— Всё нормально, Джакс.

Он качает головой.

— Нет, я хочу быть честным до конца. Это всего лишь моё мнение, мой взгляд на ситуацию…

— Нет, — перебиваю я его твёрдо.

Он удивляется и, честно говоря, я тоже, и замолкает, давая мне продолжить.

— То, что ты сказал, было очень разумно. Если честно, я даже чувствую себя счастливой.

Джакс поднимает бровь.

— Правда?

— Угу, — отвечаю я. И это правда. Сегодня был хороший день. — К тому же невозможно быть в плохом настроении в таком месте.

Он наполовину отворачивается от меня, нахмурив лоб, и смотрит в тёмный лес за террасой.

— Ты первый человек, который приехал сюда и посмотрел на это место глазами гостя. И, честно говоря, я немного нервничаю. Если тебе не понравится, это может быть плохим знаком, — он бросает на меня ироничный взгляд. — Без давления.

И тут я понимаю: его нерешительность раньше была не из-за того, что я оказалась в его диком мире, а из-за того, что он переживал, что я подумаю.

— Здесь идеально, — искренне говорю я.

— Я так сильно хочу, чтобы всё получилось, — интенсивность в его взгляде заставляет моё сердце мягко таять. Мне нравится, как это важно для него. И нравится, что он так ценит моё мнение. — Я вложил в это всё.

— Всё получится, — уверенно говорю я. — За ближайшие дни мы снимем кучу материала, оформим твой сайт и Instagram так красиво, что никто не сможет удержаться от бронирования.

Потому что здесь и правда идеально. Несмотря на удалённость, домик выглядит очень уютным. Здесь есть всё, что нужно. Идеальная база для походов и приключений в дикой природе.

И, оказавшись здесь с Джаксом, увидев всё своими глазами, я чувствую, как всё это становится реальным.

Скоро это станет его жизнью. Он будет жить здесь, свободный, дикий, полностью преданный своей мечте.

— Мне нравится твой оптимизм, — говорит он с улыбкой, тёплой, как солнце.

А мне нравится, когда ты улыбаешься, думаю я, когда наши взгляды встречаются.

— Я верю в тебя, — отвечаю я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Ты единственная в своём роде, Холли Грин. Ты это знаешь?

Мы стоим и несколько мгновений просто смотрим друг на друга, прежде чем он тряхнёт головой.

— Хватит разговоров, пора за дело. Мне нужно наколоть дров для костра.

И в следующую секунду он стягивает с себя рубашку.

Здесь по-настоящему захватывает дух.

И я говорю не только о пейзаже.

Я делаю освежающий глоток воды, прислоняясь к деревянной стене домика, и наблюдаю, как Джакс колет дрова. Смотрю, как напряжённые, рельефные мышцы на его руках перекатываются в тусклом вечернем свете. Капли пота свободно скользят по его широкой обнажённой груди. Как сжимается его челюсть, когда он с военной точностью заносит этот чёртов топор.

И даже не начинайте про его плечи. Плечи Джакса заставляют все остальные плечи выглядеть жалко. Это плечи уровня стейка вагю, тогда как у всех остальных обычный фарш.

Я вообще не знала, что обращаю внимание на плечи, до этого момента.

И почему, скажите на милость, я когда-то решила, что мужчины младше тридцати для меня табу? Этот мужчина находится в своём физическом расцвете и даже больше. Я уже двадцать минут наблюдаю, как он колет дрова и разводит огонь, и всё равно не могу привыкнуть к этому потрясающему зрелищу.

Я с усилием отвожу взгляд от Джакса и заставляю себя смотреть на тёмно-синее небо, где над верхушками сосен Джорджии начинают мерцать звёзды.

— Сосиски подойдут? — кричит Джакс, вырывая меня из мыслей.

— Что, прости?! — поперхнувшись, отвечаю я.

Он смеётся.

— На ужин. Я собирался пожарить сосиски на костре. Тебя устроит?

Я сглатываю, когда он вытирает лоб своей рубашкой.

— Да. Сосиски отлично.

— Отлично. Я почти закончил, потом начнём готовить.

— Прекрасно, я как раз… э-э…

Стояла тут и смотрела на тебя неизвестно сколько времени?

— …брала камеру! Хотела сделать ночной снимок террасы с огоньками.

