Это был не вопрос. Утверждение. Я кивнула.

— Говорят, ты убила двух магов-отступников на третьем курсе, — продолжил он. — Без подготовки. Без подстраховки.

— Мне повезло, — ответила я ровно.

— Везение тут ни при чем, — он наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес. — Я видел твое выступление на отборе. Твоя техника… неакадемическая.

— Я много тренировалась, магистр.

— Тренировки не дают такого взгляда, — он вдруг подался вперед, понизив голос так, чтобы слышала только я. — У тебя взгляд старой воительницы, девочка. Той, что видела смерть не раз и не два. Откуда он у тебя?

Внутри у меня все сжалось. Старая воительница. Он попал в точку, сам того не зная. Но еще больше меня поразило другое, Корвин, который знал меня прежнюю, который видел меня в бою четыре года назад, смотрел сейчас в мои чужие голубые глаза и что-то чувствовал. Не узнавал, нет. Но ощущал отголосок, эхо, тень того, что было.

Я посмотрела ему прямо в глаза — не отводя взгляда, не моргая.

— Мне часто это говорят, — ответила я спокойно. — Не знаю, откуда. Может, прошлая жизнь.

Он хмыкнул. Отступил на шаг.

Он двинулся дальше, а я осталась стоять, пытаясь унять сердцебиение. Старая воительница.

После построения Корвин дал нам час на то, чтобы познакомиться с отрядом. Солдаты разбились на группы — новобранцы жались друг к другу, ветераны держались особняком. Я дождалась, пока Рейна отойдет к стене точить клинок, и направилась к ней. Бранн стоял неподалеку, проверяя крепления на своем наруче, но я чувствовала его взгляд — спокойный, изучающий.

— Можно? — спросила я, кивая на свободное место рядом с Рейной.

Она подняла голову, окинула меня оценивающим взглядом.

— Садись. Только не мешай.

Я села на каменный выступ рядом с ней. Достала свой кинжал — тот самый, короткий, который предпочитала для ближнего боя. Проверила лезвие. Оно была острым, но я все равно начала точить — это успокаивало.

— Ты всегда сама ухаживаешь за оружием? — спросила Рейна, не отрываясь от своего занятия.

— Всегда. Оружие — это продолжение руки. Если не заботиться о нем, оно подведет в самый неподходящий момент.

— Правильно. Многие новобранцы этого не понимают. Думают, что магия решит все проблемы.

— Магия — это инструмент. Не более. Как клинок. Как лук. Как собственное тело. Без дисциплины она бесполезна.

Рейна остановилась. Подняла на меня глаза. В них мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— Ты странная, Романдэ. Слишком умная для своего возраста. Слишком спокойная. Слишком… готовая.

— Мне часто это говорят.

— И что ты отвечаешь?

— Ничего. Просто живу дальше.

Она усмехнулась. Вернулась к своему клинку.

Мы сидели в тишине. Я уже решила, что разговор окончен, когда с дальнего конца замка донеслось громкое, пронзительное ржание. В нем слышались ярость и вызов — так кричит жеребец, почуявший соперника.

Я вздрогнула. Этот голос… Я узнала бы его из тысячи.

— Что это? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Рейна хмыкнула, не поднимая головы.

— Вихрь буянит. Опять, наверное, конюшенных жеребцов почуял или кобылу какую. Он у нас известный хулиган.

— Вихрь?

— Конь покойной герцогини, — пояснила Рейна, проводя оселком по лезвию. — Вороной, со звездой во лбу. Ему сейчас лет девять — самый расцвет. Сильный, как демон, и характер под стать. Четыре года уже никого к себе не подпускает. Герцог велел выпустить его на волю, не запирать в стойле. Сказал, такое животное должно жить свободно.

Я молчала, боясь, что голос выдаст меня. Вихрь. Мой Вихрь. Живой. Свободный.

— И он никого не признает? — спросила я осторожно.

— Никого, — подтвердила Рейна. — Конюхи его боятся. Леди Илдиана как-то предложила забить — сказала, опасный зверь, бешеный. Но герцог запретил. Редкий случай, когда он против сестры пошел.

Внутри у меня все сжалось. Илдиана хотела убить Вихря. Моего коня. Единственное живое существо, которое помнило меня прежнюю.

— А почему герцог запретил? — спросила я.

