Из-за своего состояния преподобный Хайэм не будет похоронен. Церемония передачи тела будет проведена в закрытом режиме.

В каком он состоянии? Я постукивал кончиком карандаша по зубам, перечитывая некролог. Апоплексический удар, которым в старину называли кровоизлияние в мозг или инсульт, не должен был отразиться на внешности мужчины.

Меня осенила мысль, и я прикусил карандаш.

Был ли он предшественником отца Ричарда во многих отношениях? Его тоже убили? И если да, то зачем все это скрывать? Кто-то пытался уберечь власть церкви, и без того потрясенную скандалом, от дальнейшего подрыва?

Или его убийство было санкционировано самой Церковью?

Что-то подсказывало мне, что ответ находится в архивах собора, и именно это беспокоило отца Ричарда.

В нижней части страницы было изображение преподобного начала девятнадцатого века в черной сутане и епитрахили. От него веяло аристократизмом. Я навел изображение на его лицо и увеличил изображение. Разделенные пробором седеющие волосы ниспадали на жесткие, как бараньи отбивные, щеки. Его губы были плотно сжаты, словно в злобе. Хотя внешность, возможно, и была стандартной для того времени, что-то в этом человеке казалось... необычным. Я увеличил изображение его вытаращенных глаз и застыл.

Я видел такие глаза на своих работах. Это были глаза человека, находящегося в трансе.

Наполовину фейри, который, казалось, материализовался в тот самый момент, когда я в нем нуждался, помог мне распечатать некролог на микрофильме, и я поспешил из библиотеки, прихватив с собой немного мелочи, чтобы позвонить отцу Вику.

Мне нужно было выяснить, что Малахия откопал в церковных архивах.

Мой взгляд был прикован к телефону-автомату на углу, и я не заметил человека, который, пошатываясь, преградил мне дорогу. Мы столкнулись, и моя трость с грохотом упала на тротуар. У него тоже что-то выпало. Оборванец опустился на четвереньки и начал шлепать по тротуару тем, что, как я быстро понял, было его очками.

— Сюда — сказал я, заметив их возле клумбы с деревьями.

Я наклонился и поднял его очки за дужку, перевязанную толстой лентой. Я перевел взгляд с засаленных стекол от бутылок из-под кока-колы на мужчину, чьи спутанные волосы обрамляли склоненную голову, а затем снова на линзы.

Что ж, будь я проклят, если только что не нашел колдуна из Ист-Виллидж.

Я протянул ему очки колдуна и наблюдал, как он надел их на свое заросшее черными бакенбардами лицо. Каковы были шансы в шестимиллионном городе? С другой стороны, близлежащий парк долгое время служил местом сбора бездомных, которые днем приходили в библиотеку за туалетами и газетами. Колдун, вероятно, присоединился к их рядам, потому что это определенно был он.

— Привет, с тобой все в порядке?

Я подошел ближе, но не попытался помочь ему подняться на ноги, опасаясь, что он испугается. Он моргнул, когда его увеличенные глаза поплыли вверх. Было трудно сказать, куда именно они были направлены. Но вскоре он склонил голову набок, и что-то похожее на узнавание промелькнуло в его затуманенном взгляде.

— Ты-ты-ты-ты-ты-ты! — Он встал и попятился назад в потрепанных теннисных туфлях.

Я был почти уверен, что он меня не узнал. В тот единственный раз, когда мы были так близко, он был без сознания, словно его мозг взорвался. Это был разговор о психическом заболевании. Я решил использовать это в своих интересах, к черту этику. Мне нужно было выяснить, где он раздобыл заклинание для вызова визгуна.

— Клиффорд? — Спросил я, изображая приятное удивление — Ого, я не видел тебя целый месяц по воскресеньям.

Он колебался, теребя грязными пальцами отвороты армейской куртки.

Я похлопал себя по груди.

— Информационная служба Святого Мартина?

Я старался выглядеть как можно более безобидным, но при упоминании церкви лицо Клиффорда исказилось, как будто от боли. На его мохнатой шее лопнули сухожилия. Его толстые губы зашевелились, но слова, как и дыхание, застряли в его вздрагивающей груди. Когда синевато-бордовый оттенок распространился от его щек ко лбу, я протянул руку.

