— Вы действовали из лучших побуждений, — ответила я, беря печенье. Камень снова остался чистым. Печенье тоже было обычным. — Я не держу зла.

— Ты так добра, — она улыбнулась. — Я боялась, что ты затаишь обиду. Но вижу, что ошибалась. Ты не из тех, кто помнит плохое.

— Я из тех, кто ценит справедливость, — сказала я. — Истина всегда выходит наружу. Рано или поздно.

Она чуть заметно напряглась. Только на мгновение, однако я заметила.

— Истина, — повторила она, делая глоток. — Да конечно. Истина — это самое важное.

Она поставила чашку, сложила руки на коленях. Посмотрела на меня — пристально и изучающе.

— Знаешь, Селения, ты удивительная. Я смотрю на тебя и не могу понять, что именно меня привлекает. Твоя манера двигаться. Твой взгляд. То, как ты держишь чашку. В этом есть что-то… знакомое.

Я сделала еще глоток. Спокойно, даже не дрогнув.

— Люди часто говорят, что я напоминаю им кого-то, — сказала я. — Не знаю, почему.

— Правда? — она склонила голову к плечу. — И кого же?

— Разных людей. Матушку, старую учительницу, героиню какой-то баллады.

Она улыбнулась.

— А мне ты напоминаешь покойную герцогиню.

Мои пальцы сжались на чашке. Только на мгновение. Только я почувствовала.

— Герцогиню Элиану? — переспросила я ровно.

— Да, — она вздохнула, отводя взгляд к окну. — Мою бедную невестку. Мы были так близки. Ее смерть… это было ужасно.

Я смотрела на нее и думала: «Ты убила меня. Ты подставила меня. Ты нашептывала ложь Тамиру, пока он не поверил. И теперь ты сидишь здесь и говоришь о том, как мы были близки».

— Сочувствую вашей утрате, — сказала я.

— Спасибо, дорогая, — она промокнула уголок глаза платком. Сухо, без слез. — Но я не о том хотела поговорить. Просто… ты так на нее похожа. Не внешне, конечно. Внешне вы совсем разные. Но походка. Взгляд. То, как ты поворачиваешь голову. Иногда мне кажется, что она вернулась.

Она посмотрела на меня. В ее холодных, голубых, красивых глазах, не было ни скорби, ни тепла. Только расчет. Только проверка.

Я выдержала ее взгляд. Не отвела глаз, даже не моргнула.

— Но я не она. Я просто Селения Романдэ. Дочь обедневших дворян. Выпускница Академии и солдат.

— Солдат, — повторила она. — Да. Конечно.

Она снова улыбнулась — тепло, ласково, фальшиво.

— Я хочу, чтобы мы стали друзьями, Селения, правда. Ты служишь моему брату. Ты спасла ему жизнь. Я благодарна тебе больше, чем могу выразить.

Она протянула руку и взяла с подоконника небольшую коробочку — бархатную, темно-зеленую.

— Это тебе. Маленький подарок. В знак примирения и дружбы.

Я открыла коробочку. Внутри, на атласной подушке, лежала брошь — серебряная, в виде цветка с изумрудной сердцевиной. Простая, но изящная. Я незаметно коснулась ее пальцем с кольцом. Камень остался прозрачным — ни яда, ни магических чар на броши не было. По крайней мере, тех, что могло распознать кольцо.

— Она прекрасна, — сказала я. — Но я не могу принять. Это слишком дорого.

— Глупости, — Илдиана махнула рукой. — Это безделица. Носи на здоровье. И пусть она напоминает тебе о нашей дружбе.

Я закрыла коробочку. Положила в карман.

— Благодарю, леди Илдиана. Я тронута.

Она просияла.

— Зови меня просто Илдиана. Мы же теперь подруги.

Я улыбнулась. Вежливо и холодно. Как она.

— Хорошо… Илдиана.

Чай закончился. Я попрощалась и вышла. Прошла по коридору, свернула за угол, прислонилась спиной к холодной каменной стене.

Сердце колотилось где-то в горле. Надо же, она что-то чувствует. Не знает правды, но подозревает. Ищет подтверждение. Проверяет.

«Ты так похожа на покойную герцогиню».

Я открыла глаза, выпрямилась и отправилась в свою комнату переодеваться. Не могу же я заявиться в казарму, в платье…

Вечером я сидела на кровати, вертя в руках брошь. Изумруд в сердцевине цветка тускло мерцал в свете магического светильника. Красивый камень. Кольцо не показало ни яда, ни чар — но это не означало, что брошь безопасна. Существовали заклинания, которые не распознавал мой артефакт. Маячки слежения. Подслушивающие чары. Проклятия, активирующиеся при определенных условиях.

