— Узнали кого-нибудь на фотоснимках? – спросил Мозер.

— Нет.

— Ну что ж… Отрицательный результат – тоже результат, — сказал Мозер, задумчиво постукивая пальцами по столу. Снова посмотрел на мой отчет. Судя по взгляду, что-то его все-таки заинтересовало. — Магда Редль, урожденная Хайзе... Хайзе...

Бесцветные глаза Мозера застыли и как будто округлились. Лысая, как яйцо, голова, густые темные брови, оттопыренные уши, сутулость, — Мозер, как полицейский, пользовался безграничным уважением, но его внешность была поводом для множества шуток. Например, что не Макс Шрек, а Макс Мозер в свое время сыграл графа Орлока, зловещего вампира из "Носферату".[120]

— Разрешите? — вмешался Карл. — Кажется Хайзе попадалась к нам месяца два назад. Вильгельмина... или... — Карл нетерпеливо защелкал пальцами. — Шефферлинг, ты ее еще допрашивал! Забавная такая, с брюхом.

— Да сколько их проходит за день через допросные комнаты. С автомата не перестреляешь. — ответил я, поняв о ком речь...

— Нет-нет! — перебил Мозер. — Йоахим Хайзе. Восемьдесят девятого года рождения. Коммунист с богатым послужным списком. Шумный малый. Был... Не без моей помощи сейчас должен поправлять здоровье в Дахау... Значит так, Шефферлинг, проверьте. Если выяснится родственная связь, вы знаете, что делать. Доложите лично.

— Яволь, — отчеканил я. Дело приняло неожиданный оборот. Абсолютная память Карла на лица не дала сбой. В самом деле, была еще одна Хайзе...

Я искренне надеялся, что даже если Магда Хайзе имеет отношение к коммунисту Хайзе, то его точно не имеет невеста Хорста, соседка Алеси по квартире Флорентина Хайзе.

И к счастью, возлюбленная Хорста и матерый марксист, еще со времен ноябрьской революции участник коммунистических вылазок, были однофамильцами. Более того, ее старший брат, Клаус, вовсе проливал кровь на восточном фронте.

Еще я выяснил, что Флори никогда не была замужем. Тогда почему Хорст тогда на квартире соврал про мужа-тирана? Ни с того ни с сего придумал оправдание тому, что в оправдании не нуждалось. Впрочем, ладно. Болтать и додумывать — в характере Хорста. Журналист-пройдоха всегда любил приврать. Допустим, и на этот раз сыграла профессиональная привычка. Но так довольно резко осекать свою возлюбленную, которая дрожит и плачет от страха — это не было похоже на Хорста.

"Они появились из ниоткуда…", — кажется так сказала Флорентина тогда. И ведь Хорст даже не спросил, что произошло. Получается, он знал, кто "мог появится как из ниоткуда", и не хотел, чтобы Флори сболтнула лишнего. Иначе как объяснить, что к тебе прибегает любовница, а ты, не спросив толком, что случилось, приказываешь ей заткнуться и вталкиваешь в комнату?

Я попытался вспомнить, когда это случилось. Ферейн, ссора с отцом за карамболем... Это был какой-то вторник...

Пролистав календарь, узнал дату. Пришлось попотеть, сделать запрос в другие рефераты, прежде чем выяснилось: именно тридцатого июня в кинотеатре должна была состояться встреча подсадной утки — сотрудника гестапо, с человеком, который, по оперативным данным, мог помочь с документами для выезда из страны. Но на встречу никто не пришел.

Получалось, что Флори прибежала к Хорсту именно тогда, когда проходила операция гестапо. Еще эта записная книжка с номерами без имен... Впрочем, я же сам допрашивал Флори, она вела себя естественно. Волновалась не больше и не меньше других. И все же это была странная история.

Относительно своих догадок я поделился с отцом — ему я доверял и мог не бояться сболтнуть лишнего. Отец внимательно выслушал меня, не скрыл скептицизма — он за секунду накидал с десяток объяснений моим подозрениям.

— Ты видишь то, что хочешь видеть, — говорил отец. — С Хорстом мы видимся каждый вторник в ферейне. Он только и говорит о своей невесте, будущем сыне. Очень убедительно говорит. Неужели он стал бы подставлять беременную подружку, рисковать ее здоровьем, здоровьем будущего малыша?

