— Он никогда не исчезал, — ответила я, гладя его лицо. — Просто спал. Ждал, когда мы снова будем вместе.

Он поцеловал мое запястье — туда, где только что проступила вязь. Легко, почтительно, как целуют святыню. Его губы были горячими, влажными от слез. Я чувствовала, как браслет пульсирует под его поцелуем — живой и настоящий.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я так сильно тебя люблю, Элиана.

— И я тебя люблю, — ответила я. — Всегда любила. Даже когда умирала. Даже когда ненавидела. Даже когда пыталась забыть.

Мы лежали, сплетенные, обессиленные, счастливые. Его рука покоилась на моей талии, моя голова на его груди. Я слушала, как бьется его сердце — ровно, сильно, успокаивающе. За проломами в куполе серое небо Опальных Земель начинало светлеть. Первый рассвет нашей новой жизни.

— Я верю тебе, — прошептала я, прижимаясь к нему крепче. — Я снова тебе верю. И я прощаю тебя. Не за то, что ты был орудием. За то, что ты был собой. Слабым. Ревнивым. Слепым. Живым. Я прощаю тебя за все.

Он поцеловал меня в макушку. Его губы были теплыми, нежными, родными.

— Я никогда больше не предам твоего доверия, — сказал он. — Клянусь. Своей жизнью. Своей магией. Браслетом, который вернулся. Я заслужу твое прощение. Чего бы это ни стоило. Даже если на это уйдет вся жизнь.

Я подняла голову, посмотрела ему в глаза. Серые, живые, полные любви. Те самые глаза, в которые я смотрела, умирая на балконе. Те самые, которые снились мне каждую ночь в чужом теле. Те самые, ради которых я вернулась.

— Я знаю, — сказала я.

И впервые за четыре года мы оба верили в это.

Рассвет разгорался за стенами храма, заливая руины мягким серебристым светом. Где-то там, за лесом, ждали Корвин, Рейна, Бранн, Финн и Олрик. Где-то там, в магической клетке, везли Илдиану на суд. Где-то там был замок — наш дом, в который мы вернемся.

Но это все было потом. А сейчас были только мы. Сплетенные тела. Бьющиеся в унисон сердца. Два браслета, мерцающие изумрудным светом в утренних сумерках. Мы были вместе. Как и должны были быть всегда.

Конец…