Я забегаю в домик, хватаю камеру и делаю несколько кадров мерцающей террасы. А ещё тайком снимаю Джакса без рубашки на фоне костра в тот момент, когда он раскалывает последние поленья.

Этот кадр будет идеален для Instagram. По-моему, Джакс лицо этой компании. Его опыт и спокойная, уверенная манера наверняка будут привлекать людей бронировать туры, но и его лицо с телосложением тоже точно не помешают. В этом я уверена.

Джакс разжигает огонь ещё сильнее, а я расставляю походные кресла перед потрескивающими языками пламени. Рик счастливо дремлет в собственном кресле, повернув морду к теплу.

Я укутываюсь в одну из фланелевых курток Джакса. Потому что он был прав. Ночью здесь ужасно холодно. И да, куртка пахнет так же вкусно, как и он сам, и я не могу перестать вдыхать этот запах, который словно обнимает меня.

Мы сидим у ярко пылающего костра и жарим сосиски, которые потом едим прямо со шпажек, как настоящие варвары (эту историю я обязательно расскажу на следующем семейном игровом вечере Гринов, Минди будет гордиться).

Постепенно мне становится тепло, сытно, сонно и удивительно спокойно.

За пределами огня нас окутывает полная темнота, а помимо потрескивания костра вокруг почти абсолютная тишина.

Я откидываю голову назад, чтобы снова посмотреть на звёзды, рассыпанные, словно соль, над вершинами деревьев.

— Такое ощущение, будто сейчас во всей вселенной есть только мы двое.

— В дикой природе такое часто происходит, — говорит Джакс.

— Не могу поверить, что ты приезжаешь сюда один, — качаю я головой. — Я бы умерла от страха, что меня жестоко убьют.

И это правда. Огромная темнота, отсутствие электричества и связи заставили бы меня свернуться клубком и молиться, чтобы быстрее наступило утро.

Но почему-то рядом с Джаксом я никогда не чувствовала себя в большей безопасности.

— Ты просто пересмотрела ужастиков, — говорит он. — Здесь никого нет, кроме нас.

— Всё равно, — не сдаюсь я. — Разве не лучше быть здесь с людьми?

Он смотрит на меня многозначительно.

— Зависит от того, кто рядом.

— Надеюсь, гости пройдут твой тест, — говорю я, сглатывая.

— Надеюсь, — Он мягко улыбается огню. — Но пока что я рад, что здесь ты, Холливуд.

— Я тоже рада, что здесь. Похоже, мы довольно успешно прошлись по моему списку того, от чего я собиралась отказаться. Теперь осталось только научиться чувствовать искры и химию с мужчинами, с которыми я встречаюсь.

Так, как я чувствую её каждый раз рядом с тобой.

От этой мысли по мне пробегает дрожь. Я встаю и подхожу ближе к костру, протягивая руки к теплу, чтобы выглядеть занятой. Чтобы румянец на моём лице можно было списать на отблески огня.

Краем глаза я вижу, как Джакс тоже поднимается.

Он подходит и останавливается рядом со мной, возвышаясь надо мной, пока я наконец не поворачиваюсь к нему.

Интенсивность в его взгляде могла бы напугать, если бы она не была такой чертовски сексуальной.

Он улыбается, и это как удар дефибриллятора в грудь, мгновенно оживляющий меня.

Я поворачиваюсь к нему полностью и смотрю вверх, разглядывая его лицо.

— О чём ты думаешь?

Его губы трогает лёгкая ухмылка, а взгляд задерживается на моих губах.

— Помнишь, я пытаюсь быть честным до конца?

— И я говорила, что мне нравится, когда ты честен со мной.

— Хорошо, Холливуд. Хочешь знать, что я думаю?

— Нет, но подозреваю, что сейчас узнаю, — я пытаюсь рассмеяться, но голос предательски дрожит.

Он делает шаг ближе. Настолько близко, что я чувствую запах соли на его коже и тепло, исходящее от его тела.

— Я думаю, что до сих пор ты встречалась только с мальчишками. И сейчас тебе интересно, каково это когда тебя по-настоящему целует мужчина.

Его слова застают меня врасплох.

— Прости?

— Ты годами хотела Дилана, Холли. А он всё ещё мальчишка. Питер Пэн. Может, ему и за тридцать, и у него хорошая работа, но он так и не вырос. Думаю, теперь ты сама начинаешь это понимать. И осознаёшь, что хочешь мужчину, а не мальчика.