— Эй, ты...

— Демон! — закричал он, отшатываясь назад.

Демон? Он что, поучаствовал тень Телониуса, которую я нес? Иногда психически больные также наделялись способностью к восприятию.

— Нет, нет — пытался я — я из больницы Святого Мартина...

— Демон! — повторил он — Ты от своего отца САТАНЫ, а он был УБИЙЦЕЙ и не придерживался истины, потому что в нем нет истины, и когда он говорит ЛОЖЬ, он говорит от своего имени, потому что он ЛЖЕЦ и обманывает весь мир, и он был низвергнут на землю, и его ангелы были низвергнуты с ним... — Его слова превратились в сдавленный вздох, хотя губы продолжали двигаться. Но в мешанине библейских отрывков я уловил тему.

— Кто солгал?

— Демон — прошептал он — Демон в зеркале.

— Демон в зеркале?

Он ткнул меня пальцем в грудь, и безумный блеск его глаз сменился выражением ужаса. Он что-то пробормотал и попятился назад. Когда он споткнулся о забор высотой по щиколотку, окаймлявший лужайку перед библиотекой, он закричал и упал. Я бросился ему на помощь, несмотря на то, что его пятки, пятясь назад, разбрасывали куски коричневого дерна, а крики становились все пронзительнее.

Я понял, что вокруг собралась толпа, только когда заговорил один из их участников.

— Эй, чувак — произнес раздраженный голос — В чем твоя проблема? Оставь этого чувака в покое.

Я обернулся. Примерно дюжине бездомных, приближавшихся ко мне, было от двадцати до тридцати лет. До катастрофы они работали студентами: барменами и бариста. Лишенные заработка, они показывали средний палец своим огромным студенческим долгам. Даже сейчас они носили свои потрепанные куртки и залатанные штаны с вызывающей гордостью, как будто все они были членами одного клана. Клана, к которому Клиффорд принадлежал больше, чем я. Я был здесь чужаком.

Я наблюдал, как две молодые женщины отделились от группы, чтобы помочь Клиффорду подняться.

— Это не то, что вы думаете — сказал я, делая шаг к ним. — Я действительно его знаю.

Мужчина, который заговорил первым, остановился передо мной, в его растянутых мочках ушей виднелись черные круги, в глазах суровое осуждение — Оставьте его. Черт возьми. Один.

Остальные заняли позиции вокруг меня. Боже, что же во мне было такого, что внушало мне мысль "давай надерем ему задницу"? Какой бы ни была причина, мне нужно было многое собрать воедино, но времени на это было не так много.

— Хорошо — сказал я, показывая свои ладони — Я только что застал Клиффорда в плохой день.

Группа позволила мне выйти из своего круга, а затем образовала баррикаду на случай, если я передумаю и попытаюсь еще раз напасть на их соотечественника. Я наблюдал, как, тяжело оглядываясь, они увели Клиффорда. Как бы мне ни были нужны ответы, я позволил ему уйти. Я получил кое-какую информацию, пусть и разрозненную.

Я развернулся и направился к телефону-автомату. Демон в зеркале, демон в зеркале. Что, черт возьми, это значит? Когда мое отражение появилось в стальном корпусе телефона, я увидел ответ.

Зеркало в квартире Клиффорда. Когда я впервые увидел его, оно стояло в комнате призыва целым и невредимым. Но во время моего второго визита зеркало было разбито вдребезги, и его круглая рама превратилась в россыпь серебряных осколков. Я представил, как Клиффорд в страхе и ужасе бьет по нему кулаком, а потом с грохотом уносит свой чемодан.

Я мысленно вернулся в квартиру колдуна из Чайнатауна. Да, в комнате призыва Чина тоже было зеркало. А криминальная фотография в "Крике", на которой запечатлена квартира Флэша? Еще одно зеркало.

Заклинания никогда не записывались и не распространялись, как я сначала подумал. Нет, кто-то связался с колдунами, используя их зеркала как порталы, пообещав им одному богу известно что, деньги, власть, спасение, а затем продиктовал заклинания, которые призвали бы крикунов. И теперь я хорошо представлял, кто это был. Я опустил взгляд на свою грудь.