— Селения, ты плачешь? — голос Лиры прозвучал испуганно.

Я коснулась щеки. Мокрая.

— Ветер, — сказала я, вытирая лицо. — Пыль в глаза попала.

Лира не поверила. Я видела это по ее глазам. Но она ничего не сказала. Только подошла, обняла меня за плечи.

— Ты странная, — тихо сказала она. — Но я все равно тебя люблю.

— Не стоит, — ответила я. — Любовь — это больно.

— А я думала, любовь — это сила, — возразила она.

Я не ответила.

На следующее утро меня вызвал магистр Каэл. Я пришла в его кабинет — строгий, без украшений, с картами боевых действий на стенах и оружием на стойках. Каэл сидел за столом, вертя в руках какой-то амулет.

— Романдэ, — сказал он, не поднимая головы. — Закрой дверь.

Я закрыла.

— Садись.

Я села. Он поднял голову. В его серых глазах, холодных и внимательных, не было ничего, кроме интереса.

— Я смотрел твои тренировки, — сказал он. — Все. С первой до сегодняшней.

— Я знаю, магистр.

— И не боишься?

— Чего бояться? — спросила я. — Я ничего запретного не делаю.

— Ты делаешь невозможное, — он положил амулет на стол. — Девочка, которая не держала в руках оружия до Академии, не может так драться. Не может так метать кинжалы. Не может так двигаться.

Я молчала.

— Я спрашиваю один раз, — Каэл подался вперед. — Кто ты, Селения Романдэ?

Я посмотрела ему в глаза. Ни страха. Ни вызова. Только спокойствие.

— Студентка первого курса, магистр. Которая много читала.

— Не лги мне.

— Я не лгу, — сказала я. — У меня хорошая мышечная память. Я видела приемы и повторяла. Снова и снова, пока у меня не получалось. Мое тело запомнило. Даже если я не понимала — тело запомнило.

Он молчал. Смотрел.

— Мышечная память, — повторил он. — Хорошее объяснение.

— Это правда, магистр.

— Знаешь, Романдэ, я не верю в чудеса, — сказал он. — Но я верю в упорство. Если ты действительно добилась этого сама, тогда ты достойна уважения.

— Спасибо, магистр.

— Не благодари, — он поднял палец. — Если я узнаю, что ты кого-то обманываешь, ты пожалеешь. Я не люблю лжецов.

— Я тоже, — ответила я. — Поэтому не лгу.

Это было правдой. Я не лгала. Я просто не говорила всей правды.

— Свободна.

Я встала. Направилась к двери.

— Романдэ, — окликнул он.

Я обернулась.

— Береги себя. У тебя есть враги. Явные и не очень.

— Знаю, магистр, — ответила я. — Я привыкла.

Практикум по наложению рун должен быть простым. Студенты рисовали магические символы на специальных пластинах, активировали их маной и наблюдали результат. Ничего сложного. Ничего опасного.

Олрик ван Дейн стоял через два стола от меня. Его рука все еще была перевязана — после того вечера в коридоре. Он смотрел на меня с перекошенным от недовольства лицом.

Я делала вид, что не замечаю.

— Задание – нанести руну Огня на пластину, — объявил преподаватель — молодой магистр Ревиус. — Будьте осторожны. Перегрузка руны может привести к выбросу энергии.

Я работала сосредоточенно. Пальцы выводили символ за символом. Руны я знала с юности прошлой жизни.

— Романдэ, у тебя хорошо получается, — заметил Ревиус.

— Спасибо, магистр.

И в этот момент я почувствовала чужое вмешательство. Магия, которая вплелась в мою пластину — грубо, агрессивно, враждебно. Я подняла глаза. Олрик смотрел на меня и ехидно улыбался.

Его руна, которая была искажена и перегружена, посылала импульсы к моей.

— Идиот, — прошептала я.

Пластина под моими пальцами задрожала. Руна засветилась красным — цветом перегрузки. Еще секунда и она взорвется.

У меня не было времени думать. Я вцепилась в пластину обеими руками. Вместо того чтобы гасить руну, я усилила ее. Взяла контроль. Перенаправила энергию. Красный свет сменился синим. Потом зеленым. Потом белым.

Руна взорвалась, но не в мою сторону. Импульс ушел обратно, к источнику. К Олрику.