Я не могла оставить ее в комнате. Илдиана могла объявить, что я украла брошь — устроить обыск, найти ее среди моих вещей. Или, что хуже, использовать ее как якорь для какого-нибудь темного ритуала. Я слишком хорошо знала ее методы.

Я встала, подошла к окну. В углу, под подоконником, был старый камин — недействующий, заложенный камнями еще до моего появления в замке. Я опустилась на колени, нащупала один из камней — он слегка шатался, будто его уже вынимали когда-то. С трудом вытащила его, открывая небольшую нишу.

Этот тайник я нашла случайно, когда искала место для запасного оружия. Старый, пыльный, явно не использовавшийся много лет. Идеальное место для того, что не должно попасться на глаза.

Я завернула брошь в тряпицу, положила в нишу, вернула камень на место. Проверила — ничего не видно. Даже если кто-то будет обыскивать комнату, этот тайник вряд ли найдут.

— Если она спросит о броши, — прошептала я, — я скажу, что ее украли. Или что я потеряла ее на тренировке. Пусть докажет обратное.

Я вытерла руки о платье, села обратно на кровать. Камень в кольце на пальце тускло блестел — спокойный и прозрачный.

В дверь постучали.

— Войдите.

Это был Корвин. Он вошел, закрыл за собой дверь, сел на стул напротив.

— Ты была у Илдианы, — сказал он. Не вопрос.

— Да.

— Зачем?

— Пригласила на чай. Хотела подружиться.

Корвин хмыкнул.

— Подружиться. С ней. После того, что было.

— Именно поэтому.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Выцветшие голубые глаза, казалось, видели больше, чем я хотела показывать. Его взгляд упал на кольцо на моем пальце.

— Хороший артефакт, — сказал он. — Старая работа. Артефактор с Рыночной площади?

— Да.

— Умно, — он кивнул. — Яды — любимое оружие тех, кто не рискует нападать в открытую.

Он помолчал, потом добавил:

— Будь осторожна, девочка. Она опаснее, чем кажется.

— Я знаю.

Он кивнул. Встал и пошел к двери. На пороге обернулся.

— Если что-то понадобится — обращайся. Помни.

И ушел.

Я осталась одна. Сидела на кровати, глядя в темноту за окном. Илдиана начала новую игру. Не с открытой агрессией, а с тонкими манипуляциями, с ложной дружбой, с проверками и намеками.

Она что-то подозревает. Не знает, но чувствует. Это смертельно опасно. Но у меня есть преимущество. Я знаю ее игру. Я уже проиграла ей однажды — и умерла. Теперь я вернулась.

Я легла на кровать, закрыла глаза.

— Играй, Илдиана, — прошептала я в темноту. — Играй. А я буду играть лучше.

За окном выл ветер. Где-то в замке пробили часы. Полночь.

Глава 27

Следующий день выдался тяжелым.

Сначала — тренировка с Тамиром на рассвете. Он снова не щадил. Гонял меня по плацу, пока ноги не начали подкашиваться, а легкие начали гореть огнем. Его удары были быстрыми, точными и смертоносными. Каждый раз, когда я уходила от атаки, которую никто не должен был предугадать, его глаза с подозрением смотрели на меня. Он как будто специально проверял меня, чтобы лишний раз убедиться в своих предположениях.

После тренировки я патрулировала восточную границу с Рейной. Четыре часа в седле, проверка постов, осмотр следов. Отступники затаились после разгрома их лагеря, но расслабляться было нельзя. Вихрь, как всегда, шел ровно и уверенно, но я чувствовала его напряжение. Жеребец часть всхрапывал и дергался, как будто чего-то опасаясь.

Потом — разбор полетов с Корвином. Доклады, карты, планы на следующую неделю. Старый маг был дотошен, требователен и не прощал невнимательности. Я отвечала четко, по делу, но к концу дня голова гудела от усталости.

И вот теперь все в общем зале.

Солдаты, ветераны, новобранцы — все собрались у большого камина после ужина. Кто-то играл в кости, кто-то чистил оружие, кто-то просто грелся у огня, потягивая эль из глиняных кружек. Рейна сидела в углу, точила стрелы и что-то негромко рассказывала Бранну — тот, как всегда, молчал, но по его глазам было видно, что он слушает внимательно. Финн и Олрик спорили о чем-то вполголоса, размахивая руками. Корвин дремал в кресле у камина, прикрыв глаза.