Рейна пожала плечами.

— Говорят, жену любил. Несмотря ни на что. А конь — он же ее. Память.

Она замолчала, проверяя лезвие на свет. Я заставила себя дышать ровно.

— Говорят, Вихрь ждет хозяйку, — добавила Рейна тихо. — Глупость, конечно. Мертвые не возвращаются. Но звери — они иначе чуют. Может, и правда ждет.

Я ничего не ответила. Просто продолжала точить кинжал, хотя он уже был острым как бритва. Если бы она знала, как близка к истине.

Рейна поднялась, убрала клинок в ножны.

— Ладно, Романдэ. Увидимся на инструктаже.

И ушла. Я осталась сидеть на камне, сжимая рукоять кинжала. Вихрь жив. Он ждет. И однажды я приду к нему. Не сейчас. Не сегодня. Но приду.

Вечером, перед ужином, нас собрали на первый инструктаж. Корвин стоял перед строем, заложив руки за спину. Рядом с ним — Рейна и Бранн.

— Завтра — первый патруль, — начал он. — Граница Опальных Земель. Там неспокойно. Магические твари, банды мародеров, иногда — лазутчики из соседних княжеств. Ваша задача — наблюдать, докладывать, вступать в бой только при крайней необходимости. Вопросы?

Вопросов не было.

— Тогда свободны. Отдыхайте. Завтра выступаем на рассвете.

Строй рассыпался. Солдаты потянулись в казармы. Я задержалась на плацу, глядя в сторону дальнего пастбища, откуда недавно доносилось ржание.

Финн подошел ко мне, встал рядом.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально. Думаю.

— О чем?

Я покачала головой, не отвечая. Просто смотрела на стену, за которой был мой конь. Моя единственная ниточка к прошлой жизни. К той, где я еще была собой.

— Завтра тяжелый день, — сказал Финн. — Тебе бы выспаться.

— Высплюсь, — ответила я. — Иди, я скоро.

Он ушел. Я осталась одна.

Глава 18

Рассвет застал нас уже в седлах.

Серое небо Опальных Земель нависало над головой тяжелым одеялом, обещая дождь, который здесь никогда не проливался — только висел в воздухе вечной угрозой. Ветер пах гарью и сухой землей, той самой, что, по легендам, впитала в себя проклятие павшей звезды триста лет назад.

Я сидела на гнедой кобыле, которую мне выделили в замковой конюшне, и старалась не смотреть в сторону дальнего пастбища. Где-то там, за холмом, пасся Вихрь — мой вороной жеребец со звездой во лбу, который четыре года никого к себе не подпускал. Я слышала его ржание прошлым вечером, и этот звук до сих пор отдавался в груди глухой болью.

Но сейчас было не время для воспоминаний.

Отряд построился у восточных ворот. Двенадцать новобранцев, трое ветеранов и Тамир. Герцог Опальных Земель лично вел нас на первое задание.

Он сидел на огромном сером жеребце, который нервно перебирал ногами, чувствуя напряжение хозяина. Черный плащ Тамира развевался на ветру, открывая браслет на левом запястье — изумрудную вязь, тускло мерцающую в утреннем сумраке. Его лицо было непроницаемым, серые глаза холодно сканировали горизонт.

— Задание простое, — заговорил Корвин, выезжая вперед. — Деревня Терновая, граница Опальных Земель. Местный староста прислал донесение, что за последние две недели пропали трое детей. Все произошло в ночь новолуния. Следов нет. Свидетелей нет.

— Магия? — спросила Рейна, поправляя колчан за спиной.

— Возможно, — Корвин нахмурился. — Герцог подозревает отступников. Тех, что ушли в подполье после прошлогодней чистки.

Я слушала внимательно, запоминая каждое слово. Пропавшие дети. Новолуние. Это не было случайностью. В прошлой жизни я охотилась на магов-отступников и знала их методы. Темные ритуалы требовали жертв, и чем невиннее жертва, тем сильнее выброс энергии.

— Вопросы? — Корвин обвел строй взглядом.

Вопросов не было. Все понимали, что это не учебная тревога.

— Тогда выступаем, — скомандовал Тамир. Его голос, низкий и хриплый, разрезал утреннюю тишину. — До Терновой четыре часа пути. Держаться вместе. На привалах не задерживаться.