— На входной тропе Аппалачей. Мы только что вернулись из трёхдневного похода с рюкзаками по этому району.

— Три дня, значит? — его взгляд едва скользит в мою сторону. — Только вы двое?

— Ну, мы и ещё пара викингов.

Холли дарит мне тайную улыбку, от которой у меня в груди гулко ударяет сердце. Потом объясняет:

— Джакс собирается открыть компанию по проводникам, чтобы водить людей туда.

— А, значит, этот парень, ваш проводник, — кивает доктор Любовь. — Тогда всё понятно.

Простите, что?

Я приподнимаю бровь, собираясь спросить, что именно он имеет в виду, но в этот момент он подходит ближе к Холли и опирается бедром о стол рядом с ней. После этого начинает рассказывать ей о множестве «секретных» троп в этих местах, которые он знает, а затем переходит к рекомендациям насчёт костылей, льда и того, как держать ногу в приподнятом положении.

Пока он говорит с Холли, не сводя с неё своих зелёных глаз, я невольно замечаю, что у этого парня тот самый аккуратный, выпускников частной школы тип внешности, который раньше нравился Холли. Дополняет картину идеально ухоженные светлые усы, которые, даже я вынужден признать выглядят довольно впечатляюще. Ему, похоже, слегка за тридцать, и, судя по фотографии на заставке компьютера, где он держит на руках малыша, доктор Любовь любит детей.

Холли внимательна, улыбается, кивает, её лицо повернуто к нему. И даже несмотря на растрёпанную косу и полное отсутствие макияжа, она выглядит красивее, чем когда-либо, её внутренняя уверенность сияет так ярко, что она словно светится.

Доктор Любовь это тоже явно видит и тянется к этому, как мотылёк к лампе.

Этот парень определённо больше похож на того, кого она всегда искала. Найти такого человека всегда было частью её плана.

А моим планом всегда было быть одному.

Но планы ведь могут меняться, верно? Потому что каждый раз, когда я вспоминаю слова викингов о том, что Холли — моя жена, я понимаю, что впервые в жизни мысль о любви, о «навсегда» может быть именно тем, чего я хочу.

Я не знаю, что делать со своими чувствами.

Как разобраться в них.

Особенно когда доктор Любовь смотрит на мою девушку так, словно больше всего на свете ему хочется увезти её на страстные выходные, бродить по горным тропам и ухаживать за своими усами.

В этот момент Холли отворачивается от доктора и смотрит на меня. Её выражение лица меняется: из сосредоточенного и внимательного оно становится мягким и тёплым. Счастливым.

Её щёки слегка розовеют, в уголках глаз появляются морщинки от улыбки, и вдруг я понимаю, она чувствует то же самое, что и я.

И пусть я понятия не имею, как стать для неё всем тем, чего она хочет и в чём нуждается, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы попытаться.

Когда мы закончили в кабинете врача и заодно зашли в соседнюю аптеку за более надёжной повязкой и обезболивающим, я осторожно помогаю Холли вернуться в фургон. Доктор Любовь проводил нас подмигиванием (разумеется, в сторону Холли) и мягким напоминанием о том, что ей стоит убедиться, что рядом с ней есть кто-то («например, соседка по квартире или лучшая подруга»), кто поможет ей передвигаться и присмотрит за ней в течение ближайшей недели-двух, пока её лодыжка будет заживать.

Разумеется, я очень твёрдо заявил, что помогать и присматривать за ней буду именно я.

— Как ты? — спрашиваю я Холли, наклоняясь через неё, чтобы пристегнуть её ремнём безопасности, хотя, конечно, она и сама могла бы это сделать. Сейчас мне больше всего на свете хочется заботиться о ней. Беречь её.

— Всё хорошо, — говорит она, и её щёки слегка розовеют от нашей близости.

— Готова ехать домой?

Она качает головой.

— Насколько я помню, мне обещали свидание за завтраком.

Я моргаю, глядя на неё. Вот это женщина, честное слово.

— Ты… всё ещё хочешь идти завтракать после всего этого?

Она слегка кивает, и в её выражении появляется почти застенчивая мягкость.

— Я очень ждала свидания с тобой.

— Тогда свидание за завтраком ты обязательно получишь, — отвечаю я. Потому что готов дать ей всё, чего она захочет. С радостью.

