— Не могли бы вы уделить мне минутку?

Не совсем, ты, самодовольный придурок.

— Да, конечно.

Чопорно откашлявшись, профессор Снодграсс уселся за огромный письменный стол, который поглотил его рост в пять футов и два дюйма, сделав его похожим на мальчика, играющего в кабинете своего отца. Во многих отношениях он таким и был. Семейные связи, а не ученость, сделали его главой исторического факультета. Он поправил свой клетчатый галстук-бабочку, затем сцепил маленькие пальцы на столе.

— У нас проблема, профессор Крофт.

— Вот как? — Я опустился на один из стульев с невероятно крутыми спинками напротив него.

— Я бы сказала, несколько. Начнем с того, что вы снова опоздали на свой урок.

— Метро сломалось

Его правая бровь изогнулась дугой — У ваших коллег не было проблем с прибытием вовремя. Он многозначительно фыркнул — Им также удалось прибыть без запаха алкоголя, исходящего из их пор.

— Это лосьон после бритья — снова соврал я — Разумеется, купленный у уличного торговца.

— И все же ты явно небрит — сказал он, дотрагиваясь до своего гладкого подбородка. Я вспомнил свою собственную челюсть, какой она была в зеркале туалета: синевато-стальная, покрытая щетиной. Он поймал меня на слове — А как вы объясните помятый вид вашего костюма, разве вчера я не видел вас в том же самом? Или неприглядные пятна на вашем воротничке. У нас, знаете ли, есть профессиональный кодекс поведения.

Я приподнял стоптанный ботинок.

— Как вы думаете, это дешево, содержать эти кроссовки в чистоте?

Обычно я не был таким умником. Во всяком случае, не настолько. Во многом из-за моей головной боли и недосыпания. Это и тот факт, что он выбрал утро после вызова демона, чтобы вновь озвучить свой список мелких обид, событие, которое превратило бы такого человека, как Снодграсс, в дерьмовую развалину.

Хотя Снодграсс и был моим начальником, слава богу, у него было мало полномочий в вопросах найма и увольнения. Эта ответственность лежала на совете колледжа. Независимо от того, разделяли они невысокое мнение Снодграсса о моем характере или нет, им определенно нравились гранты, которые я получал. Не говоря уже о том, что отзывы моих студентов были в целом превосходными. Это, без сомнения, раздражало Снодграсса еще больше. На заседаниях его кафедры взрослые мужчины и женщины засыпали, так что я мог только догадываться, что думали о нем студенты.

— Я рад, что вы находите все это таким забавным, профессор Крофт — сказал он — Но всплыли некоторые другие проблемы, которые больше соответствуют вашей роли в колледже.

Снодграсс, который легко впадал в возбуждение, оставался на удивление спокойным. Он не дергал губами и не теребил свои маленькие овальные очки. Вместо этого он понимающе усмехнулся, что мне не понравилось.

Я с трудом подавил желание сглотнуть.

— Например?

— Ну, вы уже знаете, как я отношусь к вашему курсу. Древнюю мифологию и предания едва ли можно назвать академическими. Это воспринимается как популярная наука и даже немного... оккультная.

Меня возмутило это предположение, даже исходящее от него. История может помочь объяснить мирской уклад, но именно мифология дает представление о силах, которые поддерживают мирской уклад.

— Учитывая нынешние бюджетные ограничения — продолжил он — а также снижение интереса к вашему курсу, я рекомендовал совету директоров исключить его из каталога.

— Опять? — Я притворно зевнул.

Он поджал губы, но не от раздражения. Он старался не улыбаться.

Это меня задело. Вопреки здравому смыслу, я дал отпор.

— И, держу пари, правление напомнило вам, что я получаю половину исследовательских грантов этого факультета.

— О, давайте не будем преувеличивать — сказал он, прищелкнув языком — Это примерно тридцать процентов и имеет тенденцию к снижению. И в этом семестре пока не было грантов, я прав?

— Они находятся на рассмотрении — пробормотал я.