Его пластина вспыхнула. Он вскрикнул, отшатнулся, упал со стула. Волна магии ударила в потолок, разбив несколько светильников. В аудитории воцарился хаос. А я стояла с обломками пластины в руках и смотрела на Олрика.

Он лежал на полу, прижав руку к груди. Живой и частями целый. Но испуганный до смерти.

— Романдэ! — преподаватель подбежал ко мне. — Что произошло?

— Авария, магистр, — ответила я. — Кто-то перегрузил свою руну. А моя оказалась слишком близко.

— Но ты перенаправила удар? — Ревиус смотрел на меня с удивлением. — Как?

— Интуиция, — ответила я. — Я просто чувствую магию.

Он покачал головой, но спорить не стал. Кинулся к Олрику.

Я стояла и смотрела на свои руки. Они дрожали. Но не от страха, а от едва сдерживаемого гнева. Олрик пытался меня покалечить. Может, даже убить.

Я посмотрела на него. Он встретил мой взгляд — и отвел глаза первым.

— Трус, — прошептала я.

Через час меня вызвали в кабинет ректора.

Ректор Академии — пожилая женщина с седыми волосами и пронзительными черными глазами, смотрела на меня из-за массивного стола. Рядом стояли магистр Орландо и магистр Каэл.

— Селения Романдэ, — сказала ректор. — Вы сегодня показали нечто необычное.

— Я просто защищалась, — ответила я.

— Вы перенаправили магический удар. На первом курсе. Без подготовки. Без амулетов. — Ректор подалася вперед. — Это невозможно.

— А я сделала, — пожала плечами я.

— Вы что-то скрываете? — Ректор прищурилась. — Шпионка? Преступница? Одержимая?

— Нет, — ответила я твердо. — Я студентка, которая хочет учиться. И которая не хочет, чтобы ее убивали из-за дурацкой зависти.

Ректор молча смотрела.

— Олрик ван Дейн будет наказан, — сказала она наконец. — За попытку саботажа. Но вы, Селения… вы меня беспокоите.

— Мне жаль.

— Вы гений, — сказала ректор. — Или проблема. Посмотрим, что из этого перевесит.

Она махнула рукой.

— Свободны.

Я вышла. В коридоре меня догнал Каэл.

— Ты знаешь, что сделала? — спросил он.

— Спасла себе жизнь.

— Ты привлекла внимание ректора, — он покачал головой. — Это опасно. Она не прощает того, кто что-то скрывает.

— У меня нет тайн, магистр, — сказала я. — Возможно только навыки, которые я не демонстрировала ранее.

— Навыки, которым тебя никто не учил.

— Может быть и учили, — ответила я. — Просто я не помню.

Я пошла в общежитие. А он остался стоять, глядя мне вслед.

Вечером я сидела на подоконнике и смотрела в звездное небо. Я не могла не думать о том, что Илдиана живет с ним. Пьет чай, улыбается и лжет.

А он ничего не подозревает.

— Как ты мог, Тамир? — прошептала я. — Как ты мог не увидеть? Как ты мог поверить ей, а не мне? Как ты мог позволить ей остаться?

Я закрыла глаза. Представила их в Опальных Землях, за одним столом. Она с чашкой чая, он с газетой. Брат и сестра. Семья.

А я мертвая жена, о которой он, наверное, старается не думать.

— Но я жива, — сказала я. — Я здесь. И я все помню.

Я спрыгнула с подоконника. Подошла к зеркалу.

— Я вернусь, Тамир, — сказала я своему отражению. Блондинка с голубыми глазами смотрела на меня с вызовом. — Не сейчас. Не завтра. Но когда-нибудь я встану перед тобой. И скажу правду. А ты… ты будешь слушать.

За окном выла ночная стража. Где-то далеко, в Опальных Землях, человек с серыми глазами, наверное, снова не спал. Снова думал. Снова ненавидел — меня, себя, весь мир.

Глава 10

Четыре года. Четыре года боли, пота, слез, которые я не позволяла себе пролить. Четыре года тренировок до изнеможения, занятий до онемения пальцев, ночей в библиотеке и рассветов в тренировочном зале.

Четыре года, чтобы превратить это хрупкое, слабое тело в оружие.

Теперь, глядя в зеркало, я видела не ту бледную, испуганную девочку, которая очнулась на больничной койке четыре года назад.