— Тогда он не знал, что она беременна, — отвечал я.

— Возможно. Но откуда она знала, что те, кого увидела и испугалась, из гестапо? Ты же был на подобных «встречах». Там никто не представляется. Или считаешь, кто-то предоставил ей список сотрудников с фото? Если хочешь, поставь наблюдение за Хорстом и его девушкой. Только не забывай, что она снимает ту же квартиру, куда ты наведываешься по нескольку раз в неделю. Тебе нужны лишние вопросы?

Это была открытая насмешка. Не секрет, что в гестапо все следили за всеми, в том числе за самими сотрудниками. Но мне не понравилось, что отец сказал об этом, как о само собой разумеющемся, он не скрывал, что и я не избежал общей участи.

— Что ты предлагаешь? – спросил я.

— Понаблюдать. Присмотреться. Поговорить с хозяйкой дома. Даже не обязательно сверкать жетоном. Можешь побеседовать невзначай, когда будешь у Алис. Да и с ней самой можно поговорить.

— Не думаю, что это хороший вариант. Мы с ней немного повздорили.

— Вот как? — отец не удивился. — Из-за чего же?

— Так. Мелочи.

— Ну значит поговори с Хорстом. Завтра вторник. Пока не присмотрели бильярдный стол, как насчет отдохнуть за партией в карамболь?

Доводы отца показались мне убедительными, и я решил послушаться.

Я посмотрел на календарь — ровно две недели, как Алеся не давала о себе знать. Две недели — достаточный срок, чтобы выпустить пар, осмыслить и осознать всю абсурдность ситуации. Соскучиться в конце концов, ведь я очень скучал по ней. До какой-то мерзкой тоски, которую заглушал впрыскиванием морфина.

Раз я даже окликнул девушку у метро, потому что случайно принял ее за Алесю. Вышло глупо, но я понял, что хочу ее видеть. Я даже не собирался искать предлог. Решил, что просто после карамболя зайду к Алесе.

Глупое сравнение, но остаток дня я чувствовал себя ребенком, который в ожидании Рождества считает часы, и ему кажется, что стрелки не двигаются вовсе. Встреча с Алесей была для меня таким же "рождественским подарком", "сказкой", которую я хотел приблизить. Я был уверен в успехе, почти видел предстоящую встречу, как мы поговорим, как обниму ее, почувствую запах ее кожи, и мы оставим позади это недоразумение...

В табачной гостиной по Людвигштрассе было как всегда многолюдно. Доктор, с которым мы сцепились во время последней встречи, тепло поприветствовал отца, затем спросил меня, где я так долго пропадал. Показалось, он обрадовался мне. Как позже пояснил отец, доктор хорошо выдал дочку замуж и теперь сиял. Я тоже не стал ворошить прошлое и пожал его сухую холодную руку.

Хорст, как обычно, делал шоу из каждой партии. Вокруг стола, за которым он играл, сомкнулись зрители. Я не стал пробиваться сквозь плотное кольцо и нашел партнера для игры за дальним столом — милый старичок, бывший банковский служащий, с кем мы приятно побеседовали о житейских пустяках. Играл старик хорошо. С незначительным перевесом, но он выиграл. Я пожал сопернику руку, поблагодарил за игру.

Через полчаса, я вышел из табачной гостиной, чтобы покурить. Из зала доносились аплодисменты, остроты и выкрики «мастера Майера». Я подумал, что было плохой идеей вытянуть на разговор Хорста здесь, где он находился в центре внимания и ходил от стола к столу в окружении свиты.

Я почти докурил, когда Хорст спиной вышел из зала, на ходу кому-то обещая игру через пять минут.

— Уф! Вот это была драка сейчас… Как я его, через мой фирменный закрытый мост!..– выдохнул Хорст. – Играл бы с этим полковником на деньги, оставил бы его без штанов! Ха-ха!.. Здесь недалеко есть ломбард, там он заложил бы все свои кресты и дубовые листочки!..

— Только идиот решится с тобой играть в карамболь на деньги, — ответил я.

— Почему же? Недавно я познакомился с одним дипломатом, крепкий игрок, ничего не скажу. Он так завелся обыграть меня, что пригласил к себе на ужин. Азартный, оказался, дядька… А какой у него дом. М-м-м, клубника со сливками, — и Хорст сладко прищелкнул.