Тем временем Чарли пригляделась к броши повнимательнее, то же сделал Кристиан, надев очки, и бросил удивленный взгляд на жену. Чарли уверенно кивнула в ответ.

— Знаешь, сколько сейчас приколото на груди твоей сестренки? В переводе на рейхсмарки, — шепнула Чарли мне на ухо.

Я не поверил, услышав сумму. Но Чарли настаивала:

— Мы с Кики были на этом аукционе. Брошь из драгоценностей семьи Романовых, русских царей. Покупатель пожелал остаться неизвестным.

— Бывает, — ответил я. Алеся благодарила барона, в ее глазах, жестах больше не было враждебности. Конечно, она говорила, "что это лишнее", " не стоило", но подарок ей явно нравился. Возможно, она не представляла его реальной ценности. А может... представляла?

Черт возьми! Это "перо", со слов Чарли, стоило больше, чем квартира, которую я снимал. Пышные жесты были в стиле барона, крупные проигрыши в игорных домах, дорогие покупки. Но дарить что-то настолько дорогое девушке, которую видел пару раз в жизни? Нет. Исключено. Разве чтобы досадить мне, продемонстрировать свое превосходство.

Я говорю, что Алеся моя любовница. Он предлагает сделку и неделю на обдумывание, но не проходит десяти минут, как он лапает ее, у всех на глазах дарит брошь, будто сделка — вопрос формальный. Будто я приперт к стенке, и все решено. Ведь он мог подарить эту брошь Алесе наедине, но нет. Ему нужна была публика. Реванш.

— Барон, вы очень щедры и внимательны, — я шагнул вперед. – Но вряд ли Алис может принять такой подарок.

— Почему? — спросил Алекс.

— Хотя бы из-за его стоимости, — небрежно заметила Чарли, разглядывая ногти. — Это ведь брошь с аукциона, так? Кстати, а Лина знает?

— Как?.. Это... это что, настоящее? — Алеся с испугом посмотрела на подаренную брошь.

Барон впился взглядом в Чарли. Алесю взял за руку:

— Прошу вас. Если в ваших глазах я достоин хотя бы капли уважения, примите этот маленький символ моей дружбы. Я хотел бы надеяться, что она будет такой же настоящей и крепкой, как алмазы. А не как разноцветные стекляшки. Это вас ни к чему не обяжет, клянусь.

— Хм... — Хорст сделал умное лицо, — оправдание засчитано. Алис, забирай! Потом продашь, будет на что вызвать слесаря. Он замок новый поставит.

— Не думаю, что это хорошая мысль, — ответил я. — Милая, сними, пожалуйста. Это слишком дорогая вещь.

— Дорогая для кого? Для тебя? — Алекс остановил руку Алеси. — Лео, кажется, ваша с Алис родственная связь настолько далека, что об этом говорить смешно. Тогда на каком основании ты командуешь? Я сделал красивой девушке красивый подарок в день ее рождения. Если она решит отказаться от него, я приму ее выбор. Но я не хочу, чтобы ее принуждали.

Я должен был что-то сказать. Ответить так, чтобы снять вопросы. В то же время не выставить себя дураком или тираном.

— Алекс, во-первых, ты женат, — сказал я. — Подарки от женатого мужчины...

— Пока женат. Но разве я подарил обручальное кольцо?

— Во-вторых! Не думаю, что тебе понравилось бы, если бы кто-то дарил твоей жене дорогие подарки, пусть и не обручальные кольца. Так вот, Алис моя невеста. Это достаточный повод, чтобы мы поняли друг друга?

Улыбки исчезли, стало слышно, как ходят часы.

Выражение лица Алекса изменилось. Алеся тоже стояла, словно ошеломленная. И, пока она не сказала лишнего, заодно, чтобы добавить веса своим словам, я подошел к ней, обнял за талию и поцеловал.

...Поцелуй получился долгим и, наверное, убедительным. Вокруг раздались хлопки, поздравления. Чарли крикнула, чтобы принесли в кабинет шампанского и фруктов. Хорст набрал воздуха и запел еще громче:

— Светлый союз ваших сердец, нежным покровом любовь осенит! Цвет красоты, славы венец. Всё вам отныне блаженство сулит![113]

Я был удивительно спокоен и удовлетворен, что все сделал правильно. Барона надо было проучить. Тем более, все получилось так легко. Поцеловать ее, ответить на вопросы, посыпавшиеся со всех сторон. То, что мы скрывали помолвку из-за смерти моей матери, поняли все. Хорст пожал мне руку, предложил вместе спланировать медовый месяц. Флори сказала, что мы очень красивая пара, на эмоциях расплакалась. Заблестели глаза и у Чарли. Она долго стояла в стороне, когда шум утих подошла ко мне и тронула за плечо.