— Но да, правление впечатлено вашими грантами. Вот что я вам скажу. Однако, что их гораздо меньше впечатлило, так это новости о вашем преступлении.

— О моей чем?

Он взял скрепленный степлером пакет с аккуратного проволочного лотка и бросил его вперед.

Мое лицо вспыхнуло, когда я взял пакет с его стола.

— Прошлым летом вас задержали в квартире в Адской кухне — сказал он — На месте убийства. Вы были в состоянии алкогольного опьянения. Когда вы протрезвели, вы утверждали, что ничего не знаете и не помните. И все же кровь жертвы была на ваших руках и одежде. У полиции Нью-Йорка были свои теории, но без орудия убийства или очевидного мотива они мало что могли сделать, кроме как обвинить вас в препятствовании расследованию. В настоящее время вы отбываете двухлетний испытательный срок.

Прижав руку к нахмуренному подбородку, я перечитал полицейский отчет, хотя уже знал его строчку за строчкой. Короче говоря, я не смог вовремя добраться до колдуна, а затем истощил свои силы, изгоняя существо с щупальцами, которое он вызвал, примерно так же, как это произошло прошлой ночью. Только в деле Адской кухни мне не удалось скрыться с места преступления до того, как Телониус взялся за дело и, очевидно, обнаружил бар со спиртным.

Я чувствовал на себе ухмыляющийся взгляд Снодграсса, когда просматривал судебный приказ.

Я по глупости полагал, что эти отчеты останутся погребенными под растущей горой необработанных документов. Как и у большинства городских служб, бюджет уголовного правосудия был урезан до минимума. Проблемы с функционированием и задержкой работы, которые были проблематичны даже в лучшие времена, достигли новых высот. Почти год отчеты оставались в тайне.

Это означало, что этот сукин сын начал копать.

Снодграсс пригладил жесткие лацканы своего двубортного костюма тыльной стороной ладони — Разве вам не следовало сообщить обо всем этом в колледж? — он спросил.

Я открыл рот, чтобы сказать, что это еще не все, но он перебил меня.

— Оставьте это для совета директоров, мистер Крофт. Я назначил слушание на утро понедельника. Тогда у вас будет возможность изложить свою точку зрения. Я подозреваю, что потребуется нечто большее, чем очередной грант или даже стопка восторженных отзывов, чтобы убедить их в вашей пригодности для продолжения преподавания здесь — Его глаза заблестели от восторга — Правление относится к таким вопросам очень серьезно.

Я открыл последнюю страницу судебного приказа, в котором перечислялись условия моего испытательного срока: оставаться в штате, не употреблять наркотики и алкоголь, давать согласие на обыск… Следующий пункт врезался мне в память, как удар током по скоту. Я вскочил со стула. Снодграсс отшатнулся, как будто я намеревался сбить его с ног, но это было не то, к чему я стремился. С тростью в руке я развернулся к двери кабинета.

— Профессор Крофт — выругался он, приходя в себя — Я не увольнял...

— Приберегите это, шеф. Мне пора бежать.

Оконное стекло удовлетворительно задребезжало, когда я захлопнул за собой дверь кабинета. Но это не изменило того факта, что я снова опоздал. На этот раз на встречу с моим сотрудником службы пробации.

У входа на станцию метро я глубоко вздохнул. Отчасти это было вызвано ожиданием запаха застоявшейся мочи, но в большей степени тем, что у меня была, скажем так, фобия ходить под землей. Покалывание кожи, стеснение дыхательных путей, почти полномасштабное беспокойство. Не то чтобы я гордился этим. Истоки этой фобии были не совсем ясны. Мы с моим психотерапевтом пытались докопаться до истоков, пока занятия магией не стали для меня слишком дорогими, чтобы я мог их себе позволить. Где-то у меня все еще хранилась его визитка.

Я спустился по лестнице и, подойдя к турникету, выдохнул, услышав, как поезд, направляющийся на юг, с визгом приближается к станции. Движение помогло мне справиться с этим состоянием. Я достал свою транзитную карту, поспешил на платформу и сел в последний вагон.