Есть такие женщины, которым и собеседник не нужен. Можно не знать тему, иногда отмечаться обтекаемыми фразами вроде: «Правда?» или «Неужели?», и новый виток беседы гарантирован. Флори — так фройляйн попросила себя называть — оказалась из их породы.

Говорила много, о себе, о семье, по сто раз облизывала случившееся вечером: что сомневалась, какой дорогой идти домой, что мучило ее предчувствие, когда свернула в арку, желая срезать путь, как испугалась, как горячо молила спасти ее нерожденное дитя, и Бог послал меня...

—... А ведь останься я дома, все было бы по-другому! — щебетала Флори. — Но как можно? Лаура! Я ее обожаю. Какая же она красивая! Как красиво умирала!.. Знаешь, а я сразу догадалась, что она шпионка. Шпионки ярко красятся.

— Правда? — спросил я.

— Конечно! Аста Нильсен, Магда Соня, Грета Гарбо. У всех яркий макияж, взгляд, эти жесты, эпатаж, — Флорентина остановилась и, томно прикрывшись цветами, примерила позу "роковой красавицы". Получилось забавно. — В шпионки берут броских женщин, с темным прошлым, чтобы умели соблазнять... Ах, какой фильм!.. Я бы посмотрела его сегодня в третий раз, если бы не эта ужасная духота в зале, мне стало нехорошо. Еще бы, столько народа... А ты замечал, что на кинохрониках перед фильмом зрителей больше, чем на самом фильме? Я тоже их не пропускаю. Клаус, мой старший брат сейчас в России. Он солдат... Ох и получила я сегодня! Срезала дорогу дворами!.. Не знаю, как тебя благодарить! Нет, знаю! Рубашку Алис быстро заштопает. Здесь совсем чуть-чуть разошлось, по шву. Она профессионал, ничего не будет видно. А пока будет зашивать, я расскажу, какой ты герой. Придумала! Скажем, что грабителей было трое или пятеро! Огромные, злые, с пистолетами!..

— Лучше десятеро. Не люблю нечетные числа, — улыбнулся я. — Только давай без меня?

— Мужчины, мужчины... Не пасуют перед грабителями, а девушка один раз не пришла на свидание и скисли! А у девушки, может, сердце разбито. Может, она очень сильно обожглась, вот и осторожничает. Да-да, Алис — хорошая, добрая, а таким часто попадаются негодяи… Понимаешь, о чем я?

— Честно говоря, не совсем, — ответил я.

Флори просияла той лукаво-любопытной улыбкой, которая появляется на женских лицах, когда речь заходит о любовных секретах. Она взяла меня под руку и перешла на полушепот:

— Подробностей не скажу, но у Алис была серьезная драма. Недавно она ездила в Баварию. Вроде как работа, то, да се… А когда приехала, призналась, что поехала туда только из-за этого, своего. Чтобы увидеть его. Наверное, надеялась вернуть, не знаю. А он там с новой подружкой!.. Можешь представить?

— Бывает, — подыграл я.

— Негодяй, — сочувственно вздохнула Флорентина. — Такое предательство может выжечь все разом… Однажды мы с Алис даже поссорились. Наш сосед — выпивоха, иногда колотит свою жену. Я сказала, что никогда не прощу, если муж поднимет на меня руку. А Алис начала спорить, что можно простить все, кроме обмана. Не понимаю! Ну что измена? Да, неприятно. Но мало ли что в жизни бывает? Мужчины — они же... мужчины. Если Бог дает им других женщин и детей от них, значит это по Его воле. Помнишь, Сара сама подложила служанку Аврааму...

— И что она?

— Кто? Агарь?

— Алис!

— Ничего. Сказала, "что должна была это увидеть". Ну, убедиться, что больше ничего нет. Что все кончено. И вроде ей как бы даже легче от этого... Но я-то вижу, насколько "легче". Сидит, как затворница. Уходит, приходит. Читает, шьет, картины делает. Я вчера говорила, помнишь, про сухие цветы. А как забыть старую любовь? Найти новую! Так что все в твоих руках. Если что, я на твоей стороне! Мне иногда стыдно за свое счастье, поэтому я хочу, чтобы она тоже нашла свое... Ведь это она уговорила меня оставить ребенка, помирила с моим Йозефом...

