Я почувствовал, как мои губы растягиваются в улыбке.

— Бурбон — промурлыкал Телониус своим басистым голосом.

Моим последним воспоминанием о той ночи, когда алкоголь обжигал мне горло, было, как я, пошатываясь, шел по коридору к трясущемуся генератору и сиренам, издаваемым розоволосым панком по имени Блейд.

О, да…

Приоткрыв опухшие веки, я увидел комнату, оклеенную обложками альбомов и залитую серым утренним светом. Я лежал на матрасе на полу, без сомнения, в квартире панк-рокеров. Мне удалось высвободить свой обнаженный торс из-под спутанных простыней и сесть. Комната закружилась, отчего у меня заболел мозг.

— Боже милостивый — пробормотал я, проводя рукой по своим жестким от соли волосам, а затем сжимая виски.

В носовых пазухах застрял неприятный запах дыма, а под ним, приторная вонь вчерашнего крикуна. Не самое приятное сочетание, особенно если добавить к этому дешевое восьмидесятипятилетнее похмелье.

По крайней мере, в квартире было тихо, все, наверное, еще спали.

Я откинул простыню с ног. Очевидно, мне удалось сохранить свои боксеры и единственный серый носок. Такое случалось не всегда. О, подождите. Я посмотрел еще раз. Носок был не мой.

Пора уходить.

Я встал и начал шарить по комнате в поисках своей одежды и трости. Моей целью было пройти хотя бы десять кварталов, прежде чем кто-нибудь проснется. Одному Богу известно, что Телониус делал в последний раз.

— Доброе утро, произнес женский голос.

Я повернулся и увидел розовые пряди волос, торчащие из-под узкой подстилки с дальней стороны матраса. Волосы обрамляли лицо, которое, несмотря на угрюмый вид и десятки болезненно выглядящих пирсингов, обладало суровой красотой.

Мои щеки горели от прилива крови. Неужели мы...? Неужели мы...?

Она, должно быть, заметила мою панику.

— Расслабься. Тонкие, покрытые татуировками руки высунулись из-под простыни и вытянулись над головой. Она продолжала говорить, зевая. Я не занимаюсь благотворительностью.

Я почувствовал, как нахмурился.

— Благотворительность?

Она подавила последний зевок.

— Я все-таки вылечила твой глаз.

Моя рука потянулась к тому месту, куда ударил меня крикун. Место возле правой брови было обмотано марлей и пластырем — Спасибо?

— Твои вещи вон там. Она указала своим лопатообразным подбородком, тоже с пирсингом, на деревянный комод в углу. Моя одежда была аккуратно сложена на нем, моя трость лежала горизонтально поверх стопки — Но давайте проясним одну вещь. За стриптиз отвечал ты, а не я.

Не зная, что ответить, я покорно кивнул. Я услышал, как она поудобнее устроилась на матрасе.

— Эй, послушай — сказал я, вытряхивая брюки и влезая в них. Я уже сменил серый носок на свой собственный — Блейд, верно? Что бы я ни натворил прошлой ночью, Блейд, мне правда жаль. Обычно я не такой.

Я пристегнулся и похлопал себя по карманам, с облегчением почувствовав бумажник и ключи. Это тоже случалось не всегда.

— Я не так уж много знаю таких — сказала Блейд прокуренным голосом — Ты настоящий оригинал.

— Что именно я сделал?.. Забудь это. Я не хочу этого знать.

Она загадочно улыбнулась и заложила локти за спину.

— Итак, как тебя зовут?

Придумать что-то подобное показалось мне слишком трудоемким занятием.

— Эверсон — ответил я.

— А где живет Эверсон?

— Уэст-Виллидж — Я мотнул головой, хотя понятия не имел, в каком направлении находится это место.

— Действительно? — В её темных глазах вспыхнул интерес, когда она наблюдала, как я завязываю галстук виндзорским узлом — Ты производишь впечатление человека, который, ну, не знаю, больше похож на человека из Центра города. По крайней мере, когда трезвый.

— Я на самом деле... — Меня поразило ужасное осознание. Я схватил с комода свои механические часы и уставился на циферблат — Вот дерьмо.

— В чем дело?

— Я опаздываю — Я схватил пальто и трость и направился к двери.

