Но браслет горел.

Я поднял левую руку, закатал рукав. Изумрудная вязь пульсировала — ярко, живо, яростно. Так, как не светилась с того самого дня, когда Элиана умерла у меня на руках. Четыре года браслет тлел тусклым, мертвенным светом — а теперь пылал, будто внутри него билось сердце. Ее сердце.

Я оттолкнулся от двери, подошел к столу. Рухнул в кресло. Обхватил голову руками.

Если это правда — если она действительно Элиана, вернувшаяся в чужом теле? Четыре года назад я убил ее. Своими руками.

А если это ложь? Если Селения Романдэ просто самозванка, одержимая, шпионка, тогда почему браслет светится? Почему Вихрь признал ее? Почему она знает приемы, которые я никому не показывал? Почему поет песню, которую слышали только мы двое?

Совпадений не бывает. Я не верил в совпадения.

Я встал, подошел к окну. Внизу, во внутреннем дворе, горел одинокий фонарь. И под ним никого не было. В прошлый раз она стояла там — смотрела на мое окно. Теперь она сидела в темнице, в кандалах, по моему приказу.

Я арестовал ее. Снова.

— Проклятие, — прошептал я.

Развернулся, вышел из кабинета. Прошел по коридору, спустился по лестнице, постучал в дверь Корвина.

Старый маг открыл не сразу. Он был в домашнем — простая рубаха, штаны, волосы растрепаны. Видимо, я разбудил его. Но, увидев мое лицо, он мгновенно проснулся.

— Ваша светлость? Что-то случилось?

— Проверь все заново, — сказал я. — Письма. Следы. Показания. Все, что у нас есть на Романдэ.

Он нахмурился.

— Мы уже проверяли. Дважды.

— Проверь в третий раз.

Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Выцветшие голубые глаза, казалось, видели больше, чем я хотел показывать.

— Вы хотите найти доказательства ее вины, — сказал он наконец, — или ее невиновности?

Я не ответил. Он кивнул, будто понял что-то.

— Я сделаю, что смогу, ваша светлость. Но вы должны понимать, что если ее подставили, тот, кто это сделал, — профессионал. Следы будут запутаны.

— Сделай, — повторил я и вышел.

Остаток ночи я провел в кабинете. Не спал. Сидел в кресле, смотрел на браслет и думал.

«Может быть, потому что я и есть она?»

Я вспоминал каждую нашу встречу. Первый раз на отборе в Академии — она стояла в строю, бледная, напряженная, и смотрела на меня так, будто знала. Патруль, где она нашла след, который не заметили опытные следопыты. Пещера, где она бросилась спасать ребенка, не раздумывая. Тренировка, где она использовала «Крыло падающего ястреба» — прием, который я придумал для Элианы и никому больше не показывал. Вечер, где она напевала нашу песню.

Слишком много. Слишком много для одной случайной девчонки.

Я закрыл глаза. Перед внутренним взором встало ее лицо — чужое, незнакомое, но с таким знакомым выражением. Эти голубые глаза, которые в гневе становились почти зелеными. Эта манера сжимать губы, когда она злится. Этот прямой, дерзкий взгляд, который она никогда не отводила.

Элиана смотрела на меня так же.

— Кто ты? — прошептал я в пустоту. — Кто ты, Селения Романдэ?

Ответа не было. На рассвете в дверь постучали.

— Войдите.

Это была Илдиана.

Она вошла бесшумно, как тень. В бледно-голубом утреннем платье, с распущенными волосами, без косметики — она выглядела юной, беззащитной, искренней. Идеальная маска.

— Брат, — сказала она мягко. — Ты не спал.

— Не спал, — подтвердил я, не двигаясь.

Она подошла ближе. Опустилась в кресло напротив. Сложила руки на коленях. Посмотрела на меня с тревогой и заботой.

— Я беспокоюсь о тебе, Тамир. Ты сам не свой с тех пор, как появилась эта девчонка. Ты не ешь, не спишь, ты отстранился от всех. Ты готов поверить в безумные фантазии, которые она тебе внушает.

— Какие фантазии? — спросил я.

Она чуть заметно напряглась. Только на мгновение.

— Я не знаю, что она тебе наговорила. Но я вижу, как ты смотришь на нее. Как ты готов оправдать ее, несмотря на все улики. Она околдовала тебя, брат. Одержимые так умеют. Они проникают в разум, затуманивают мысли, заставляют верить в невозможное.