Флори прикусила губку — поняла, что сболтнула лишнего. Она отпустила мою руку и указала на мрачный старый дом. Впрочем двор, как и улица, и весь рабочий район, где жила фройляйн Хайзе, также не отличались приятными пейзажами.

— Пришли. Наши два окна. Там, где белая герань — моя комната, красная — Алис. Пойдем-пойдем!

Я устал и хотел домой. Но идти через город в порванной рубашке не собирался. К тому же, хотелось увидеть Алесю. Откровения Флори, не скрою, добавили азарта, как если бы после неудач вдруг пошла карта.

Я спросил номер квартиры, чтобы подняться, как только покурю.

— …Говорила, надо было еще в прошлый поменять замок.

— Ты говорила? А кто сказал: ну пока же работает!

— Он работал! Пока ты его не докрутила. Ушла утром – закрыла. Пришла – открыла. А не по сто раз на дню: туда-сюда, туда-сюда!

— Так давай оставим дверь закрытой, заколотим для верности досками и полезем через окно?!

Алеся и Флорентина громко спорили на узкой лестничной площадке второго этажа. Между ними, приклонив колено перед замочной скважиной, стоял мужчина.

— Девушки, не ссорьтесь, а вызовите, наконец, слесаря, – сказал он спокойно, нараспев. — М-да. В сказках принцесс спасают из замка, а у вас наоборот, проблема попасть внутрь… Вуа-ля!

Дверь распахнулась. Алеся скользнула внутрь. Флори, минуту назад захлебывающаяся от любви к подруге, пренебрежительно хмыкнула в ее сторону. Заметив меня, помахала рукой:

— Сюда! У нас замок какой-то заколдованный. Может месяцами работать исправно, а потом раз! Ключ не проворачивается и все. Походишь, подождешь. Потом раз — открывается без проблем… А это мой жених. Йозеф. Мышонок, познакомься, это герр Шефферлинг. Он спас сегодня меня и нашего малыша.

Я заметил, как дрогнул ключ в руке Йозефа. Он обернулся, как сова. Еще бы! Столько лет знакомы... Правда, мне он был известен под своим первым именем — Хорст. Хорст Йозеф Майер. Теперь я вспомнил, где слышал голос Флори. Тогда, в его квартире, перед отъездом в Берлин.

Отдать должное "маскараду" или тайной помолвке Хорста, новому имени или головокружительному карьерному росту: от ведущего журналиста "Фелькишер" до разнорабочего "Краус Маффей", — я терялся в догадках, какую шпильку вставить первой.

Смотрели друг другу в глаза.

— Очень приятно, господин Шеф… Шефферлинг, верно? — Хорст протянул мне руку. Я пожал ее, хотя и был удивлен таким поворотом событий. Наконец он обратил внимание на цветы. — Это откуда взялось?

— Подарили, — Флори стрельнула глазками в мою сторону и тут же вздохнула: — жаль, не мне... Пойду, верну. А вы, мальчики, проходите, не стесняйтесь.

Как только девушка скрылась, Хорст дернул меня на себя и скороговоркой проскрежетал:

— Харди, пасть на замок! Потом все объясню. А пока молчи, молчи, молчи!..

— Как скажешь... мышонок, — ответил я.

Что говорить, вечер выдался богатым на события, новости и сюрпризы...

Хорст был болтлив необыкновенно. Он рассказывал о "родном доме в провинции", о том, как "отец с детства учил его работать", как тайком ел клубнику с куста, а потом страдал расстройством желудка. Как собирал свеклу, добывал уголь, и что произойдет, если пропустить время, когда роятся пчелы...

Флори словно не видела ничего вокруг и не замечала подвоха. Наивная девочка с веснушками даже не обратила внимание на руки своего "мышонка". Разве такими ухоженными ладонями держат вилы и кидают навоз?

Впрочем, пройдоха-лис врал так высокохудожественно, так гладко связывал одну небылицу с другой, что я подумал, а не предложить ли Хорсту сотрудничество? Его артистизм и умение располагать к себе можно было использовать на благо Рейха.

И все же, несмотря на неожиданную встречу с другом, вечер пошел не плану. Я ждал другого - извинений Алеси, вопросов, какого-то интереса к тому, что случилось с ее подругой — ведь Флори рассказала о грабителях, я слышал. Но Алеся закрылась у себя и носа не высовывала. Пришлось довольствоваться дешевым кофе, весёлыми пластинками и бесконечной болтовней.