— Даже не знаю, поздравить тебя или... — проговорила она, натянуто улыбаясь и пряча глаза. — Надеюсь... ты знаешь, что делаешь? Как ты там говоришь, бывает...

Чарли совершенно глупо рассмеялась и пожала мне руку. Затем развернулась и вышла едва не бегом.

Чуть позже она сообщила, что вынуждена покинуть гостей — того требовали срочные дела в ателье. Барон вызвался подвести ее — Чарли согласилась.

Как только за супругой закрылась дверь, Кристиан воодушевился и на правах хозяина предложил продолжить вечер на свежем воздухе — прислуга получила распоряжение приготовить стол в саду, принести кофе и мороженое.

Это была отличная идея. Я и сам как раз собирался выйти на улицу. Надо было покурить и как-то проветрить мысли после поцелуя, который обошелся мне в сто тысяч рейхсмарок.

Вечер был тихий. Если бы не мошкара, на таком свежем воздухе можно было бы хорошо выспаться. В тени дома, возле скульптуры, оплетенной желтыми розами, стояла беседка – внутри небольшой садовым столик, за которым Хорст и Кристиан играли в шахматы. Флори сидела неподалеку около небольшого декоративного прудика и болтала рукой в воде и протирала лоб и шею. На самом деле, для восьми часов вечера было еще слишком жарко и душно.

Я спросил Флори, где Алис – оказалось, Чарли попросила ее собрать букет для чайного стола. «Значит, придет сама», — решил я и направился к беседке.

— … А потом мы купим домик где-нибудь в пригороде, где потише. Займусь выращиванием клубники. У меня будет много клубники! Четверть моргена точно, – рассказывал Хорст. Увидев меня, он развернулся на стуле: — Вот и жених! Я же говорил, что папашин портсигар принесет тебе удачу, старина! А ты не верил, рожу кривил.

— Хорст строит планы, — сказал Кристиан. — Сына назовет Вильгельмом. Он будет адвокатом.

— …Или судьей! — перебил Хорст. — Я еще не решил.

— …А издательство меняет на четверть моргена клубники. Слышал, — сел я рядом, угостил друзей сигаретами. — Значит, тебя рассекретили? Ты больше не "рабочий" Краус Маффей?

Хорст как бы смахнул пот со лба.

— Признался и был прощен. Фух! Я так не дрожал, даже когда в прошлом году в фамилии фюрера буквы перепутали и пустили в тираж. Итак, Рубикон преодолен. Впереди другая жизнь. Не городская. Я решил. Большая семья требует большого дома, простора… Нет, она опять! Ведь простудится, – Хорст погрозил пальцем Флори, которая сняла кофточку и принялась обмахиваться маленьким веерком.

— Хосси, сейчас градусов двадцать пять, — заметил Кристиан.

— А сквозняки? Вечернее тепло коварно. Однажды летом я здорово простудился. А тогда тоже все говорили тепло, тепло!

— Случайно не когда мы ездили в Австрию к Алексу? – вспомнил я. — Ты тогда напился и заснул в винном погребе.

— Меня просто сморило на жаре. Австрийский климат не для моей прусской крови, — начал оправдываться Хорст, но мы с Кристианом рассмеялись и не дали ему договорить. Хорст передразнил наш смех, скрючив рожу. – Идиоты!..

— Без обид, Хосси, — сказал Кристиан. — Мы не со зла. Просто ты в очередной раз нас удивил! С твоими-то… вкусами и кругом общения, и вдруг такая девушка? Милая, простая, искренняя…

— В самом деле, Хосси, — поддержал я. — Еще месяц назад ты призывал такой тип женщин едва ли не колесовать. Помнишь, в бильярдной, какой-то докторишка дочку нахваливал?

— Все течет, все меняется. Я что не человек? Не могу влюбиться? Выбор его удивляет… Хе! А к выбору Харди у тебя вопросов нет? У меня вот есть.