— Одержимые, — повторил я. — Ты думаешь, она одержима?

— Я уверена, — она подалась вперед. — Посмотри на факты, Тамир. Болезненная, слабая девочка, которая чуть не умерла от магического истощения. А после — внезапный талант, сила, уверенность. Так не бывает. Это не она. Это что-то другое, поселившееся в ее теле. Что-то опасное.

Я смотрел на нее. На свою сестру. На женщину, которая была рядом со мной всю жизнь. Которая утешала меня после смерти Элианы. Которая заботилась обо мне, поддерживала, помогала.

И впервые я заметил что-то в ее глазах. Что-то, чего не видел раньше. Фальшь. Тонкую, почти незаметную, но фальшь. Как трещина в идеально отполированном зеркале.

— Откуда ты знаешь о ее болезни? –– насторожился я.

–– Я же не могу допустить, чтобы в нашем доме жили люди, которых я не знаю, – ничуть не смутившись моим вопросом, ответила сестра, –– Конечно, я обо всех наводила справки.

–– Ты не должна лезь не в свое дело, — сказал я медленно.

— Я знаю, — она накрыла мою руку своей. — Но я твоя сестра, Тамир. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты был в безопасности. А эта девчонка — она опасна. Для тебя. Для всех нас.

Я отнял руку.

— Я подумаю над твоими словами.

Она улыбнулась — тепло, ласково, фальшиво.

— Это все, о чем я прошу. Подумай. А пока — отдохни. Ты измучен.

Она встала, поцеловала меня в лоб и вышла.

Я остался сидеть в кресле, глядя на закрытую дверь. Фальшь. Я видел ее. Впервые за все годы — видел. Но я отогнал эту мысль. Не мог поверить. Не хотел. Илдиана — моя сестра. Моя семья. Единственная, кто остался со мной после смерти Элианы. Она не могла лгать мне. Не могла желать мне зла.

Или могла?

Я встал, подошел к окну. Солнце уже поднялось над серыми стенами замка, окрашивая их в блеклые, размытые тона. Где-то внизу, в темнице, сидела Селения. Ждала моей веры. Или моего приговора.

Я посмотрел на браслет. Он горел.

— Кто ты? — спросил я снова. — Кто ты, Селения Романдэ?

Ответа не было. Только ветер выл за окном, да браслет пульсировал изумрудным светом, будто пытаясь что-то сказать.

Я не знал, кому верить. Сестре, которая была со мной всю жизнь. Или девчонке, которая появилась месяц назад, но заставила мой браслет светиться так, как он не светился четыре года.

Я не знал. И это незнание разрывало меня на части.

Глава 32

Илдиана Де Жамбер стояла у окна своей спальни и смотрела, как серый рассвет наползает на стены замка.

Она не спала всю ночь. Не могла. Слова, сказанные этой девчонкой в темнице, звенели в ушах, как набат. «Ты даже не представляешь, кто я». И этот взгляд — полный такой ненависти, такой древней, такой знакомой злобы, что Илдиана на мгновение отшатнулась. Она, Илдиана Де Жамбер, которая не боялась ни богов, ни демонов, ни собственного брата, — отшатнулась от какой-то безродной выскочки.

Это было невыносимо и унизительно.

Она отошла от окна, опустилась в кресло у камина. Пламя плясало на поленьях, отбрасывая длинные тени на стены. Илдиана смотрела в огонь и думала.

Тамир колебался. Она видела это сегодня утром, когда говорила с ним. Он смотрел на нее иначе — не как на сестру, которой доверял всю жизнь, а как на чужого человека. Как на врага. Он никогда не смотрел на нее так раньше. Даже когда она подставила Элиану, даже когда та умерла, даже когда все улики указывали на измену герцогини, Тамир верил сестре безоговорочно.

А теперь — сомневался. Из-за нее. Из-за этой девчонки с чужим лицом и знакомыми повадками.

Илдиана сжала подлокотники кресла так, что побелели костяшки. Она не могла допустить, чтобы все рухнуло сейчас. Не после того, как она четыре года строила этот мир. Мир, в котором она — единственная женщина рядом с Тамиром. Единственная, кому он доверяет. Единственная, кто имеет влияние на герцога Опальных Земель.