Я старался держать дистанцию. Не позволял себе лишнего взгляда, лишнего слова, лишнего прикосновения. Потому что боялся. Боялся, что если коснусь ее по-настоящему, больше не смогу остановиться. Боялся, что она не простит меня. За то, что я сделал с ней. За то, кем я стал. За четыре года боли и тьмы, в которую я превратил свою жизнь и жизни других.

И боялся, что простит. Потому что тогда я должен буду простить себя. А это было невозможно.

На пятый день мы остановились на привал у лесной реки.

Место было тихое, уединенное, старые ивы склонялись к воде, солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на поверхности золотые узоры. Морвус объявил, что мы задержимся здесь на пару часов — нужно дать отдых лошадям и пополнить запасы воды.

Я отошел вниз по течению, туда, где река делала излучину и скрывалась за густым кустарником. Разделся, сложил одежду на камне и вошел в воду. Холодная, чистая, она смывала пот и усталость последних дней. Я стоял по пояс в воде, подставив лицо солнцу, и пытался ни о чем не думать.

Не получалось.

Перед глазами стояла Селения. То, как она сидела в седле. Как улыбалась Вихрю. Как смотрела на меня у костра — с благодарностью за плащ и с вопросом, который не задавала вслух.

Я тряхнул головой, отгоняя мысли. Бесполезно. А потом я услышал всплеск. Повернул голову — и замер.

Она вынырнула прямо передо мной. Вода стекала по ее лицу, по плечам, по обнаженной груди. Волосы, намокшие и потемневшие, прилипли к шее и спине. Капли блестели на коже в солнечном свете.

Она не видела меня — течение снесло ее из-за поворота, и она оказалась здесь случайно. Так же, как и я. Она подняла руку, чтобы убрать волосы с лица, и замерла.

Наши взгляды встретились.

Вода едва доходила до пояса. Между нами было не больше трех шагов. Я видел каждую черточку ее лица — расширенные голубые глаза, приоткрытые губы, капли воды на ресницах. Мой взгляд скользнул ниже — по изгибу шеи, по плечам, по груди, прикрытой лишь прядями мокрых волос.

У меня перехватило дыхание.

Она не шевелилась. Только смотрела на меня — и в ее глазах я видел то же, что чувствовал сам. Шок, дикое желание и страх.

Мгновение растянулось в вечность.

А потом я резко отвернулся. Вышел из воды быстрыми, рваными шагами. Схватил одежду с камня, даже не вытираясь, натянул штаны, рубашку. Пальцы дрожали, не слушались. Я не смотрел на нее. Не мог.

— Тамир, — позвала она.