Моя любимая маленькая закусочная находится всего в пяти минутах езды от клиники. Я много раз заезжал сюда на завтрак после того, как бывал в домике в лесу, и еда здесь отличная (пусть и калорийная до неприличия и довольно жирная), а кофе крепкий и обжигающе горячий. К тому же здесь есть приятное тенистое место для парковки, так что Рик может спокойно сидеть в «Эдне», наслаждаясь утренним ветерком из приоткрытых окон фургона, пока ест свой собственный завтрак.

Но когда я заношу Холли в яркий, ретро-интерьер закусочной, мои ботинки почти прилипают к липкому от сиропа полу, и я невольно замедляю шаг. Еда здесь может быть вкусной, но само место настоящая дыра. Не совсем то, что обычно выбирают для романтического первого свидания.

— Я, эм… — я смотрю на Холли, озадаченный. — Вафли тут отличные, но место, мягко говоря, не изысканное. Мы можем поехать куда-нибудь ещё⁠…

— Только попробуй! — заявляет она с широкой улыбкой. — Посади меня в ближайшую кабинку и закажи мне все вафли, какие у них есть. Это идеально!

Она идеальна.

Всё, о чём я даже не знал, что хочу. Всё, о чём я даже не знал, что мне нужно.

Я как можно осторожнее усаживаю Холли в уютную кабинку в дальнем углу, и вскоре к нам подходит официантка с кофейником, из которого поднимается пар.

— Ну надо же! Похоже, вы двое прошли через настоящую битву и остались живы, чтобы рассказать об этом! — бодро щебечет полноватая пожилая женщина с морщинками от улыбок и бейджиком с именем Шерил. — Значит, сначала кофе и поскорее!

— Да, пожалуйста! — Холли протягивает ей кружку.

Она делает глоток явно обжигающего напитка, затем вздыхает от удовольствия и одновременно морщится от боли.

— А-а-а… Ай! Горячо! Но… Ммм… Всё равно стало лучше.

Она такая чертовски милая.

Я подвигаю к ней сливки и сахар и благодарю Шерил, пока та наливает кофе и мне.

Пока Холли добавляет сливки в свой кофе, мы заказываем столько еды на завтрак, что её хватило бы на небольшую семью. Лошадей.

Что сказать, моя девочка голодна и ей нужен хороший завтрак.

— Сейчас всё передам на кухню. А вы пока сидите спокойно и наслаждайтесь кофе, — говорит Шерил и, подмигнув нам ещё раз, бодро уходит.

Тем временем Холли крепко обхватывает пальцами свою кружку, и в её взгляде появляется тревога. Мне стоит огромных усилий не разжать её пальцы и не переплести их со своими.

— Послушай, Джакс, мне правда очень жаль.

— За что, скажи на милость, тебе извиняться, Холливуд?

Она тяжело сглатывает, глядя в свой кофе.

— За то, что была невнимательной, за то, что получила травму. Такой досадный конец для такой потрясающей поездки.

Она быстро смотрит на меня.

— Правда?

Я больше не могу сдержаться и тянусь к её рукам, осторожно освобождая их от кружки и беря в свои. Наклоняюсь и целую тыльную сторону её правой ладони.

— Это было даже больше, чем потрясающе. И ты была потрясающей, Хол, всё это время. Одна из самых сильных и смелых людей, которых я когда-либо встречал. Тебе совершенно не за что извиняться. Ни за что.

Она улыбается мне немного неуверенно.

— Ну, ты там явно отлично знал, что делаешь. Из тебя выйдет замечательный проводник по дикой природе.

Её глаза слегка искрятся, когда она кивает в сторону моего рюкзака на виниловом сиденье рядом со мной.

— Кстати, тебе стоит подключить телефон и проверить, не пришли ли какие-нибудь бронирования, пока мы были в походе.

— А тебе стоит подключить свой и сообщить близким, что ты в порядке и цела, — я бросаю взгляд на её ногу. — Почти.

Она морщит нос, словно обдумывает это предложение (и, похоже, не слишком им довольна). Потом качает головой.

— Нет, сделаю это позже, когда буду дома.

Она тоже не хочет, чтобы наше время вместе заканчивалось, думаю я, почти неохотно подключая телефон и открывая административную часть своего сайта.