— Куда? — Блейд уже сидела, прижав простыни к обнаженной груди.

— У меня утренние занятия.

Она наморщила лоб.

— Ты студент?

— Нет — ответил я — Профессор.

Было четверть девятого, когда я проскользнул в священные залы Мидтаунского колледжа, где уже начались первые занятия.

Я заглянул в преподавательский туалет наверху, где хранил запасную сумку с туалетными принадлежностями, и с облегчением обнаружила, что комната пуста. Не было времени заехать домой, и по своему отражению в поцарапанном окне метро я уже понял, что выгляжу ужасно. Зеркало в ванной подтвердило это с еще большей откровенностью.

В течение минуты я провел влажной расческой по волосам, умыл опухшее лицо и провел зубной щеткой по губам. В завершение я закапал по несколько капель визина в каждый глаз. Демоническая жижа испарилась с моего пальто, но этого нельзя было сказать о крови на воротнике куртки. Протирая его влажным бумажным полотенцем, я только размазал её по всему телу.

Возможно, пришло время положить сюда и запасной комплект одежды.

Я вошел в свой класс и увидел, что Кэролайн Рид сидит во главе круглых парт и читает лекцию о чем-то. Это означало, что она снова прикрывала мою задницу. Она оглянулась и заметила, что я наблюдаю за ней через дверное окошко. её губы растянулись в улыбке, от которой на щеках появились едва заметные ямочки и которые никак не вязались с её сине-зелеными глазами.

Кэролайн была блестящим знатоком городской истории и общественных отношений. её классная комната/кабинет была смежной с моей, что, я думаю, мы оба считали моим благословением, а для нее — бременем. Не раз я подумывал о том, чтобы мы стали больше, чем друзьями, но я был достаточно умен, чтобы понимать, что это чувство не взаимно. К тому же, в данный момент она встречалась с каким — то бухгалтером, я знаю, это оксюморон.

Кэролайн встала и разгладила свои кофейно-коричневые брюки, когда я открыл дверь.

— На этом я передаю полномочия профессору Крофту — объявила она.

— Премного благодарен, профессор Рид — сказал я — Действительно.

Она оглядела мою запачканную и мятую рубашку, когда приблизилась, её собственная рубашка была в аккуратной бежевой блузке, золотистые волосы волнами падали на плечи. Я поправил узел галстука, как будто это имело какое-то значение.

— Внимание — прошептала она, когда поравнялась со мной — Снодграсс снова ищет тебя.

При упоминании главы нашего департамента у меня внутри все сжалось, но я не подал виду.

— Спасибо за предупреждение — прошептала я в ответ. её слабый медовый аромат напомнил мне, что за последние десять часов я не вдыхал ничего даже отдаленно приятного — и, без сомнения, почувствовал тот самый запах.

— Просто будь осторожен — сказала она.

— Так и будет. И, эй, я у тебя в долгу за... — Я кивнул в сторону класса.

— Хорошо, но это в последний раз — Она приподняла свои тонкие брови — Я серьезно.

Она угрожала повесить меня уже больше года, но я не осмеливался заикнуться об этом. Вместо этого я снова поблагодарил ее, слегка поклонившись. На прощание она натянуто улыбнулась, как бы говоря: "Ты выше этого", и вышла. Это задело. Конечно, она ничего не знала о моей второй работе и о том, как близок был большой Ист-Виллидж к тому, чтобы превратиться в "крикливое мясо".

Я выдохнул, закрывая за ней дверь, и постучал тростью в сторону своих студентов.

Всех шестерых.

После катастрофы аспиранты стали реже тратить деньги на обучение на курсах, озаглавленных "Древняя мифология и предания". Я не мог их винить. В этой области не было избытка вакансий, на что с радостью указал наш заведующий отделом.

Но Орден, похоже, верил, что этот курс может привлечь тех, кто пользуется природной магией, но по разным причинам потерпел неудачу. Действительно, учитывая нынешний дефицит бюджета, единственное, что удерживало меня на работе в Мидтаунском колледже — это мои исследовательские гранты, причем все они выдавались фондами, которые звучали достаточно банально, чтобы не привлекать внимания. Я долгое время воспринимал гранты как показатель того, что Орден доволен моей работой. Однако в последнее время суммы стали уменьшаться. И преподавание было моим единственным источником дохода.